Сказка гарпии, услышанная эльфом (джен)

Эпилог второй (в котором старая гаргулья изливает душу огру под корнями Мирового Древа)

— …И вот, значит, сижу я на этом проклятом дубе, — гаргулья кряхтит, поправляя грудью свою левую, которая съехала куда-то под мышку. — Сиськи уже по колено, спина болит, чешуя облезает, а этот полукровка всё идёт и идёт. Три дня, Карл. Три дня я за ним ползала по болоту. Мох в ушах, пиявки в… ну, вы поняли где. И ради чего?

Огр, сидящий напротив в дупле корня, медленно жуёт что-то костяное. Ростом он с небольшой амбар, лысый, с зелёной кожей и таким количеством шрамов, что напоминает карту местности после битвы.

— Ради флейты, — гудит он, даже не жуя. Просто открывает пасть, и голос сам вываливается оттуда, как камни из мешка.

— Ах, флейта, флейта, — гаргулья машет когтистой лапой. — Знаешь, сколько этих флейт я повидала за тысячу лет? Но эта — Самая противная.

Она тяжело вздыхает, и от этого вздоха с дуба сыплются сухие листья. И чешет свою шкуру от блох.

— Я его преследовала от самого Леса Мёртвых Струн. Думаешь, легко? Нет. Этот полукровка всё время останавливался. То «плечо болит», то «сапоги натирают». А один раз он вообще сел на кочку и начал плакать. Я сидела в кустах, смотрю и думаю: «Господи, за что мне такое наказание? Я же гаргулья, я должна жрать человечинку, а не сидеть на диете из болотной воды и слушать, как полукровка жалеет себя».

Огр громко чавкает. Изо рта вываливается позвонок, катится к ногам гаргульи. Она не глядя отшвыривает его.

— А потом появился этот, Расколь. Чёрный песок, череп, пафос. Ну, вы знаете. И началось: «Ты — носитель осколка», «Тишина спасёт мир», «Выбирай, полукровка». А я себе ботинки новые хочу. Каменные. С подковой. Понимаешь? А не вот это всё.

Огр кивает. Кажется, он не очень понимает, но кивает из вежливости.

— Дальше — больше. Этот дурак сел на оленя и со своей свитой полез в вулкан. Туда, где дварфы прячутся. Знаешь, как туда лезть гаргулье? А никак. Лава, жара, дварфы с топорами. Я обожгла себе левое крыло так, что до сих пор летать не могу. Пришлось добираться пешком. Пешком, Карл! У меня лапки! Я же женщина!

Она показывает когтистую ступню. На подошве — мозоль размером с кулак огра.

— И когда я наконец туда заползаю — вся в саже, в копоти, с отвисшими до пупа сисек — что я вижу? Эта эльфийка с кинжалом. Вонзает ему прямо в сердечко. Кровь — хлоп! — на флейту. Флейта — бах! — вся в щепки. А полукровка этот… умирает, зараза.

Огр перестаёт жевать.

— Умер? — спрашивает он.

— Ну да. Призраком стал. Конечно, мне его жалко. Немного. Наверное. Хотя нет, не жалко. Он мне мозг вынес за эти дни.

Гаргулья замолкает. Смотрит куда-то в пустоту.

— А флейта? — напоминает огр.

— Ах да, флейта. — Гаргулья криво усмехается, обнажая три оставшихся зуба. — Я, пока дварфы суетились и эльфийка эта в обмороке лежала, подползла, схватила самую большую щепку — ту, где руны ещё теплились — и СЬЕЛА.

Огр вылупляет глаза.

— Сожрала. Прожевала. Проглотила. — Гаргулья довольно урчит. — Знаешь, на вкус как старая кость, которую вымочили в магии и обжарили на лаве. Но главное — флейты больше нет. Окончательно. Бесповоротно. Ни Третий осколок, ни Второй, ни Первый. Всё. Моя теперь прелесть не достанется никому.

Она хлопает себя по животу. Из-под чешуи доносится странное позвякивание — как будто там внутри стекла стукаются.

— Так что теперь я сижу здесь. Под корнями Мирового Древа. Рассказываю тебе всякую чушь, потому что больше некому. Начальник — Расколь — рассыпался в пепел. Эльфы больше не бессмертные, сами себя жалеть будут. Полукровка играет на призрачной флейте в кратере, а я… я старая, жирная, уродливая гаргулья, у которой от работы на Тёмную сторону остались только геморрой и неприятные воспоминания.

Огр протяжно вздыхает. Достаёт откуда-то из-за уха полусгнившую морковку и задумчиво откусывает.

— Тяжело, — говорит он.

— Тяжело, — соглашается гаргулья. — Поэтому я больше на Тёмную сторону не работаю. Стала самозанятой. Охраняю чей-нибудь сарай за болотом за миску каши. Главное, чтобы без беготни и без флейт.

Она смотрит на огр. Огр — на неё.

— Можешь хотя бы притвориться, что тебе интересно? — спрашивает гаргулья.

— Могу, — кивает огр и закрывает глаза. Через секунду из его ноздрей вылетает маленький храп.

Гаргулья вздыхает. Подтягивает левую сиську повыше, правой подпирает голову и смотрит в темноту, где далеко-далеко, в кратере вулкана, всё ещё звучит призрачная, незавершённая мелодия.

— Идиоты, — шепчет она. — Меня окружают одни идиоты...

А где-то в другом углу леса, эльфийская девушка-бард достаёт арфу и начинает рассказывать ту же самую историю. Только на свой лад и без правды.

Но это уже другая сказка. Совсем другая.