Свобода бывает разной... (гет)

Душно, не хватает воздуха... Вдох. Мало... Еще и еще, но катастрофически недостаточно. Элайджа просыпается от удушья, как и обещала Фрея. Покрытый потом от сновидений и нехватки воздуха, ощущая себя одиноким, как никогда прежде. Только Фрея оказывается рядом, что неожиданно. Зачем? Когда столько времени оставалась к нему холодна и неприступна? И почему не ушла спать в соседнюю комнату? Осталась, и ее теплые ладони ложатся ему на рубашку, которую снять не хватило сил.

-Тише, тише — шепчет Фрея, надавливая на его грудь ладонью, призывая лежать. — Тебе нужно выпить еще отвара, станет сначала хуже. После нескольких часов лихорадки сможешь вновь уснуть.

Фрея подталкивает к его губам уже подготовленную чашу с травяной жидкостью. Элайджа выпивает все, хотя его трясет от слабости и внутренней борьбы. Так странно, будто тело сопротивляется разуму. Тело просит крови, а разум остановиться и прекратить кровопролитие. После нескольких минут Элайджа чувствует еще большую слабость и немощность. Что происходит? Почему ему удается восстановить разум, но тело не слушается?

— Я себя плохо чувствую — выдыхает он, и касается теплой ее ладони. — Почему?

Фрея успокаивающе поправляет его прилипшие ко лбу волосы от пота, и не составляет труда рассмотреть ее глаза даже в относительной темноте спальни, если можно так назвать помещение старой башни.

— Я опаиваю твое сознание корнем золотой лилии, чтобы ослабить голод. Можно сказать у тебя сейчас ломка от наркотика. Так, что я ставлю капельницу — Фрея улыбается, а Элайджа успокаивается.

Он не любит ведьм от слова вовсе, но ей отчего-то мертвое сердце доверяет. Может устало быть таким же холодным, как ее взгляд каждый день прежде? Только в эту ночь эмоции она не скрывает так, что первородный наслаждается этим моментом. Скользит глазами по ее точеной фигуре и рукам, плечам, волосам и лицу. Заглядывает в серые глаза, наполненные тревогой о нем. Так непривычно и приятно, он давно не чувствовал подобного. Наверное, оттого, что больше приходилось самому заботится о других. Быть старшим братом слишком ответственно, на себя времени не остается.

— Иногда мне кажется, что мы встречались раньше — выдыхает Элайджа, облизывая пересохшие от жажды крови губы. — Только память у вампиров совершенна.

— Ты немного не в себе, — вновь ее прикосновения, успокаивающие и такие нужные. От них по коже бегут импульсы, приносящие уют — Завтра будет лучше. Мы никуда не пойдем, сначала приведем твои мысли в порядок.

Элайджа затихает и прикрывает глаза, ему впервые хочется не двигаться. У хозяйки их приюта будет бессонная ночь, хотя она не обязана тратить свои силы на него. Только теплые ладони помогают отвлечься, они успокаивают жар на коже, а еще пахнут интригующе и маняще.

— Так приятно, — уже несвязно шепчет Элайджа, когда Фрея легко массирует его плечи. Даже через рубашку сложно не чувствовать тепло, что дарят ее прикосновения.

— Давай-ка снимем хоть часть одежды, тебе жарко. Ты мокрый весь от лихорадки, но поверь мне лучше так, чем ночь без памяти.

Она помогает сесть и избавиться от влажной рубашки, с брюками первородный справляется сам, хотя не с первой попытки. Его качает, будто на волнах огромного океана. Слишком слаб, но пытается подняться с постели. Хочется в душ, под поток прохладной воды, что принесет спокойствие и чистоту. Только сил не хватает удержаться на ногах, и Фрея прихватывает его под ребра, оказываясь вовремя рядом. Оказывается, так близко, что между ними совсем нет расстояния.

— Не падать! — отчего-то четко сообщает придушенным голосом, и спешит сглотнуть ком образовавшийся от волнения.

— Душ, — просит Элайджа, не понимая ее состояния, но Фрея уверенно отрицательно качает головой.

— Я сейчас принесу мокрое полотенце. Сделаем обтирание, станет легче. — она старается отстраниться, но наверняка понимает, что ему не удержаться самостоятельно на ногах.

Первородный соглашается и ложится обратно в постель, еще чувствуя на коже импульсы от недавних прикосновений. Горячих, таких неожиданных, но приносящих странный уют и спокойствие, даже умиротворение. Фрея уходит в ванную, а ему остается ждать ее возвращения. Неприятно жжет горло, но накинуться на ведьму в целях выпить кровь нет никакого желания. Его больше волнует собственное волнение и внезапное влечение от ее женственности и скрытой ото всех сексуальности. Стоило увидеть какой она может быть нежной, мысли сменили вектор кардинально и окончательно.

Фрея возвращается через несколько минут, и сложно Элайдже не заметить капли воды на ее шее, когда она проходится полотенцем по его грудной клетке. Прохладно и свежо, слишком приятно, что неосознанно пальцы спешат накрыть ладони. Они знают сталь клинка и магию, умеют творить зло, но отчего-то сейчас вершат добродетель.

— Элайджа, не нужно — выдыхает Фрея, и первородный вздрагивает всем телом оттого каким голосом она произносит его имя. С тоской и желанием, что кожей почувствовать можно ее волнение. Он слаб, но не без сознания, чтобы быть настолько слепым.

— Почему? — спрашивает Майклсон, не понимая.

Ей неприятно? Она отвыкла или за ее страхом что-то скрывается? Ее беспокоит, что они родственники или все дело в том, что показала свою доброту? Свой свет в темноте, что предназначена всем?

— Я тебе рассказывала про птицу, подаренную отцом, помнишь?

— Память вампира совершена. Ты помнишь, даже если не хочешь. Я не помню своих зверств из-за Эстер что создала убежище для моего Монстра. За Красной дверью все расплывчато и буквально искажено.

— Так вот история не закончилась письмами — грустно улыбается Фрея, — Я встречалась тайком от Далии с Матиасом, мы действительно полюбили друг друга. Я думала, что можно скрывать этот факт, но от моей матери нельзя ничего скрыть.

— Матери? — Элайджа моргает несколько раз, разве она не назвалась его пропавшей сестрой?

— Да — кивает Фрея, смотря своими серыми глазами, наполненными болью, — Я дочь Далии и Асгейра, того, что жил в вашей деревне и был самым верным другом Майкла. Ты не знаешь историю про навязанные чувства?

Первородный отрицательно качает головой, чувствуя вновь жар от лихорадки, вызванной отваром. Он готов слушать дальше, потому что очевидно историю в которой раз не рассказали им до конца.

— Асгейр не любил Далию, а она напротив его всем сердцем. После тяжелой битвы она напоила его зельем для любовных утех, и он в бреду принял ее за другую. После этого неудивительно, что Асгейр возненавидел мою мать, и уходил в любой поход, ведь их поженили насильно из-за беременности. Мне было два годика, когда Далия начала заниматься не традиционным сейтом, а черной магией извлечения. Она все еще надеялась вернуть домой своего Асгейра. Об этом узнала Эстер, ведь сестра стала от нее отстраняться и сложно было не заметить изменения. — Фрея переворачивает полотенце и вновь кладет ему на грудь, — Она поделилась своими опасениями с мужем, и тот принял решение забрать дочь лучшего друга к себе, пока тот не вернется из очередного набега. Он стал мне настоящим отцом, любил меня, как собственную дочь, хотя я не была таковой. Затем Эстер забеременела и на свет появился Финн, но этот факт не ослабил любовь Майкла. Он называл всегда меня солнышком, даже после битв всегда умывался с душистыми травами, чтобы я не чувствовала крови. Никогда не подходил, когда Эстер лечила его настоями от ран. Знал, что может причинить боль своей яростью, потому я его помню хорошим человеком.

— Значит, ты не моя сестра? — спрашивает Элайджа, уже почти засыпая.

— Я привыкла думать, что мы все связаны узами истории. К тому же кузиной я все же тебе прихожусь, — улыбается Фрея, но выглядит уставшей, будто признание отняло все силы.

— Ложись спать, ты тоже вымотана — и первородный закрывает глаза, почти моментально проваливаясь в мутный сон.

Он уже не видит, как ведьма снимает халат и ложится на другую сторону постели. Ей удалось рассказать ему правду, но от переживаний потрачено столько сил, что спасительное путешествие в царство Морфея накрывает быстро.