Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Тупик переулка был тёмным, почти зловещим — как будто сам воздух здесь пропитался отчаянием и едким запахом мусорных баков. Вдалеке, сквозь влажный туман, слышался гул портовых кранов и редкие, протяжные гудки пароходов — Бристоль всё ещё жил своей морской жизнью даже по ночам, несмотря на затемнение. В углу за этими самыми баками то ли блевал, то ли делал что-то другое какой-то магл — его силуэт казался уродливой тенью на фоне обшарпанной стены с выцветшей рекламой чая Twinings, чей фасад был испещрён следами от осколков. «Ну да, типичный вечер в Бристоле», — мысленно усмехнулся Мариус, невольно содрогнулся, огляделся ещё раз, вслушиваясь в вязкую тишину, и поспешил к выходу из тупика.

Да, это был один из выходов, отделяющий магическую часть города от магловской. Во всех городах Англии они были почти одинаковы — узкие, неприметные, будто стыдящиеся своего существования. «Да, он согласен, что вход должен быть неприметным, но не в помойке же», — подумал он, выходя на широкую улицу. Воздух здесь был пропитан сыростью и запахом угольного дыма — вечными спутниками сороковых годов. Город жил своей жизнью, несмотря на войну и постоянные тревоги. По мостовой грохотали редкие грузовики, окна были заклеены крест-накрест бумажными полосами — на случай бомбёжки. Люди спешили по своим делам, кутаясь в поношенные пальто и шарфы. Мариус влился в этот поток.

Многие думают, что волшебники ничего не знают о маглах, но это не так — все прекрасно всё знают. Многие живут в смешанных поселениях с маглами, ходят с ними по одним улицам, ездят на их транспорте и многое другое. Так что если увидите волшебника, восхищающегося какими-то магловскими изобретениями или ещё чем-то, то, скорее всего, он либо притворяется, либо на самом деле недалёкого ума. «Хотя, — усмехнулся Мариус про себя, — некоторые просто обожают делать вид, что впервые видят автомобиль. „О, чудо магловской инженерии! Как оно не взрывается?“» Да, есть и такие волшебники, которые не блещут умом. Им дают, например, какую-нибудь должность в министерстве, которая не очень нужна, или делают начальником отдела таких же идиотов, который ни за что, по сути, не отвечает, — и вот человек занят и никому не мешает. Да, конечно, зарплату ему будут платить маленькую, но всё же он будет при деле — и это, видимо, главное. «Главное, чтобы не начал изобретать заново магическое радио», — хмыкнул Мариус.

Так он думал, идя к своей цели. Ещё пара улиц — и он будет на месте. Воздух пах напряжением: он чувствовал, что сегодня произойдёт что-то важное. «Или не произойдёт. Но я хотя бы прогулялся».

Чёрный ход встретил его звенящей, почти осязаемой тишиной. «Тишина? В портовом Бристоле? Что-то тут не так», — насторожился Мариус.

Поднявшись по скрипучей лестнице на чердак, он подошёл к окну. Надел маску, превращая лицо в мексиканское, трансфигурировал парик на волосы и аппарировал в комнату с открытым окном здания напротив. Воздух на мгновение сгустился, а затем он уже стоял посреди помещения, оглядываясь по сторонам.

— Добрый вечер, — поздоровался он с человеком в комнате, стараясь выглядеть уверенно и изобразить самую невозмутимую британскую улыбку. — Как наши результаты?

— Пока никаких результатов, — ответил ему Персиваль, устало потирая переносицу. — Мы стараемся не применять магию: приходится наблюдать через бинокль или подзорную трубу. Это как пытаться поймать дым руками… или уговорить кота сесть на диету.

Персиваль повёл Мариуса в соседнюю комнату с окнами на противоположную сторону здания.

— Начальство пришло! — окликнул Персиваль парня, следившего в бинокль за окнами напротив. Тот вздрогнул, оторвался от окуляра и торопливо выпрямился.

— Хорошо. — Парень отвлёкся, передав бинокль другому человеку рядом.

— Докладывай: что увидели и в деталях! — Мариус присел на стул в комнате, пристально глядя на докладчика.

— Да пока ничего не увидели… — начал Родерик нервно теребить край рубашки. — Мы точно знаем: это волшебники. Квартира им не принадлежит; хозяева-маглы куда-то пропали — скорее всего их нет в живых. Применяют магию: не таятся, но и не слишком её показывают. По сути ведут себя как все; но что-то в них есть странное… Будто они играют с нами. Или может просто забыли, что за ними следят. Как кот который делает вид что не воровал сливки.

— И что странного ты заметил? — спросил Мариус подаваясь вперёд. Его пальцы непроизвольно сжались на подлокотниках.

— Они что-то чувствуют… Точнее не так: они скорее всего знают что за ними следят… — Родерик понизил голос до шёпота будто боялся что его услышат за стеной. — Иногда проскальзывает у них во взглядах что-то такое… Будто они нас видят даже когда мы прячемся. Как будто у них встроенный радар на шпионов.

— Ты уверен в этом? — Мариус напрягся и посмотрел пристальным почти хищным взглядом в окно.

— Скорее да чем нет… — неопределённо ответил парень. — Иногда кажется что они просто ждут когда мы ошибёмся.

— Хорошо я тебя понял… — Мариус резко встал со стула и подошёл к окну. Его лицо стало жёстким улыбка исчезла а голос зазвучал холодно и твёрдо. — Хватит игр! Мы имеем дело не с любителями а с кем-то кто знает правила лучше нас! Если они действительно знают что мы здесь значит они готовы! А мы должны быть готовы ещё больше!

Он обернулся к команде.

— Слушайте внимательно! — продолжил он, чеканя каждое слово. В комнате повисла тяжёлая тишина. — План меняется! Мы захватываем их сейчас! Трое против нас, но они опасны! Боксёр! Бери двоих и зайди с чёрного хода! Волк! Ты с остальными остаёшься здесь со мной, будешь прикрывать и блокировать отступление! Я иду первым!

В комнате воцарилась напряжённая тишина.

— Никаких ошибок! Никаких импровизаций! Действуем быстро, чётко, без лишнего шума! Если что-то пойдёт не так сразу отступаем!

Вопросов не последовало.

— Тогда за дело! — коротко бросил Мариус и обернулся к окну.

Выждав какое-то время, он аппарировал. Воздух с хлопком схлопнулся за спиной, и он оказался в тёмном, пыльном помещении — прямо напротив той самой квартиры, за которой они следили уже несколько дней. Родерик материализовался рядом через мгновение, его лицо было напряжено. Коротким, резким жестом он приказал остальным оставаться на месте и не высовываться.

Мариус не стал тратить время на слова. Он резко щёлкнул крышкой часов на цепочке — звук получился оглушительным в повисшей тишине — и рванул к первому подозреваемому. В ту же секунду пол под ногами ожил: доски вздыбились, словно живые щупальца, пытаясь схватить его за ноги. Мариус среагировал мгновенно: крутанулся на месте, отводя поток магии в сторону. С грохотом часть стены осыпалась, а противника с силой впечатало в уцелевшую перегородку, скрутив его тело в неестественной позе.

Родерик действовал зеркально: его противник уже лежал на полу, опутанный невидимыми путами. Но третий успел среагировать. Он швырнул в них сгусток фиолетового пламени. Мариус и Родерик синхронно выставили щиты — проклятие с треском разбилось о невидимую преграду. Не теряя ни секунды, преступник развернулся и бросился к чёрному ходу. Перед тем как исчезнуть в коридоре, он сделал быстрый пасс в сторону своих подельников, лежавших без движения.

— Я за ним! — рявкнул Мариус, срываясь с места. — Проверь этих двоих!

Преступник мчался напролом. Он не бежал — он крушил всё на своём пути. Стены лопались, как картон, осыпая его градом штукатурки и щепок. Он ломился прямо к позиции Персиваля. Мариус нёсся следом, чувствуя, как мышцы горят от напряжения. Он не успевал сократить дистанцию. В последний момент, когда спина беглеца уже почти скрылась за очередным проломом, Мариус вскинул палочку: простое следящее заклинание сорвалось с кончика и впилось в край плаща убегающего.

Преступник вылетел прямо на Персиваля и его группу. Он даже не замедлился. Резкий взмах палочки — и Персиваль вместе со своими людьми обмякли, как марионетки с обрезанными нитями. Они осели на мокрую мостовую у чёрного хода. Выйдя из-под действия зеркального мира, преступник аппарировал с громким хлопком.

Мариус остановился, тяжело дыша. Воздух был пропитан пылью и запахом гари. Он снова щёлкнул часами. Мир дрогнул: трещины на стенах затянулись, обломки поднялись в воздух и бесшумно встали на свои места. Зеркальный мир был отменён.

Он подошёл к лежащему Персивалю и резко встряхнул его за плечо.

— Очнись!

Персиваль дёрнулся и открыл глаза, судорожно глотая воздух.

— Что... что это было? — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Легилимент, — выдохнул Мариус. Его голос дрожал от пережитого напряжения. — Чертовски сильный. Врождённая способность. Хорошо, что он драпал со всех ног, а то бы нам всем мозги вскипятил так же, как своим дружкам. Я прав, Волк?

Родерик подошёл ближе, его лицо было мрачнее тучи.

— Да уж, — процедил он сквозь зубы. — У его приятелей вместо мозгов теперь каша. Сидят в углу, слюни пускают. Что дальше делаем?

Мариус посмотрел на пустое место, где только что стоял преступник.

— Пусть пока успокоится. Я повесил на него маячок.

Он обвёл взглядом своих людей: бледных, растерянных, но живых.

— А вы... Займитесь окклюменцией. Срочно. Чтобы эта дрянь больше не повторилась.

* * *

Посмотрев на карту, по которой неспешно, с какой-то издевательской медлительностью двигалась одна-единственная точка, Мариус нахмурился. В груди неприятно кольнуло дурное предчувствие. Они знали, что за ними следят. Знали, но не спешили убежать, не пытались спрятаться в тени переулков или затеряться в толпе. Напротив, они словно выставляли себя напоказ.

Зачем? — этот вопрос пульсировал в висках тупой болью. Мариус чувствовал: это ловушка, изящная и коварная. Они отвлекали внимание. От чего-то важного, от чего-то, что сейчас происходило в другом месте. Но как узнать, от чего именно? Как разглядеть истинную цель за этой дымовой завесой?

Его взгляд снова метнулся к карте. Легилимент. Вот кто был ключом к разгадке. Он не таился. Совсем. Его уверенность была почти осязаемой, она буквально разливалась в воздухе. Он был убежден, что почувствует слежку, что прочтет мысли любого, кто осмелится приблизиться. К нему так просто не подойти — он был силен, он был защищен. И эта показная открытость лишь подтверждала догадку: он — очень важная фигура. Не пешка, а ферзь в этой опасной партии.

Мариус сжал кулаки. Отвлекающий маневр. Классика. Нужно было действовать хитрее. Приставить к легилименту «хвост», но такого, который не выдаст себя ни жестом, ни мыслью. Того, кто сможет слиться с тенью, стать невидимкой для чужого сознания. А остальные... остальные пусть ищут то, от чего их так отчаянно отвлекают. Пусть ищут настоящую угрозу.

Но кого подослать? Кого из своих людей он может рискнуть отправить? Мариус перебирал в уме варианты, и каждый казался ему недостаточно надежным, недостаточно ловким или умным.

Тихий, но настойчивый стук в окно вырвал его из тяжелых раздумий. На подоконнике сидела крупная сова, нетерпеливо переступая с лапы на лапу. Птица смотрела на него огромными янтарными глазами, словно тоже была частью этого заговора.

Мариус впустил вестницу и отвязал от её лапки небольшой свиток. Развернув пергамент, он пробежал глазами по строчкам, и его собственные губы медленно растянулись в холодной, хищной улыбке.

— Интересно... — тихо произнес он в пустоту комнаты, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Весьма интересно.

Он аккуратно свернул письмо и положил его на стол. Решение пришло само собой, словно подсказанное кем-то свыше.

— Надо навестить старого знакомого, — уже громче и увереннее сказал Мариус, чувствуя, как азарт вытесняет тревогу. Пора было менять правила игры..