Запретное наследие Блэков (гет)

После знакомства с близнецами Уизли жизнь в Хогвартсе изменилась. Будучи ученицей Шармбатона, Мириэль привыкла бродить по школе в одиночестве, и даже представить не могла, каково это, когда у тебя есть друзья, когда кто-то ждёт тебя за завтраком, подшучивает над твоей причёской и не даёт утонуть в собственных мыслях.

С близнецами Уизли было весело. Они говорили без умолку, смеялись над чем-то, что было понятно только им двоим, и, кажется, совсем не обращали внимания на то, что в позапрошлом году их отец и приёмный отец Мириэль устроили драку в книжной лавке на Косой Аллее. Мириэль слышала эту историю от Драко, который рассказывал её с таким восторгом, будто Люциус одержал блестящую победу, а на деле вернулся весьма потрёпанным. Но близнецы ни разу не спросили её об этом, не подкалывали, не пытались выведать подробности. Они будто на интуитивном уровне чувствовали, что Мириэль не питает тёплых чувств к своим приёмным родителям, и не трогали эту тему. Ни одним словом, ни одним намёком.

Благодаря им Мириэль узнала, что Хогвартс хранит не только тайные комнаты и говорящие портреты, но и несколько потайных ходов, о которых не догадываются даже преподаватели. Однажды, после уроков, они втроём пробрались по одному из них в Хогсмид. Сидели в «Трёх метлах», пили сливочное пиво и строили планы на будущие шалости, и Мириэль поймала себя на мысли, что смеётся. По-настоящему, без оглядки, не боясь, что кто-то осудит её за громкий голос или неправильную улыбку.

Но весёлые моменты, конечно, разбавлялись уроками и бесконечным сидением в библиотеке. До первого испытания оставалось буквально пара дней, и напряжение росло с каждым часом. Гарри становился всё мрачнее, Гермиона всё суетливее. Совсем недавно Грюм, их новый профессор Защиты от тёмных искусств, в своей грубой, но почему-то обнадёживающей манере намекнул Гарри на то, что у него есть главное преимущество перед драконами. Гарри хорошо умел летать. И теперь, запершись в пустом классе, они с Гермионой пытались обучить его Манящим чарам — заклинанию, которое должно было призвать метлу быстрее, чем он добежит до неё сам.

Мириэль сидела на подоконнике, наблюдая, как Гарри в сотый раз взмахивает палочкой, и ничего не происходит. Метла лежала на полу в углу и даже не думала шевелиться.

— Может быть, прогуляем прорицания? — предложила Мириэль, когда Гарри в очередной раз выругался сквозь зубы и опустил палочку. Гермиона, стоявшая напротив, что-то твердила про сосредоточенность и правильную интонацию, но Мириэль уже не слушала. — Одним уроком больше, одним меньше. Я сомневаюсь, что за день до испытания Гарри захочет услышать, что он умрёт страшной смертью в огне или что-то в этом роде.

Гарри невесело усмехнулся, бросил на неё короткий благодарный взгляд и снова поднял палочку.

— Акцио метла! — произнёс он снова, чётко. На секунду в голосе послышались злобные нотки, которые в прочем быстро исчезли.

Метла дёрнулась. Проехалась по полу несколько сантиметров и замерла.

Гарри выдохнул и уронил голову на руки.

Мириэль спрыгнула с подоконника, подошла к нему и, не говоря ни слова, положила ладонь ему на плечо. Гермиона хотела что-то сказать, но Мириэль поймала её взгляд и покачала головой. Едва ли здесь могли помочь хоть какие-то слова.

После обеда они втроём вернулись в тот самый пустой класс на третьем этаже. Чтобы не нарваться на преподавателей и не отвечать на лишние вопросы, накинули мантию-невидимку. Втроём под ней было тесно, но они кое-как уместились. Мириэль скользнула внутрь последней и подпёрла дверь стулом на всякий случай.

— Если кто-то спросит, мы просто искали заброшенный туалет, — сказала она.

— И кто в это поверит? — усмехнулся Гарри. За пару последних дней он успел заметить, как приятно изменилась Мириэль. Она стала действовать отчаяннее и перестала бояться осуждения.

— Ты предлагаешь врать лучше? Я не Рон, который пытается найти отмазки, что не встречаться с тобой.

Гермиона закатила глаза, но не стала спорить. Она вообще была непривычно молчаливой. Всё её напряжение выливалось в сосредоточенные взгляды на Гарри и бесконечные поправки техники заклинания.

Мириэль села на подоконник, поджав ноги, и приготовилась наблюдать. Гарри взмахивал палочкой снова и снова, выкрикивая «Акцио!», и предметы начинали подрагивать, сдвигаться с места, но не летели. Гермиона сидела на стуле с книгой, но читала плохо, то и дело поднимала голову и давала советы, которые Гарри уже знал наизусть.

— Сосредоточься не на палочке, а на том, что ты хочешь призвать, — сказала Мириэль, когда Гарри в очередной раз промахнулся.

— Я и так сосредоточен, — огрызнулся он.

— Не на том. Ты сосредоточен на страхе, что у тебя ничего не получится. Это не одно и то же.

Гарри опустил палочку и посмотрел на неё. Его лицо в полумраке казалось бледным и осунувшимся. В какой-то момент Мириэль даже показалось, что он похудел. Наверное надо заставить его питаться получше иначе грохнется в голодный обморок во время испытания.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тоже так делаю, — спокойно ответила Мириэль. — А потом понимаю, что боялась зря. Просто представь, что дракон уже позади. Что ты держишь яйцо и смеёшься над ним, а вечером вместе с остальными отмечаешь эту победу.

Гермиона удивлённо посмотрела на Мириэль, но ничего не сказала. Спорить с такой логикой было сложно.

Они тренировались до полуночи. Гарри менял предметы, менял расстояние, менял интонацию заклинания. Мириэль иногда подсказывала, иногда молчала, иногда вставала и показывала, как она сама представляла бы движение палочки. Это выглядело неуклюже, потому что она не была сильна в Манящих чарах, но Гарри смотрел внимательно.

— Ты странно двигаешь рукой, — заметил он.

— У нас в Шармбатоне учили по-другому, — пожала плечами Мириэль. — Не бери пример. Мне многому придется переучиваться, если я хочу остаться здесь.

Они позанимались бы и подольше, но появился Пивз. Полтергейст, как всегда, выскочил из ниоткуда, заверещал, закружился под потолком и почему-то решил, что Гарри нравится, когда в него бросают вещи. Стулья полетели первыми. Гарри едва успел увернуться, прикрывая голову руками.

— Пивз, прекрати! — зашипела Гермиона.

— Пивз, убирайся! — крикнула Мириэль, хватая со стола чернильницу, чтобы запустить в ответ. — А то я расскажу Филчу, где ты прячешь свои ворованные мешки!

Пивз замер на секунду, видимо обдумывая угрозу, но потом заверещал ещё громче и швырнул в Мириэль, каким-то чудом оторванную, классную доску. Она едва успела пригнуться.

— Ненормальный, — выдохнула она, отряхивая мантию от мела.

Шум привлёк Филча. За дверью послышалось знакомое шарканье и голос, требующий открыть немедленно. Гарри, Гермиона и Мириэль переглянулись. Мантия-невидимка накрыла их втроём, стало тесно, нечем дышать, но выбора не было. Отбывать наказание, где-нибудь на опушке Запретного леса, никому не хотелось.

— Топай быстрее, — шепнула Мириэль Гарри, который каким-то образом оказался впереди.

— Я не вижу, куда иду!

— Просто иди на голос Филча, он сзади.

Оми выскользнули в коридор как раз в тот момент, когда Филч вставил ключ в замочную скважину. Сердце Мириэль колотилось где-то в горле. Но они прошли. Филч их не заметил.

В гриффиндорскую гостиную вернулись за полночь. В гостиной никого не было, камин догорал, отбрасывая тёплые умирающие блики на стены, портреты уже давно спали и даже не притворялись.

Гарри скинул мантию и устало опустился в кресло. Мириэль села на подлокотник, положив ногу на ногу.

— Ещё раз, — сказал Гарри, и в его голосе звучала та упрямая нотка, которая появлялась всегда, когда он не хотел сдаваться.

— Может, хватит? — спросила Гермиона, но голос её звучал неуверенно. Она устала не меньше его.

— Нет, — отрезал Гарри.

Мириэль кивнула, взяла со стола стопку книг и бросила ему.

— Лови.

Гарри поймал первую, вторую, третью. На четвёртой промахнулся, и та шлёпнулась на пол.

— Акцио жаба! — выкрикнул он, и из-под дивана вылетел перепуганный Тревор, шлёпнувшись Гарри прямо в ладонь.

— Гораздо лучше, — похвалила Гермиона, устало улыбнувшись. — Молодец.

— Теперь я знаю, что делать, когда у меня что-то не получается, — Гарри швырнул жабу обратно на пол. Тот обиженно надулся и ускакал под диван. — Напугать меня драконом. Ну…

Он поднял палочку ещё раз. Сосредоточился. Мириэль видела, как он напрягся, как закусил губу, как его пальцы побелели на древке волшебной палочки. Она хотела что-то сказать, но промолчала. Сейчас любое слово могло сбить.

— Акцио словарь!

Тяжёлая книга выпорхнула из руки Гермионы, пролетела через всю комнату, и Гарри поймал её на лету, даже не взглянув.

— Ух ты! — вырвалось у Мириэль, и она не сдержала улыбку.

— Гарри, ты и вправду научился! — Гермиона, забыв об усталости, хлопнула в ладоши. Её глаза блестели то ли от восторга, то ли от подступающих слёз облегчения.

— Лишь бы завтра сработало, — Гарри опустил палочку и посмотрел на свои руки. Они дрожали не от страха, а от напряжения, которое накопилось за эту долгую неделю. — «Молния» полетит с гораздо более дальнего расстояния, чем эти вещи. Она в замке, а я буду на улице.

— Неважно, — твёрдо произнесла Гермиона, и в её голосе было столько уверенности, что Гарри почти поверил. — Просто как следует сосредоточься, и всё у тебя получится.

Мириэль спрыгнула с подлокотника, подошла к нему и, не говоря ни слова, сжала его руку. Крепко, как перед уходом в библиотеку. Гарри посмотрел на неё.

— Ты справишься, — сказала она. — Я не умею врать, так что поверь мне.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, что заставило Мириэль опустить взгляд.

— Нам пора спать, — сказала Гермиона, поднимаясь. Она уже шла к лестнице, но обернулась у входа. — У тебя всё получится, Гарри. Мы верим в тебя.

Она ушла. Мириэль задержалась на секунду.

— Если ты умрёшь, — сказала она, глядя в пол, — я каким-нибудь образом воскрешу тебя и убью сама. А потом снова воскрешу. Знаешь ли, не хочется терять первого друга.

Гарри усмехнулся.

— Договорились.

Она подняла голову, посмотрела на него и улыбнулась. Коротко, почти невесомо.

— Спокойной ночи, Гарри.

— Спокойной ночи, Мириэль.

Она ушла. Гарри остался один. Камин догорел, и в гостиной стало совсем темно. Он сидел, сжимая палочку, и смотрел на огонь, пока последняя искра не погасла. Взглянув в сторону спален девочек он нахмурился. Всё-таки что-то странное было в этой Мириэль. Девочка несомненно хорошая. Не такая как брат. Но что-то в ней было странное. Кого-то она напоминала. Вот только кого, Гарри никак не мог вспомнить.

* * *

Время как с ума сошло, мчалось семимильными шагами. Мириэль сидела за столом Гриффиндора рядом с Гарри и чувствовала, как стремительно летят минуты, как утекает сквозь пальцы последняя возможность что-то изменить. Только что она листала учебник по истории магии на первом уроке, слушая монотонный голос профессора Биннса, а уже обед. Утро, куда делось утро? До встречи с драконом остался всего час.

Гарри не ел. Он сидел, уставившись в тарелку, и водил вилкой по картофельному пюре, не поднося её ко рту. Мириэль не знала, что сказать. Все слова, которые она подбирала в голове, казались пустыми и ненужными. «Всё будет хорошо»? Неправда. «Ты справишься»? Он и сам это знал, но это не делало ожидание менее страшным.

Гермиона сидела по другую сторону от Гарри и то и дело косилась на него, явно подбирая фразы, но тоже молчала. Вся их обычная решительность куда-то испарилась.

Профессор МакГонагалл быстрым шагом подошла к их столу. Её зелёная мантия развевалась за спиной, лицо было напряжённым, собранным. Все, кто был в Большом зале, смотрели на них. Слизеринцы шептались, переглядывались, кто-то ухмылялся. Гриффиндорцы замерли, провожая глазами профессора.

— Поттер, чемпионы уже ушли. Пора готовиться к первому туру, — объявила МакГонагалл, и в её голосе не было обычной строгости, только тревога, которую она старалась скрыть.

Гарри поднялся. Вилка со звоном упала на тарелку, и этот звук показался Мириэль неестественно громким в повисшей тишине.

— Удачи тебе, Гарри! — шепнула Гермиона, но её голос дрогнул.

— Угу, — буркнул Гарри, и Мириэль не узнала его собственный голос. Тонкий, чужой, будто говорил не он, а кто-то другой, прячущийся глубоко внутри и боящийся выходить наружу.

Он шагнул к выходу. МакГонагалл положила руку ему на плечо и повела к двери. Мириэль смотрела им вслед и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Место рядом с Гарри опустело, и холод от этой пустоты проник сквозь мантию, сквозь кожу, до самых костей.

Она встала.

— Ты куда? — спросила Гермиона, но Мириэль не ответила. Она просто пошла следом, не думая, что делает, не заботясь о том, что кто-то может её остановить.

Она выбежала из Большого зала и увидела их в конце коридора. Гарри и МакГонагалл спускались по широким каменным ступеням к выходу на улицу.

— Гарри! — крикнула она, и голос её разнёсся по пустому коридору.

МакГонагалл обернулась, её лицо выражало недоумение и неодобрение, но Мириэль было всё равно. Она подбежала к ним, запыхавшись, и остановилась прямо перед Гарри.

— Я провожу тебя, — сказала она.

МакГонагалл хотела возразить, но Гарри опередил её.

— Пусть идёт, — тихо сказал он. — Пожалуйста.

Профессор посмотрела на него, потом на Мириэль, потом вздохнула и кивнула.

Они вышли в холодный ноябрьский полдень. Ветер бил в лицо, небо было серым, тяжёлым, будто само небо готовилось к чему-то страшному. Деревья стояли голые, без листьев, и их ветви тянулись вверх, как скрюченные пальцы.

Гарри шёл впереди. Мириэль на шаг позади. МакГонагалл замыкала шествие, молчаливая и напряжённая.

Мириэль смотрела на спину Гарри, на его взъерошенные ветром волосы, на то, как он сжимает палочку в кармане, и чувствовала, что должна что-то сказать. Что-то важное. Что-то, что он запомнит, если вдруг…

Она не позволила себе закончить эту мысль.

— Гарри, — окликнула она, и он замедлил шаг, но не обернулся.

— Ты не должен бояться, — сказала Мириэль. — Драконы страшные, но ты страшнее. Они умеют летать и все такое, но ты их в сто раз лучше.

Он чуть повернул голову, и она увидела его профиль. Он не улыбнулся.

— Ты пережил проклятие, от которого никто не выживает, — продолжала Мириэль, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Ты прошёл через Тайную комнату, через лабиринт, через дементоров. Ты спас Гермиону от тролля на первом курсе. Дракон не страшнее всего этого.

Гарри остановился полностью и повернулся к ней. Его лицо было бледным, но глаза горели недоумением.

— Откуда ты знаешь про тролля? — спросил он. Все остальное он рассказал ей за прошедший месяц, а вот про тролля упомянуть как-то забыл.

Мириэль чуть улыбнулась.

— Гермиона рассказала. Когда мы подружились. Она тобой восхищается, знаешь ли. Не так, как ты думаешь. Просто… считает тебя героем.

Гарри усмехнулся.

— Я не герой, — сказал он.

— Нет, герой, — Мириэль сделала шаг вперёд и взяла его за руку. Пальцы у него были холодными, но он не отстранился. — Ты просто не знаешь этого. А я знаю.

МакГонагалл деликатно кашлянула за спиной, напоминая, что время идёт.

Гарри кивнул, разжал её руку и пошёл дальше. Но она заметила, что шаг его стал твёрже, а плечи расправились. Кажется ее слова всё-таки хоть немного, но помогли.

Они вышли на открытое пространство, откуда уже была видна арена. Огромная, каменная, с высокими стенами, из-за которых иногда вырывались клубы дыма и доносился глухой рёв.

Гарри остановился у входа в шатёр чемпионов. МакГонагалл жестом показала, что ей нужно идти, и скрылась за пологом, оставив их вдвоём.

— Спасибо, — тихо сказал Гарри. — За то, что пришла.

— Я всегда буду приходить, — ответила Мириэль, и эти слова вырвались раньше, чем она успела их обдумать. — Может быть не зря шляпа распределила меня на Гриффиндор. Всё-таки я нарушила семейную традицию.

Гарри посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом шагнул к шатру, но перед тем, как скрыться, обернулся.

— Если вернусь, — сказал он, — может, сходим в Хогсмид? Не за книгами или чем-то ещё. Просто так. Скажем, выпить сливочного пива?

Мириэль кивнула, не доверяя своему голосу. Вполне возможно, что сейчас она могла бы сморозить какую-нибудь глупость.

Гарри скрылся за пологом.

Она осталась одна, стоять под холодным ноябрьским небом, и чувствовать, как её сердце колотится где-то в горле. Вокруг неё суетились люди, кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то молился. А она стояла и смотрела на шатёр, за которым исчез Гарри, и думала:

«Только вернись. Пожалуйста, только вернись».

Мириэль и Гермиона поднялись на трибуны последними, потому что Мириэль долго не могла заставить себя оторваться от шатра, где скрылся Гарри. Ей казалось, что если она останется рядом, то сможет его защитить. Но Гермиона вовремя остановила ее, потащив к трибунам.

Трибуны уже были заполнены. Тысячи лиц, тысячи голосов сливались в один сплошной гул, который отражался от каменных стен и усиливался многократно. Воздух пах сыростью, замёрзшей землёй и ещё чем-то неуловимым, чем пахнет перед большими событиями.

Они нашли свободные места у самого края. Отсюда был виден каждый уголок арены. Камни, серые и холодные, высокие стены, покрытые инеем, и внизу, где-то за пределами видимости, прятались драконы. Мириэль слышала их рёв. Низкий, протяжный, он заставлял волосы на руках вставать дыбом, а сердце пропускать удары.

Людо Бэгмен стоял в центре поля, раскинув руки, как фокусник перед представлением. Его голос, усиленный магией, разносился над трибунами, перекрывая шум толпы.

— Добро пожаловать, дамы и господа, на первое испытание Турнира Трёх Волшебников! — провозгласил он, и толпа взревела так, что у Мириэль заложило уши. — Сегодня наши чемпионы покажут всё, на что способны. Их задача — добыть золотое яйцо, которое охраняет дракон. Каждый дракон был выбран случайно. Каждый чемпион будет сражаться один на один.

Он сделал паузу, и в этой паузе Мириэль услышала, как кто-то позади неё шепчет: «Говорят, одного уже убили на тренировке».

— Правила просты, — продолжил Бэгмен. — Чемпион должен забрать яйцо. Всё остальное не важно. Как он это сделает — его дело. Оценки будут выставляться судьями за скорость, смекалку и храбрость.

Он повернулся к шатру чемпионов, который виднелся внизу, у самого входа на арену, и взмахнул рукой.

— Первый чемпион — Седрик Диггори!

Трибуны взорвались аплодисментами. Где-то слева, где сидели пуффендуйцы, раздался восторженный визг. Мириэль хлопала вместе со всеми.

Седрик вышел на арену. Он был высоким, красивым, с уверенной походкой и спокойным лицом, но Мириэль заметила, как побелели его костяшки на палочке. Он сжимал её так сильно, будто хотел сломать.

Дракон появился из-за каменной стены. Шведский короткорылый, серебристо-голубой, с длинной шеей и шипастым хвостом, который бил по земле, выбивая искры. Его глаза горели жёлтым огнём, а из пасти вырывались клубы дыма. Он уставился на Седрика, и в этом взгляде не было ничего человеческого — только голод, ярость и желание убивать.

Седрик поднял палочку. Рядом с ним лежал камень — серый, огромный, почти в половину его роста. Седрик взмахнул палочкой, и камень начал меняться. Он вытягивался, покрывался шерстью, и через секунду рядом с чемпионом стояла огромная собака. Она зарычала на дракона, но дракон даже не посмотрел в её сторону. Его жёлтые глаза были прикованы к Седрику.

Мириэль сжала подлокотник скамьи. Наблюдать за этим было и весело и страшно. Дракон не купился на уловку.

Седрик попробовал снова. На этот раз он превратил камень в дракониху. Самка короткорылого была меньше настоящего дракона, но очень похожа. Она склонила голову, принюхиваясь, и настоящий дракон замер. Его глаза перебегали с самки на Седрика и обратно. Мириэль видела, как он колеблется.

Седрик сделал шаг вперёд. Дракон взревел и метнул огонь. Стена пламени, ослепительно яркая, с рёвом вырвалась из его пасти. Седрик отскочил, но пламя лизнуло его плечо. Мантия задымилась, запахло горелой тканью. Мириэль видела, как Седрик зашипел от боли, но не остановился. Он продолжал колдовать, превращая камни в собак, в драконих, в людей. Арена наполнилась призрачными фигурами, которые метались вокруг дракона, отвлекая его.

И дракон наконец запутался. Он вертел головой, не понимая, кто из них настоящий. Седрик рванул к яйцам. Мириэль видела, как он бежит, как его ноги скользят по мокрой траве, как он протягивает руку к золотому яйцу, которое блестит между когтистых лап. Дракон дёрнулся, но было поздно. Седрик схватил яйцо и отбежал в сторону, держа его над головой.

Трибуны взорвались аплодисментами. Мириэль хлопала вместе со всеми, но её ладони были мокрыми от пота.

Следующей была Флёр Делакур. Она вышла на арену с высоко поднятой головой, её серебряные волосы развевались на ветру. Она выглядела как статуя — красивая, холодная, недосягаемая. Но Мириэль видела, как дрожат её руки, как она сжимает палочку, как её губы шевелятся, будто она молится.

Дракон, валлийский зелёный, оказался быстрым и агрессивным. Он метался по арене, не давая Флёр приблизиться. Его зелёная чешуя блестела на солнце, а из пасти вырывались длинные струи пламени.

Флёр подняла палочку и попыталась усыпить его. Её голос звенел, заклинание вылетало чётко, уверенно, но дракон не засыпал. Он только мотнул головой и снова бросился на неё. Флёр отскочила, споткнулась о камень и едва удержалась на ногах.

Дракон метнул огонь. Флёр увернулась, но пламя опалило её волосы. Трибуны ахнули. Мириэль видела, как Флёр вскрикнула, как прижала руку к голове, но не остановилась. Она снова подняла палочку и выкрикнула заклинание. На этот раз дракон замер. Его глаза закрылись, голова опустилась на землю, и он засопел, как огромный пёс, уставший после долгой прогулки.

Флёр бросилась к яйцам. Она схватила одно и побежала, спотыкаясь, задыхаясь, но не останавливаясь. Дракон за её спиной заворочался, но не проснулся.

Третьим был Виктор Крам. Он вышел на арену медленно, ссутулившись, с палочкой в руке. Его лицо было угрюмым, сосредоточенным, а глаза сузились, как у хищника, готового к прыжку.

Дракон, китайский огненный шар, был самым агрессивным. Красная чешуя, длинные шипы на хвосте, глаза, которые горели ненавистью. Он бил хвостом, плевался огнём и не давал Краму приблизиться.

Крам остановился в нескольких метрах от дракона, поднял палочку и выкрикнул заклинание. Мириэль не поняла, что это было, но дракон закричал. Такой звук она слышала впервые в жизни — нечеловеческий, полный боли и ужаса. Дракон катался по земле, сжимал голову лапами, а Крам метнулся к яйцам. Он схватил одно и отбежал, пока дракон не пришёл в себя.

Аплодисменты были оглушительными, но Мириэль не хлопала. Она сидела, сжимая подлокотник, и смотрела на шатёр, из которого должен был выйти Гарри. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышат все вокруг.

— И наконец, четвёртый чемпион — Гарри Поттер! — объявил Бэгмен.

Толпа загудела громче. Аплодисменты смешались со свистом и выкриками оскорблений. Кто-то крикнул: «Позор!», кто-то: «Сгори!». Мириэль сжала зубы. Она не оглядывалась. Она смотрела на шатёр.

Гарри вышел. Он шёл медленно, его ноги будто прилипали к земле, но он не оглядывался. Палочка в руке, лицо бледное, почти белое, но спокойное. Только глаза. Мириэль видела его глаза даже отсюда — широко раскрытые, полные страха, который он пытался скрыть.

Дракониха сидела в центре загона, огромная, чешуйчатая, с полураскрытыми крыльями. Её золотистая чешуя переливалась на солнце, а длинный шипастый хвост бил по промёрзшей земле, оставляя глубокие борозды. Между передних лап, на небольшом возвышении, лежали яйца. Золотые, блестящие. Одно из них должно было стать целью Гарри.

Дракониха смотрела на него. Её жёлтые глаза, полные голода и ярости, не отрывались от его лица. Мириэль видела, как она напряглась, как её крылья чуть приподнялись, как пасть приоткрылась, показывая ряды острых зубов.

Гарри поднял палочку. Мириэль задержала дыхание.

— Акцио «Молния»! — крикнул он, и его голос разнёсся по всей арене.

Тишина. Мириэль не слышала ни голосов, ни ветра, ни собственного сердца. Она смотрела на небо, ожидая увидеть метлу. Секунда. Две. Три. Ей показалось, что прошла вечность.

И метла прилетела. Рассекая воздух, со свистом, похожим на крик птицы, она влетела в загон и зависла позади Гарри.

Мириэль выдохнула. Она не заметила, что не дышала всё это время.

Гарри вскочил на метлу и взлетел. Мириэль никогда не видела его таким. Волосы развевались на ветру, лицо было сосредоточенным, спокойным. Он был в своей стихии, и страх, который терзал её всё это время, вдруг отступил. Он умел летать. Он справится.

Гарри спикировал к земле, облетая дракониху по кругу. Она метнула огонь, ослепительная стена пламени взметнулась вверх, но Гарри уже был выше. Он взмыл в небо, потом снова камнем упал вниз. Дракониха следила за ним, вертя головой на длинной шее, и Мириэль видела, как её хвост бьёт по земле, выбивая искры.

— Давай, давай, — шептала Мириэль, сжимая кулаки. — Ещё немного.

Дракониха махнула хвостом. Шипы, длинные и острые, сверкнули в воздухе. Гарри ушёл в сторону, но один из шипов задел его плечо. Мириэль видела, как разорвалась мантия, как брызнула кровь. Она замерла. Сердце остановилось. Время остановилось.

Гарри не упал. Он только поморщился, прижал руку к плечу и снова рванул вверх. Дракониха взревела, стрельнула огнём, но Гарри был недосягаем.

Он кружил над драконом, дразнил его, заставлял поворачиваться. Дракониха тянулась за ним, расправляла крылья, и Мириэль поняла, что он задумал. Он хочет, чтобы она поднялась.

— Давай, — прошептала Мириэль. — Давай, поднимайся.

Дракониха поднялась. Её огромные крылья расправились, закрывая солнце. Гарри в ту же секунду рванул вниз, к яйцам. Он летел так быстро, что Мириэль едва успевала следить за ним. Его рука оторвалась от метлы, пальцы сомкнулись на золотом яйце, и он взмыл вверх, уворачиваясь от последней, отчаянной струи пламени.

Тишина.

А потом трибуны взорвались. Крики, вопли, свист, хлопки. Мириэль не слышала ничего. Она смотрела на Гарри, который кружил над ареной, сжимая в руке золотое яйцо, и чувствовала, как слёзы текут по её щекам. Она не вытирала их. Не могла.

Гермиона рядом что-то кричала, обнимала её, трясла за плечи, но Мириэль не реагировала. Она смотрела на Гарри, живого, целого, и единственное, что имело значение — это что он там, наверху, и он жив.

— Он сделал это, — прошептала она. — Он жив.

— Жив, — ответила Гермиона, и её голос дрожал. — Он справился.

Мириэль выдохнула. Так глубоко и шумно, будто выдохнула всю боль, весь страх, всё отчаяние. Она посмотрела на свои руки. Они тряслись. Колени подкашивались, и если бы Гермиона не держала её под локоть, она бы упала.

— Я сейчас упаду, — сказала она, и это была не шутка.

— Держись, — ответила Гермиона. — Ещё немного. Скоро всё закончится.

Мириэль смотрела, как Гарри приземляется, как его окружают колдомедики, как он отмахивается от них. Смотрела, как он встаёт, как поднимает яйцо над головой, как улыбается. Не той улыбкой, которую она видела раньше — спокойной, уверенной. А другой — усталой, но счастливой.

И Мириэль поняла, что никогда не забудет эту улыбку. Никогда.

Они сидели в тишине, нарушаемой только голосами за пологом шатра и редкими всхлипами ветра, который пробирался сквозь щели. Гарри не отпускал её руку, и Мириэль чувствовала, как его пальцы слегка дрожат — то ли от холода, то ли от напряжения, которое никак не хотело отпускать его после пережитого. Ей хотелось сказать что-то ещё, что-то важное, но слова не шли, застревали в горле, и она просто сидела рядом, слушая его дыхание.

За время, что они провели в шатре, Мириэль успела рассмотреть каждую царапину на его лице, каждую ссадину на руках. Она видела, как блестят его глаза — не от страха уже, а от какой-то странной усталой радости, будто он только что проснулся после долгого кошмара и никак не мог поверить, что всё закончилось. Гарри сжимал золотое яйцо, которое положил рядом на скамью, и иногда поглядывал на него, будто проверяя, не исчезло ли.

Мириэль хотела спросить, больно ли ему, хотела сказать, что он дурак, что она чуть с ума не сошла от страха, но вместо этого просто молчала. Гарри тоже молчал. И в этом молчании было что-то такое, что не нуждалось в словах.

Она почти забыла, где они находятся. Почти поверила, что этот момент может длиться вечно.

Вдруг полог шатра дёрнулся. Мириэль не успела даже повернуть голову, как яркая вспышка ослепила её на секунду. Кто-то щёлкнул камерой.

— Просто прелестно, — раздался сладкий, приторный голос, от которого у Мириэль по спине пробежали мурашки. — Просто прелестно. Два юных сердца, переживших дракона, находят утешение в объятиях друг друга.

Мириэль резко отдёрнула руку, будто обожглась, и обернулась.

Рита Скитер стояла у входа, прижимая к глазу камеру. Её лицо сияло довольной улыбкой, а зелёное перо уже строчило в маленьком блокноте, который она держала в другой руке. Женщина была одета в ярко-розовую мантию, которая на фоне серого шатра и тёмных одежд Гарри казалась почти неприличной.

— Мисс Скитер, — холодно сказал Гарри, и его голос зазвенел от напряжения. — Вы не имеете права здесь находиться.

— Имею, дорогой, имею, — пропела журналистка, делая ещё один шаг вперёд. — Свобода прессы. Вы, должно быть, слышали о таком понятии.

Мириэль встала, неосознанно заслоняя собой Гарри. Ей хотелось вытолкать эту женщину вон, но она понимала, что это только ухудшит ситуацию.

— Чего вы хотите? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Скитер посмотрела на неё с притворным сочувствием, но её глаза блестели от предвкушения.

— Всего лишь правду, дорогая, — сказала она, и её перо забегало по странице быстрее. — Как давно вы встречаетесь? Как вы скрывали свои отношения от всех? И, конечно, самое главное... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — как вы посмели отбить у Джинни Уизли мальчика, который выжил? По словам вашего друга девочка влюблена в него.

Мириэль почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Мы не встречаемся, — сказала она сквозь зубы. — И я никого не отбивала.

— О, конечно, конечно, — Скитер кивнула, но её перо продолжало писать. — Просто друзья, просто поддержка в трудную минуту. Мои читатели обожают такие истории. «Гарри Поттер и таинственная незнакомка: любовь на фоне драконов».

— Вы не посмеете, — произнёс Гарри, поднимаясь. Его лицо побледнело ещё больше, а кулаки сжались.

— Посмею, дорогой, — Скитер спрятала камеру в сумку и поправила мантию. — Это будет сенсация. Самый юный чемпион Турнира и загадочная девушка из семьи Малфоев, которая предала род ради любви. Вы себе даже не представляете, сколько газет я продам.

Она выпорхнула из шатра так же внезапно, как и появилась, оставив после себя запах дорогих духов и ощущение неминуемой катастрофы.

Мириэль смотрела на колышущийся полог и чувствовала, как внутри всё холодеет. Она знала, что это значит. Завтра утром выйдет статья. И все узнают. Профессора, студенты, Малфои. Люциус, который будет в ярости. Драко, который будет смеяться. И Джинни, которая, наверное, возненавидит её.

— Прости, — тихо сказал Гарри, и в его голосе было столько вины, что у Мириэль сжалось сердце.

— За что? — спросила она, не оборачиваясь.

— Я втянул тебя в это.

Мириэль повернулась к нему. Его лицо было встревоженным, глаза смотрели на неё с беспокойством. Она вдруг поняла, что он боится не за себя. Боится за неё.

— Ты не втянул, — сказала она. — Я сама. И если завтра обо мне напишут гадости... мне плевать.

— Правда? — не поверил он.

— Правда, — Мириэль усмехнулась и снова села рядом. — Я пережила Малфоев и французскую школу. Переживу и это.

Гарри хотел что-то сказать, но она перебила его:

— Ты живой. Это главное.

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнул и опустил глаза.

За пологом шатра шумели голоса, кто-то смеялся, кто-то спорил. Жизнь продолжалась, не замечая их маленькой драмы. Мириэль взяла Гарри за руку снова. На этот раз она не отпустила бы её, даже если бы весь мир смотрел на них.

— Всё будет хорошо, — сказала она, хотя сама не была в этом уверена.

— Хорошо, — ответил Гарри, хотя тоже не верил.

Они сидели рядом, сжимая друг другу руки, и ждали, что будет дальше. А завтра наступит утро, и «Ежедневный пророк» выйдет с новой сенсацией на первой полосе. Но это будет завтра. А сегодня они были живы. И этого пока достаточно.