istanti (гет)

Тема: сумерки / кровь

TYL!

Гокудера лежал на кровати в своей комнате особняка семьи Вонгола. Вокруг царил сущий бардак: пиджак и галстук небрежно висели на спинке стула, который стоял за рабочим столом, лаковые туфли валились на полу, как Хаято их скинул. Кровать даже не была заправлена. Ураган Вонголы просто рухнул на нее, не включая света в комнате и, достав сигарету, закурил. Его светлые, пепельные волосы длиной почти до плеч распластались по подушке. Мужчина был нахмурен, но это являлось практически его обыденным состоянием — удивительно, как с такой хмуростью он не заработал к своим двадцати пяти годам морщин. Видимо, хорошая наследственность сказывалась.

Сигаретный дым заполнил комнату, а пепел Гокудера смахивал в небольшую пепельницу, что поставил себе прямо на грудь поверх алого цвета рубашки. В последнее время он стал очень замкнутым, хотя и так не особо был общительным человеком — скорее язвой в семье. Его называли "страшной правой рукой десятого Вонголы", поскольку он был готов на все ради семьи и босса. Но мало кто знал, что у него на душе. Разве что только босс и та, кому он рискнул открыться... И горько пожалел об этом.

Хроме Докуро... Их не связывало ровным счетом ничего, кроме должностей хранителей семьи, хотя и полноценным хранителем назвать ее было тяжело. Но тем не менее, пусть и не сразу, они нашли общий язык. Все началось с того, что будучи подростками, Гокудера как отличник (но при этом прогульщик) подтягивал девушку по учебе. Она на протяжении нескольких лет не училась в школе, были на то обстоятельства. Реборн же настоял на том, что все хранители семьи должны получить образование, просили об этом и Хару с Киоко, согласился и Тсуна, ведь сам переживал за Докуро, не столько как босс — больше как обычный человек, друг.

И Гокудера согласился. Скромная Хроме испытывала сложности, но очень старалась.

Объяснение квадратных уравнений затянулось — уже стемнело, сумерки вступили в свои права.

— Так, кажется, нужно сделать перерыв, — Хаято снял очки и устало потер переносицу, попутно расплетая небольшой хвостик на затылке.

Он встал и ушел на кухню. Гокудера снимал квартиру, подрабатывая в комбини после школы и даже ночью. Зарплата была небольшой и едва покрывала аренду жилья, поэтому он не мог похвастаться наличием дома сладостей, но все же чай и крекеры имелись. Именно за ними он и пошел. Хроме осталась в единственной комнате, все еще сидя над учебником — математика давалась ей особенно сложно, но, как оказалось, хранитель урагана был очень терпеливым учителем, даже не ругал ее ни разу.

Хаято сам не понимал, как к ней относиться. С одной стороны — былые травмы не давали ему нормально общаться с людьми, не то что с девушками. Хотя итальянец в японской школе был очень популярен среди особ противоположного пола. С другой стороны — она была хранителем, или, точнее сказать, "его телом" для выхода наружу Мукуро. И это чертовски напрягало, с учетом того, каким человеком был этот Мукуро и как ему была предана Хроме. Но относится к ней с ненавистью не выходило. Осторожностью — да, но только так. И с каждым днем их совместных занятий что-то в его душе ломалось, когда на него смотрел ее мягкий взгляд фиолетового ока.

Когда Гокудера вернулся с двумя чашками черного чая и пакетом крекеров, то обнаружил, что Докуро уснула, причем прямо на столе — положив на него голову и руки. Она занималась с большим энтузиазмом, хоть и многое еще нужно было наработать, к тому же часто тренировалась вместе с хранителями. Видимо, для хрупкой девочки (особенно, если учесть ее состояние) это стало большим перегрузом. Хаято немного опешил, думая, как поступить — разбудить девушку или же нет. И сделал следующее: стащил с кровати одеяло и подушку и примостил их вокруг спящей девушки.

Вот же утром смущения тогда было. Хаято усмехнулся, вспоминая раскрасневшуюся Докуро и свою неловкость тогда. Но зато это послужило новому витку в их отношениях. Теперь Хроме обращалась к нему напрямую, если была нужда. Единственному из других хранителей, не считая босса. О Мукуро почти никто не слышал, и он почти не навещал Хроме в ее подсознании. И это давало надежду на то, что он больше не вернется.

Время шло, семья Вонгола разрасталась, десятое поколение официально заступило на свои места. Они не были похожи на другие мафиозные семьи, как и завещал Первый Вонгола, но порой от этого им было только сложнее. Ибо когда вы единственные, кто видит мир в его красках, а не только в черно-белом цвете, окрашенном сверху кровью — приходится очень тяжело.

На одной из миссий случилось то самое и непоправимое. Да, Гокудера и Хроме стали общаться, но он держал дистанцию, пока на этой миссии его не ранило в плечо очень сильно. Докуро наложила иллюзию, чтобы облегчить его страдания. И это помогало, но не до конца. От потери крови Хаято впал в жар... И как на духу выпалил Хроме все: рассказал про свою семью — как узнал правду о своей матери, как сбежал в возрасте восьми лет из дома, как скитался, как попал в Вонголу, как она ему небезразлична... Он и сам не понимал, что творит, когда притянул к себе, схватив ее за плечо здоровой рукой, и поцеловал. Осознание содеянного пришло уже, когда он очнулся в госпитале. Но Гокудера не сожалел — может быть, так суждено было случиться, чтобы жизнь обоих изменилась?

Но Хроме исчезла. Как все поняли, она отправилась выручать Мукуро, который вдруг неожиданно объявился в ее сознании и попросил о помощи. И Докуро бросила Вонголу, чтобы спасти своего спасителя — того, кто дал ей второй шанс на жизнь, когда она была на волоске от смерти. И поэтому ее преданность Мукуро не вызывала гнева, все ее понимали... Но почему же тогда Хаято на душе было так тошно?

— Черт! — выругался Гокудера, бросая сигарету в пепельницу и ставя ее на пол у кровати. Она бы его не выбрала. Затем он повернулся на бок и закрыл глаза, надеясь поскорее заснуть.

А тем временем на подоконник сквозь приоткрытое окно залетел бумажный самолетик с рисунком в виде черепа на крыле. Короткая записка, которая смогла бы изменить все — ее оставалось только найти. Потому что она его выбрала...