Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Гарри и Рон влетели в переполненный вестибюль, на ходу отряхиваясь от дождевых капель. Замок гудел от возбуждения, словно перед матчем по квиддичу, только в этот раз цвета факультетов смешались в единую черную массу мантий. Все стремились к главным дверям, ведущим на каменное крыльцо и во внутренний двор.

— Пошевеливайтесь, а то пропустите самое интересное! — раздался над головой веселый голос.

Гарри поднял голову и увидел Фреда и Джорджа, которые ловко лавировали в толпе, увлекая за собой смеющуюся Анджелину Джонсон.

— Говорят, они прибудут с помпой! — крикнул Джордж, подмигивая Гарри. — Мы с Фредом ставим на то, что Дурмстранг появится из-под земли, как кроты-переростки.

— Не слушай их, Гарри, — фыркнула Анджелина, поправляя длинную косу. — Это все-таки международные делегации. Должно быть что-то элегантное.

Близнецы и Анджелина растворились в людском потоке, а Гарри с Роном, работая локтями, стали пробиваться следом. Оказавшись на улице, Гарри поежился: не усплеи отогреться в замке — и опять на холод. Ученики выстроились на широком крыльце и во дворе, вглядываясь в темнеющее небо и перешептываясь.

— Сюда! — Рон дернул Гарри за рукав, указывая на группу знакомых лиц у одной из колонн.

Там стояли Симус с Дином, оживленно споря о чем-то, Невилл, взволнованно переминающийся с ноги на ногу, Парвати с Лавандой. Чуть в стороне, ближе к перилам, Гарри заметил Гермиону. Рядом с ней, заложив руки за спину и глядя поверх голов стоял Киран. Гермиона куталась в мантию по самые уши, Морган же будто не ощущал холода или просто хорошо притворялся.

— Успели! — выдохнул Рон, втискиваясь между Невиллом и Симусом. — Никого еще не было?

— Нет, пока тихо, — ответила Гермиона, оглядываясь на друзей. Ее щеки зарумянились от холода. — Но Дамблдор уже здесь.

Гарри привстал на цыпочки. Действительно, в последних рядах, у самых дверей замка, возвышалась фигура директора. Дамблдор стоял в окружении остальных преподавателей, спокойный и величественный, его борода слегка серебрилась в свете факелов.

— А я говорю, они прилетят на метлах! — горячился Дин Томас. — На каких-нибудь особых, скоростных!

— В такую погоду? — усомнилась Лаванда. — Тут никакие согревающие заклинания не помогут!

Вдруг гул голосов стих. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.

— Ага! — громко произнес он, и его голос разнесся над двором без всякого "Сонорус". — Если я не ошибаюсь, делегация из Шармбатона приближается!

— Где? — выкрикнул кто-то из первокурсников.

— Там! Смотрите, над лесом!

Гарри запрокинул голову. В темноте, над верхушками Запретного леса, что-то двигалось. Сначала это была просто крупная черная точка, но она стремительно росла, заслоняя собой луну.

— Это дракон! — испуганно пискнула какая-то первокурсница.

— Не говори глупостей... это летающий дом! — ахнул Деннис Криви.

Гарри прищурился. Объект и правда был колоссальным. По мере приближения он начал обретать очертания. Это была исполинская, размером с хороший особняк, карета небесно-голубого цвета. Она неслась к ним по воздуху с невероятной скоростью, влекомая по меньшей мере дюжиной гигантских крылатых коней.

— Это абраксанские кони! — восхищенно выдохнул Рон, забыв про свою неприязнь ко всему, что связано с Францией и турнирами. — Они пьют только односолодовый виски!

Карета снижалась с пугающей быстротой. Казалось, она вот-вот врежется в верхушки башен, но в последний момент кони выровняли полет.

— Назад! — гаркнул Хагрид, который уже стоял на пути, размахивая светящимися жезлами, словно регулировщик посадки самолетов.

Первые ряды учеников отпрянули. С оглушительным грохотом, от которого, казалось, дрогнули стены замка, копыта размером с суповые тарелки ударили о землю. Следом, с тяжелым гулом, приземлилась и сама карета. Громадные колеса прочертили глубокие борозды в гравии, и махина, покачиваясь на огромных рессорах, наконец, замерла.

Во дворе повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием огромных коней и хлопками крыльев, которые они складывали вдоль мощных боков. На дверце кареты сверкнул золотой герб — две скрещенные волшебные палочки, из которых вылетали три звезды.

Гарри смотрел на это зрелище во все глаза.

— Ну и ну, — прошептал Гарри. — Вот это появление.

Дверца гигантской кареты распахнулась, и на землю спрыгнул мальчик в бледно-голубой мантии. Он торопливо откинул золотые ступеньки, и Гарри увидел, как из глубины экипажа появляется огромная черная туфля размером с детские санки.

Следом показалась и ее обладательница. Гарри пришлось задрать голову еще выше: женщина была колоссальных размеров — пожалуй, даже выше Хагрида. Но если лесничий всегда выглядел как гора, поросшая диким лесом, то эта дама напоминала изысканно выточенную скалу из черного опала. На ней была черная атласная мантия, а шею и крупные пальцы украшали массивные драгоценные камни, сверкающие в свете факелов.

— Дорогой Дамблдор! — прогремел её глубокий, грудной голос.

Дамблдор, который сам был высокого роста, на её фоне вдруг показался совсем обычным человеком. Он шагнул вперед с вежливой улыбкой, но ему даже не пришлось наклоняться, чтобы поцеловать руку гостье — она сама протянула её, сверкнув перстнями.

— Рад видеть вас, мадам Максим, — произнес директор, слегка склонив голову.

— Bonjour, Albus, — женщина улыбнулась, и это сделало её красивое, оливковое лицо на удивление мягким. Она наклонилась и дважды поцеловала Дамблдора в щеки, отчего тот оказался почти скрыт складками её мантии. — Надеюсь, я вас не стеснила? Le voyage был немного утомительным. Мои кони... они требуют особого ухода.

Пока они обменивались любезностями, из кареты высыпали остальные ученики Шармбатона — около дюжины юношей и девушек, на вид лет семнадцати-восемнадцати. Все они были одеты в мантии из тонкого шелка, которые явно не подходили для шотландской осени, но сидели на них безупречно, подчеркивая стройные фигуры. Гарри заметил, как они зябко кутаются в шарфы, оглядывая Хогвартс с вежливым, но слегка скептическим интересом.

— Смотрите! Озеро! — вдруг вскрикнул Ли Джордан, перекрывая гул голосов. — Глядите на озеро!

Все головы, включая гигантскую голову мадам Максим, мгновенно повернулись в сторону Черного озера.

Гарри прищурился. Темная, обычно спокойная гладь воды, вдруг пришла в неистовое движение. В центре озера, там, где глубина была наибольшей, закрутился огромный водоворот. Вода бурлила и пенилась, словно в гигантском котле, и до берега донесся глухой, вибрирующий гул, от которого дрожала земля под ногами.

— Что это за... — начал было Рон, но осекся.

Из самого центра водоворота, разрывая поверхность воды, начала медленно подниматься длинная черная мачта. Сначала она казалась просто обломком скалы, но затем показались реи и паруса, висящие, словно крылья летучей мыши.

— Это корабль! — выдохнула Гермиона.

С громким плеском и шумом падающей воды на поверхность всплыл громадный корабль. У него был странный, хищный силуэт, напоминающий скелет морского чудовища. Иллюминаторы светились тусклым, призрачным светом, похожим на глаза глубоководных рыб.

Потоки воды с шумом скатывались с черных, блестящих боков судна, когда оно, не сбавляя инерции, двинулось прямо к берегу. Гарри невольно сделал шаг назад — казалось, махина сейчас врежется в отмель, — но корабль затормозил в последний момент. С противным скрежетом он уткнулся в ил на мелководье, и якорь с тяжелым всплеском рухнул в воду.

Двор на секунду затих, оглушенный этим эффектным появлением, а затем взорвался новыми возгласами восхищения.

— Ну, они умеют привлечь внимание, ничего не скажешь, — заметил Рон, глядя на корабль с невольным уважением. — Хотя я бы на такой посудине плавать не рискнул. Выглядит так, будто он уже пару раз тонул и его достали обратно.

С громким, тяжелым стуком на илистый берег упал деревянный трап, и в боку корабля открылся проход, из которого повалил пар. Первыми на берег сошли фигуры, которые казались неестественно широкими в плечах. Лишь когда они подошли ближе, попав в пятно света от замковых окон, Гарри разглядел, что дело в их мантиях — они были сшиты из свалявшейся шерсти густого серого цвета, а плечи укрывали тяжелые меховые воротники.

Во главе процессии шел высокий человек с серебристыми волосами и короткой козлиной бородкой, на голове у которого красовалась пышная меховая шапка. Он шагал уверенно, опираясь на резной посох, и, завидев директора Хогвартса, широко раскинул руки, словно встречал потерянного брата.

— Дамблдор! — прогремел он с заметным раскатистым акцентом, поднимаясь по ступеням крыльца. — Дорогой мой друг, как же я рад тебя видеть!

— Профессор Каркаров, — Дамблдор тепло улыбнулся и крепко пожал протянутую руку, а затем позволил себя обнять. — Добро пожаловать в Хогвартс. Надеюсь, вы не слишком утомились в дороге?

Каркаров отмахнулся, сверкнув желтоватыми зубами в улыбке, но его глаза при этом остались холодными и внимательными, бегая по лицам встречающих.

За его спиной топтались ученики Дурмстранга. В отличие от французов, они, казалось, вовсе не замечали пронизывающего шотландского ветра. Они сгрудились плотной кучей, исподлобья оглядывая двор, замок и студентов Хогвартса. В их позах было что-то настороженное и опасное — Гарри невольно пришло в голову сравнение с волчьей стаей, которая оказалась на чужой территории и теперь оценивает, где здесь добыча, а где угроза. Среди них были и юноши, и девушки, все как на подбор крепкие и хмурые.

— Но пойдемте же, пойдемте в тепло! — спохватился Дамблдор, жестом приглашая гостей внутрь. — Негоже держать вас на пороге.

Толпа пришла в движение. Студенты Хогвартса, перемешиваясь с иностранными гостями, потекли обратно в вестибюль. Гул голосов, на мгновение прекратившийся при появлении корабля, вспыхнул с новой силой.

Когда они вошли в Большой зал, тот уже сиял великолепием. Четыре длинных стола ломились от золотой посуды, тысячи свечей парили в воздухе, а зачарованный потолок сегодня отражал не хмурое небо снаружи, а глубокий, бархатный космос, усыпанный звездами.

Ученики Шармбатона, едва переступив порог, заметно расслабились. Девушки стянули с голов шелковые шарфы, и Гарри увидел, как их лица разгладились от блаженного тепла, исходящего от каминов. Дурмстрангцы же продолжали держаться вместе, снимая свои тяжелые меха с неохотой, будто расставались с броней.

— Ну и видок у них, — шепнул Рон, пробираясь к гриффиндорскому столу и стараясь не наступить на длинную мантию проходившей мимо шармбатонки. — Как думаешь, они всегда такие... суровые?

— Это север, Рон, — ответил Гарри, усаживаясь на свое место и с интересом наблюдая, как Каркаров и мадам Максим направляются к преподавательскому столу. — Там, наверное, улыбаться — плохая примета.

Он оглянулся, ища глазами Гермиону, но та уже сидела чуть дальше по столу, и, к неудовольствию Рона, рядом с ней снова оказался Морган, который с вежливым интересом рассматривал парящие свечи

Внимание Гарри отвлекло резкое движение у стола Слизерина, куда, по непонятной причине, решили подсесть ученики Дурмстранга. Один из них, сутулый парень с густыми черными бровями, поднялся со скамьи. Его товарищи тут же разразились одобрительными выкриками на грубом, лающем языке, хлопая его по спине.

Парень направился к золотому Кубку, который уже стоял в центре зала на табурете, мерцая голубоватым светом.

Рядом раздался сдавленный булькающий звук. Гарри резко обернулся и увидел, что Рон, только что сделавший большой глоток тыквенного сока, теперь кашляет, брызгая оранжевой жидкостью на белую скатерть. Его глаза вылезли из орбит и были прикованы к идущему парню.

— Гарри... — прохрипел он, вытирая подбородок рукавом и даже не замечая этого. — Гарри, ты это видишь? Скажи мне, что ты тоже это видишь!

— Вижу, — ответил Гарри, чувствуя, как у него самого отвисает челюсть.

Это был Виктор Крам.

Тот самый Виктор Крам, ловец сборной Болгарии, чье лицо еще пару месяцев назад смотрело на них с каждого плаката на Чемпионате мира. Узнать его было невозможно: тот же крючковатый нос, те же нависшие брови, придающие ему мрачный вид.

Однако сейчас, на твердой земле, он выглядел совсем иначе, чем в воздухе. Высокий, худой, он шел странной, косолапой походкой, слегка сутулясь, словно ему было неуютно без метлы между ног. Казалось, гравитация давила на него сильнее, чем на остальных людей. Гарри поймал себя на мысли, что это сюрреалистично: еще недавно он смотрел на Крама в омнинокль с головокружительной высоты стадиона, считая его почти божеством полета, а теперь этот парень просто идет по школьному залу в Хогвартсе, всего в паре десятков футов от него.

Крам подошел к Кубку Огня, на секунду замер, глядя на пляшущие языки пламени, и небрежным движением опустил туда кусок пергамента. Дурмстрангцы за его спиной снова зашумели, явно довольные своим чемпионом. Следом за Крамом к Кубку потянулись и остальные: крепкие парни и несколько девушек с такими же суровыми лицами, решительно бросая свои имена в огонь.

— Не может быть... — продолжал шептать Рон, словно в бреду. — Крам! Здесь! У нас в школе! Я должен взять у него автограф, Гарри. Я обязан. У меня с собой есть перо...

Но тут внимание зала переключилось. К Кубку двинулась делегация Шармбатона.

Контраст был разительным. Если дурмстрангцы напоминали медведей, вышедших из леса, то французы казались выточенными из драгоценного фарфора. Они шли плавно, с идеальной осанкой, их шелковые мантии струились при каждом шаге. И парни, и девушки обладали на редкость правильными, утонченными чертами лиц, словно их отбирали не по магическим способностям, а по внешности.

Одна из учениц, шедшая чуть впереди остальных, на мгновение остановилась, откидывая назад волну длинных, серебристо-белых волос. Она была невысокой, худенькой, но от неё исходило какое-то странное, почти физически ощутимое сияние.

Девушка обвела зал скучающим взглядом огромных синих глаз и на секунду задержала его на гриффиндорском столе, прямо там, где сидели Гарри и Рон.

Гарри услышал, как рядом с ним кто-то издал громкий, протяжный и совершенно идиотский вздох. Он покосился на Рона: тот замер с открытым ртом, забыв про Крама, про сок и про то, где вообще находится. Вид у него был такой, словно его только что ударили дубинкой тролля, но ему это понравилось.

— Она... — выдохнул Рон, не в силах закончить фразу.

Дамблдор тем временем снова начал говорить, объясняя правила и приветствуя гостей, но Гарри его почти не слушал, провожая взглядом французскую красавицу и ощущение нереальности происходящего захватило его целиком. Турнир еще не начался, но Хогвартс уже изменился до неузнаваемости.