Синхронизация (гет)

Все в мою сторону смотрят и молчат

А я в карманы прячу мокрые ладони

Я самозванец, и меня наверняка разоблачат

"Люди", Дмитрий Мозжухин, Дайте танк(!)

— Лагхиса Андгхеевна, я не понимаю, да что с вами такое?! — по полной отчитывал её Шток, только прибывший из «Вавилова». — Где гхезультаты пгховедённого экспегхимента?! Вы должны были пгхедоставить их ещё неделю назад!

Лариса стойко выдерживала все наезды замрука Предприятия, с завидным терпением и спокойствием парируя приведённые аргументы.

— Я уже говорила, что Дмитрий Сергеевич предоставил мне дополнительную информацию и варианты проработки, которые ещё нужно опробовать, что невозможно сделать за такой срок, тем более под вашим давлением.

— Я не хочу ничего слышать! Если завтгха я не увижу у себя этих гхезультатов, то пеняйте на себя! До скогхого! — Штокхаузен поспешно ретировался в свой кабинет, обозначив конец диалога, и оставил Ларису наедине с собой.

Девушка быстро зашагала по коридору, стараясь сэкономить хоть немного времени, ведь чтобы доделать работу в нормальном темпе, а это необходимо для приемлемого её качества, потребовалось бы немало часов. Пройдя в один из самых больших залов Академии, где находились полимерные добровольцы, Лариса направилась к ним в надежде закончить не в самой ночи, впрочем, оснований для такой наивности не было.

Короткая стрелка наручных часов шла к двенадцати. Алик нехотя скользнул взглядом по аквариуму, вырезанному в стене, опустил рукав лабораторного халата, выключил досаждающе жужжащий вентилятор и медленно встал, планируя пройтись. Ночные смены по большей части были спокойные, за исключением нечастых исключительных случаев. Алик давно к ним привык и довольно редко засыпал, предпочитая чтение или такие прогулки посреди ночи. Тишина помогала разобрать дневные мысли и дарила пустоту в голове, которую нельзя было обрести другим способом, так что он нередко добровольно брал работу именно в ночное время, предпочитая её в принятом смысле стандартным сменам.

Все двери, кроме его собственной, были закрыты, хотя от каждой из них у него имелся доступ на случай непредвиденной ситуации. К удивлению, пройдясь ещё какое-то время, Алик заметил одну из дверей открытой, излучающей на проход тусклый лучик желтоватого света. От нечего делать он решил заглянуть и, при случае, завести диалог.

— Чего не спим? — фраза была произнесена ещё в дверном проёме и оказалась явно не точной, ведь сидящая за рабочим столом Лариса как раз таки спала. — Ой… Ларис…

От резкого оклика Лариса испуганно вскочила и обернулась, пытаясь определить источник звука.

— Ты чего здесь делаешь?!

— Да просто зашёл посмотреть, кто здесь так поздно, а ты спишь… прости, если напугал. Я тут вообще часто хожу. Тебе, ну… помочь чем-то?

— Нет, нет, спасибо, я сама, — замешкалась Лариса, — гуляй.

— А можно я тогда просто здесь посижу? У меня там скучно…

— Ну посиди, только не отвлекай! — Лариса поправила упавшие пряди и посмотрела на незаполненные листы на экране Г.Р.У.Ш.и. — Чёрт… Да чтоб его!

— Кого?

— Да этого! Фрица!

— Товарища Штокхаузена, что ли?

— Ну да!

— А что случилось?

— Не что, а кто! Все! Он на человеческом не понимает! Я ему говорю, что не успею, а он, — нотки голоса срывались на истерику, — он не слушает! Он никого никогда… — Ларису поспешно перебил Алик.

— Тихо, не кричи! Скажи только, что здесь надо, я всё сделаю!

— Да что ты там сделаешь, — продолжала ныть Лариса, — отстань!

— Не отстану, успокойся, не реви, чего ты?! Да спросто наплюй, если устала, не устраивай драму! — взглянув на пару слов на мониторе, Алик запнулся. — Короче, я найду, что ему ответить, поняла? Просто иди домой, не умрёт никто, если сегодня не закончишь! — и тихо добавил. — Просто дикость какая-то. Нам Алексей Владимирович никогда такого не устраивает.

Для внушительности Алик аккуратно сложил разбросанные на столе Ларисы вещи, выключил Г.Р.У.Ш.у, немного постоял в раздумиях и вышел из её кабинета. Что ж так спокойно, он ведь столько глупостей ей наговорил? Не надо было вообше начинать. Он бы никогда не подумал, что Штокхаузен мог бы так к ней отнестись. Честно говоря, Алик даже не был с ним толком знаком, ограничивая взаимодействия лишь редкими приветствиями, а потому веря его публичному образу. Он прикусил губу и отправился обратно. Всё-таки она восхитительная! Алик снова уселся в своё кресло, закрыл глаза и невольно погрузился в мысли, кажется, вселенской важности.

Лениво потянувшись, Алик повернулся в кресле, проснувшись от оживлённого спора за дверью.

— Да кому там неймётся! Суки, нельзя поспокойнее?

Он торопливо расправил смявшийся халат и вышел в коридор, собираясь прекратить светские беседы, однако потупился.

— Лагхиса Андгхеевна, что значит «не успели»?! Я вам вчера вгходе бы гхусским языком говогхил, что сегодня надо закончить, мне плевать, каким обгхазом!

— Михаэль Генрихович, будьте любезны, хватит кричать! Лариса Андреевна действительно работала вчера до полуночи, пока вы, Михаэль, давно дома отдыхали. Так что дайте доктору Филатовой ещё какое-то время на окончание работы! — настойчиво и несколько сердито вставил Алик.

— Вы, — Шток торопливо посмотрел на нашивку на халате, гласившую «Волков А. Д.», — Вы, Алик Д… Дмитгхиевич, даже не вникли в суть вопгхоса, а уже пгхепигхаетесь. Пожалуйста, не вмешивайтесь в наш гхазговор.

— Денисович, — холодно отрезал Алик, — и я, представьте, вник в эту самую суть. Вы не имеете права выставлять такой короткий срок для данной совершенно несрочной задачи. Работа с подопытными намного сложней, чем с документами, проявите каплю понимания, пожалуйста.

— Я не могу дать большего сгхока, за это вгхемя вполне гхеально успеть.

— У Ларисы Андреевны кроме этого есть ещё дела, которыми она тоже должна заниматься.

— Хогхошо, — сдался Шток, не желая больше тратить свои силы, — до конца недели вас устгхоит?

— Вполне, — коротко ответила Лариса, — спасибо, я пойду.

— До встгхечи.

Штокхаузен быстро удалился из поля зрения.

— Я бы, правда, и сама могла, но спасибо, — улыбнулась Лариса.

Как по команде, Алик вдруг потерял всю решительность.

— Да… да не за что. Обращайся.

«Как же сейчас будет хорошо выспаться», — подумал Алик, и, вместо того, чтобы прокручивать в голове детали произошедшей сцены, пошёл домой, представляя все подробности сладостного погружения в сон.

А прямо в это же время, несколькими кабинетами дальше, в лаборатории, Сеченов и близняшки проводили опыты над доставленным из иного мира Петей.

— Саша, сделаешь ещё один круг в Лимбо? — как бы невзначай осведомился учёный, — Нам решительно не хватает экспериментального материала.

— Дмитрий Сергеевич, — пару секунд Саша собиралась с духом и продолжила, — я правда не могу, простите… Понимаете, это… не знаю, без этого точно никак? Может, можно кого-нибудь из добровольцев?

— Можно и так, но ты будешь быстрее и точнее. Тебе же ничего не стоит. А с добровольцами сложнее.

— А зачем нам это Лимбо вообще нужно? — стараясь придать вопросу самый вежливый тон, поинтересовалась девочка.

— Для знаний, которые могут предостеречь от последствий использования полимера.

— Но, тут такое дело, ещё не было ни одного случая погружения гражданского в Лимбо. Почему эксперименты нужно проводить так активно?

— Тебе не больно, да? Ничего ужасного. В чём же проблема?

— Да ей кошмары снятся каждую ночь! — не выдержала Октя — Вам же говорили, это морально тяжело, поймёте вы наконец? Нахождение там, ещё и при неуверенности в возможности выбраться, это психологическая пытка, не больше и не меньше! Вас по-хорошему просят!

— Октябрина, хватит кричать. Тут научный центр — моральные аспекты всегда переходят на второй план.

— Не всегда! После так называемого запуска «Коллектива» количество жертв увеличилось минимум в два раза! В два раза! И это бессмысленно, эти жертвы впустую! Цель не оправдывает средств! Мы на это не подписывались, между прочим.

— При том, что темы очень спорные, я не собираюсь переставлять приоритеты, — парировал Сеченов, — Давайте продолжим без конфликта и обсудим всё позже.

— Ага, точно. Полегче, Окть.

— Хорошо, хорошо, — девочка не понимала, что с ней происходит, — без проблем, вообще. Простите. Мне просто не совсем нравится это всё. Я не хочу в этом учавствовать, и почему-то мне это кажется очень жестоким и бесполезным.

Сеченов проигнорировал бурные мысли вслух. Многие говорят ему об этом, правда, не так прямо, но хоть немного покреплённый фактами экстаз просит продолжения. Лимбо обязательно понадобится в будущем, даже в ближайшем, а пока надо просто терпеть и работать.

«Не стоит на неё злиться. Она через многое прошла, и это тоже пройдёт. Нормальная реакция», — подумал Сеченов и был, наверное, прав.

«Чего меня так прёт? Я ведь не этого хочу», — в свою очередь думала Октябрина.

«Ну и кино-ошка! Чего их так прёт?» — шептала Саша.

Среди этого в воздухе повисло звонкое:

— А где Петя?

Обнаружилось, что во время экспрессивного лирического отступления хрущёвка воспользовалась моментом и благополучно сбежала через неплотно закрытую дверь. Длительные (примерно двухчасовые) поиски по всему отделу, к сожалению, не принесли никаких успехов. Увы, вопреки всем мерам предосторожности, очередная оснащённая конечностями постройка потеряна на необъятных просторах Предприятия.

— Ваша взяла, — усмехнулся вымотанный академик, усаживаясь на длинный диван, — идите. Найдётся она, видимо, нескоро.

Довольно радостные и уже успевшие отвлечься от работы, Нечаевы не стали терять времени и так же благополучно ретировались отдыхать в кафетерий.

— Чего ты так переживаешь? Это временно, Окть. Он отстанет, правда, — взбодрённо рассуждала Саша, — если недолго, то можно. А остальным в кайф работать — они за это деньги получают!

— Ты права, конечно... Но оно идёт как-то по нарастающей, не замечала? Сначала раз в неделю, потом два, три. И у остальных, как я вижу, свободного времени всё меньше остаётся. Я с Ларисой недавно разговаривала, так она рассказала. И Штокхаузен под его давлением с них всех по три шкуры дерёт. Ну, если её словам верить. А Лариса слов на ветер никогда не бросала. Вот Лебедев, кстати, своих защищает. Это здорово. Возможно, я его теперь даже больше чем Дмитрия Сергеевича уважаю. Когда понимание и поддержка так хорошо сочетаются с рассудительностью, умом и расчётливостью — золото. А Сеченова из крайности в крайность бросает. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю. Я предлагаю ещё чуть-чуть понаблюдать. Вдруг тебе кажется? На эмоциях. Знаешь, я думала, а здорово это, всё забыть. Можно завести столько «новых», классных знакомств, рассмотреть окружение и мировоззрение, получается, с другой стороны.

— Ну… я бы всё-таки выбрала не делать этого. Что-то ты уже никогда не вспомнишь, и рассказать этого тебе никто никогда не сможет. Личное там, мысли всякие. Даже я. А так, да. Здорово, наверное, увлекательно.

— Так, значит, решили? Просто ждём?

— Пока да. Хватит пылить. Надо же наконец расслабиться. Ну что, будешь компот?

— Спрашиваешь! Пойдём, психованная ты моя!

Где-то за периферией поля зрения пробежал Хрунагулнож, опасливо оглядываясь по сторонам в надежде остаться незамеченным.