Цена не высока (джен)

Тика просыпается от кошмара, зажимая себе рот и боясь пошевелиться. Ей давно не снилось что-то подобное, но события дня и ночной разговор явно встревожили память. Тело снова чувствует грубые прикосновения как наяву. Живот сводит от паники, а тьма обступила ее со всех сторон.

И она пугается, чувствуя мягкое прикосновение к плечу — дёргается в сторону, почти падая с лежанки.

— Боги, прости, я не хотела напугать, — Крисания шепчет, но всё же ловит Тику, не давая ей упасть, тянет обратно.

Тика чувствует, как тело бьёт дрожь, но ничего не может поделать, как и ответить. Лишь послушно возвращается обратно, подальше от края.

Крисания садится рядом и достаёт амулет, который начинает светиться мягким белым светом. Тика видит тревогу в чужих глазах и чувствует себя виноватой, за то что заставила волноваться.

— Ты в безопасности, это был сон, сейчас всё хорошо, — жрица мягко берет её за ладонь, наклоняясь ближе. Второй же рукой осторожно проводит по голове, пытаясь успокоить поглаживаниями.

— Извини, что разбудила, — Тика постепенно успокаивается, хотя ей и неловко смотреть в глаза Крисании, а потому она отводит взгляд. Ночью ей всегда сложнее противостоять ощущению, что она делает недостаточно. Вот и сейчас она чувствует себя жалкой, слабой, и отвратительной, а у Крисании и без неё слишком много проблем, чтобы она стала одной из них.

— Тебе не нужно извиняться, — Крисания хмурится.

Тика на мгновение поднимает глаза и тут же снова отводит взгляд.

— Я, наверное, пройдусь… — и пробудет подняться, отстраниться. Сердце всё ещё шумно колотится.

— Подожди, — Крисания на удивление крепко удерживает ее за руку. — Я не думаю, что тебе сейчас стоит оставаться одной…

— Я не хочу тебе мешать.

— Позволишь мне решить, мешаешь ли ты мне или нет? — жрица злится, к удивлению их обеих. Впрочем, Крисания отмечает, что Тика больше не пытается уйти, и спрашивает уже мягче: — Расскажешь, что тебе снилось?..

Тика отрицательно качает головой. Она всё ещё максимально зажата и боится смотреть на жрицу.

— Тика, я… знаешь, тебе не стоит беспокоиться, что ты меня разбудила. Я не могу уснуть, потому что каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу Истар, — Крисания с трудом подбирает слова, не привыкшая говорить о том, что её беспокоит, и почти бессознательно крепче сжимает чужую руку. — Если ты не хочешь мне мешать, то я не могу заставить тебя остаться. Но можешь ли ты тогда остаться со мной, чтобы помочь?.. — под конец она шепчет, тревожно вглядываясь в чужие глаза — Тика смотрит в ответ с удивлением и такой же тревогой.

Тика медленно кивает.

— Спасибо, — жрица устало улыбается.

Они ложатся обратно на лежанку, и Тика обнимает Крисанию, позволяя той крепче прижаться. От жрицы всё ещё пахнет Истаром — благовониями и пожаром. Тика старается не думать, как пахнет от неё самой после долгого пути и всех боёв, но жрица отчего-то спокойно утыкается носом в её плечо.

— Расскажешь что-нибудь? Я бы и сама, но, боюсь, это превратится в проповедь быстрее, чем мне бы хотелось, — Крисания мягко и тихо смеётся.

Тика слабо улыбается.

— Не думаю, что тебе будут интересны россказни о таверне или моей юности.

— Может, расскажешь про Отика?..

Тика удивлена, что Крисания запомнила его, поэтому замирает на мгновение.

— Хорошо. Боюсь, если бы не он, меня бы точно здесь не было. И да, тебе всё же придется слушать про мою юность — именно тогда он приютил меня…

Она постепенно успокаивается, вспоминая старого гнома, который заменил ей родителей и помог встать на ноги. Крисания хорошая слушательница, и постепенно они обе успокаиваются, погружаясь в прошлое, которое пока ещё не произошло.

Девушки засыпают ближе к утру, всё также крепко обнявшись.