Мозговой и беззаконие (гет)

Попав в психиатрическую больницу на Красноводской, Мозговой как будто переменился. Он не был буйным, но в его поведении появилась какая-то мрачная отрешённость, граничащая с апатией. В основном он сидел в своей палате мрачнее тучи и никуда не выходил. Он чувствовал себя загнанным в ловушку зверем. Каждая деталь вокруг — стерильные стены, запах лекарств, бледный свет из окна — напоминала ему о поражении, об унижении, о том, что его сломали. Внутри него была лишь пустота, а над ней витал жуткий, невыносимый холод.

Он вспомнил, как Тихонов с Роговым, Дмитриевым и остальными нависали над ним с лицами, искажёнными презрением и злорадством. Он чувствовал себя беспомощным, как муха в паутине, и это ощущение поглощало его, превращая в тень самого себя. Последний диалог Красновского с деканом Солдатовым, о котором сам Красновский ему рассказывал, до сих пор стоял перед глазами, как яркий, кровоточащий кадр.

Еду Смирнову приносили прямо в палату. Он машинально ел, не чувствуя вкуса, как будто всё, что он делал, было лишь бессмысленным набором действий. Иногда он включал телевизор, но спустя какое-то время тут же его выключал со словами:

— Да заебало, вечно говно какое-то показывают!

Раздражал Толяна не сам телевизор, а скорее бессмысленность всего, что его окружало, и собственная временная неспособность создавать что-то стоящее.

Врач Лопаткин обколол Толяна инъекциями до того, что у него ныло почти всё тело. И, хотя доктор обещал, что, мол, «до свадьбы заживёт», нашему герою в это не верилось. В его голове звучали голоса преподавателей, их насмешки, их едкие слова. Они словно въелись в его сознание, лишая его воли и сил.

Вся эта галиматья продолжалась без малого полтора месяца. Радовали Толяна только визиты Тамары и разговоры как с ней, так и с Лопаткиным.

Тамара рассказывала Смирнову о своей жизни, о работе, о каких-то забавных случаях из практики. Толян, в свою очередь, делился с ней своими мыслями и переживаниями. Он рассказывал ей о своем канале на YouTube, о своих увлечениях видеоиграми и музыкой. В какие-то моменты разговоров, совсем расчувствовавшись, Толян начинал шептать Кнопкиной на ухо, сжимая её руку в своей:

— Моя Тома... Моя Кнопкина... Моя Анатольевна... Только моя... Я тебя очень сильно люблю...

Тамара улыбалась, но руку не отдергивала и не отстранялась. Было видно, что она очень тепло относится к этому необычному пациенту. Она видела в нём не просто «нервного психа с юрфака», а сломленного, но талантливого и доброго парня, которого нужно было собрать по частям.

Лопаткин во время уколов часто просил Смирнова рассказать о его увлечениях, давал какие-то рекомендации. Основной его рекомендацией было думать о том, чем Толян займётся, чтобы отвлечься от неприятных воспоминаний, и не замыкаться в себе.

* * *

Когда Игорь, Лёха Страхов и Даня Степанов узнали, что Толян лежит в психушке, они тут же подорвались к нему. Их подвёз Павел Ильич Красновский, который с ними не пошёл. Он не хотел сталкиваться с преподавателями, которые могли бы его встретить в больнице, и создавать лишние конфликты. Тем не менее, он хотел помочь своему подопечному.

Врач спокойно пустил друзей к больному, потому что понимал, что ему необходимо общение с друзьями, чтобы выйти из состояния апатии.

— Привет, Толян, — поздоровался Игорь, входя в палату.

— Здорово, пацаны... — подавленно, глухо сказал Смирнов.

— Братан, ну и нервяк ты нам, конечно, устроил! — протянул Страхов. — Мы с Данькой всех, кого могли, обзвонили, только Красновский, со слов Игоряна, сказал, где ты, и подвёз нас.

— Только не ссы, дружище! — подсел к измученному другу Игорь, глядя ему в глаза с сочувствием и решимостью. — Я, Лёха и Даня, а также Даша и Наташа будем тебя поддерживать всем, чем только сможем. Хотя бы ради нас держись. Ты нужен нам.

— А чем вы мне поможете? Я теперь, считай, законченный псих! — сказал Толян, и в этих словах сквозило отчаяние, боль и унижение. — Со мной теперь даже срать в одном поле никто не сядет! В моём состоянии даже творчеством невозможно заниматься. Долбаный список на отчисление...

— Стрелять-колотить, ну что ты говоришь-то такое?! — хлопнул себя по лбу Игорь. — Толян, ну не заводись ты, тебе нельзя сейчас. Ты мне лучше скажи, как там твоего придурка, который тебя по уголовке валит, зовут.

За Толяна ответил Степанов:

— Афанасий Александрович Дмитриев.

Игорь загорелся:

— Пацаны, щас мы на эту гниду чего-нибудь накопаем...

Он тут же полез в карман, достал телефон и стал «гуглить» имя, названное Даней.

Спустя пару минут он засветился от радости:

— Смотри, нашёл. Дмитриев Афанасий Александрович, дата рождения — восьмое марта тысяча девятьсот девяносто четвёртого года. Родной город — Ипинбас, столица республики Безбашмак. Знакомое название... Так! Я же там был на игровых конференциях в пятнадцатом и семнадцатом! И вот, в апреле по приглашению знакомых обзорщиков. Неплохой город, кстати, движуха там есть. Так… Старший лейтенант МВД, по совместительству преподаватель уголовного права на юридическом факультете Новосибирского государственного университета. Так, тут ещё и фотка.

Он показал Толяну фотографию, на которой был изображён брутальный усатый мужчина в полуофициальной одежде.

— Это, что ли, твой Дмитриев?

— Да, это он, — сглотнув слюну, ответил Мозговой.

— Смотри, да тут и ссылка на его канал на Ютубе есть! — снова загорелся Радаев. — Афанасий Змей его никнейм. Пробежимся сейчас, посмотрим, что он снимает...

Игорь стал листать канал Дмитриева и комментировать то, что увидел, и в процессе его голос становился всё более язвительным:

— Так, обзор коллекции картриджей для Денди... Видеоблог на тему «Есть ли жизнь после отчисления»... Обзор серии Wolfenstein...

Увидев ролик с названием «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, АРИНА ИСКОРКА!», Игорь скривился:

— Ой, бля-я-я-я... Да он, похоже, на эту Арину просто дрочит! Но у неё два миллиона подписчиков, а он какой-то лох со ста пятьюдесятью. Да и тем более, она какая-то гламурная и мутная вообще. Фу, короче. Резюме, в общем, по этой усатой козлине следующее. Дрочит на топовых блогеров, снимает видео, которые смотрит два инвалида от силы, на свой убогий канальчик, а тебя, Толян, видимо, за то, что ты снимаешь, обсирает. Вот такое твой враг номер один говно.

Пролистав дальше, он увидел ролик с названием «Змей vs. Мозговой».

— Так, а вот это что? Он про тебя, похоже, видео снял, Толян!

От услышанного Мозговой откровенно обалдел:

— Что, блядь?! Он снял видео про меня?

— Да, так и есть, Толян, — кивнул Страхов. — Я видел это видео, он там на тебя столько грязи вылил, что мы с Данькой охренели. Тебя обосрал, себя обелил.

— С этим надо обязательно разобраться, Толян. Это так оставлять нельзя, это сто процентов! — положил руку на плечо друга Игорь, глаза которого горели праведным гневом. — Мы тебя вытащим отсюда и поможем отомстить ему и всем причастным к твоим бедам. Эти уроды хотят войны… Ну, значит, они её получат в каком бы то ни было виде! К оружию, братья! A la guerre, блядь, comme a la guerre!

— Мне не так давно приснился сон... — вспомнил Смирнов, и в его глазах блеснула искра интереса. — Как будто мои родители приехали, мы с ними пили чай и обсуждали моё отчисление. Они меня даже не ругали, а папа дал мне совет снять разоблачение Дмитриева.

— Ну вот! Значит, первым делом после того, как мы тебя вытащим, ты и снимешь это самое разоблачение! — улыбнулся Радаев, чувствуя, как его идея обретает форму. — Точнее, реакцию на его видео про тебя. Да и про всех остальных доставучих преподов ты выскажешься. Огласишь в видео всё, что о них думаешь, и только представь, как у них всех бомбанёт! По гроб жизни не забудут, уёбки.

Толян оживился, чувствуя, как мрачная апатия начала отступать, уступая место азарту:

— Получается, сон подал мне идею для мести, но я не знал, как реализовать это, а ты, по сути, подсказал, как! Игорёк, ты гений!

— А они к тебе не приходили, пока ты здесь торчал? — спросил Игорь.

— Приходили только чтобы поглумиться надо мной, бляди, — сказал Мозговой, и его лицо помрачнело.

Пока он говорил, перед глазами снова предстала история, произошедшая за неделю до приезда парней.

Дверь палаты распахнулась без стука. На пороге стояли пятеро преподавателей. Дмитриев впереди, а за ним остальные, и на лицах у всех были мерзкие ухмылки.

— Что, червяк, доигрался? — оскалил зубы Дмитриев, наслаждаясь своей властью. — Я ведь тебе говорил, чтобы ты не лез не в своё дело!

— Завали ебало, гнида усатая, — ответил Смирнов, впервые ощутив прилив давно забытой, чистой ярости. — Червяк у тебя вместо мозга.

— Как ты разговариваешь с преподавателем, шизофреник?! — набросился на Толяна Тихонов, подходя ближе. — Он тебе говорит важные вещи, а ты оскорблять взялся!

— Я что-то не вижу тут ни одного преподавателя, — усмехнулся Мозговой, глаза которого блестели от гнева и безумия. — Я вижу перед собой пятерых маньяков, извращенцев и взяточников.

— Доснимался своих обзоров, придурок! — засмеялся было Рогов. — Всё твоё творчество — никчёмная хуйня, никому не нужный мусор! Это просто набор бессмысленных звуков и картинок. Ты — пустое место, и то, что ты делаешь, такое же пустое.

— Придурка ты в зеркале увидишь, козлобород, — ответил Толян. — Тебя вообще не должно ебать, что я делаю на СВОЁМ канале. И твоё мнение о моём творчестве для меня ничего не значит. Я делаю это для себя, для своих подписчиков, которые ценят моё дело. В отличие от вас, ублюдков, я не беру взятки и не ломаю жизни людям.

— А сорок пять тысяч за тройку так и не принёс... — вмешалась Молоткова, голос которой источал ядовитую сладость. — Теперь ты свои обзоры будешь снимать для стен в психушке. Или твои поклонники будут скидываться на твоё лечение?

— Шлюхам деньги не даю, — ухмыльнулся Смирнов, чувствуя, как его адреналин зашкаливает. — Никто тебе даже копейки не даст даже за то, чтобы кончить тебе в рот. Мои подписчики и подавно. Я, между прочим, как раз тебе в рот кончал в марте. Жаль, бесплатно. Забыла, что ли? Ты же сама просила дать тебе отсосать на пересдаче, завалив меня, а потом, когда я тебе пригрозил, что расскажу всем, что ты лесбиянка, умоляла, чтоб я тебе в рот кончил.

— Ах ты тварь! — начал наступать на бывшего студента Костенко, лицо которого налилось кровью.

— О, жирный сутенёр-петух закукарекал, пытаясь защитить свою лесбиянку-шалаву! — уже откровенно заржал Толян, видя, как Костенко и Молоткова застыли от шока. — Она всё равно тебе не даст, так что не пытайся. Её больше интересуют сексапильные женщины-доктора наук, которые для неё раздеваются! Да-да, она по женщинам, а ты, получается, лесбиянку трахаешь! Да, она замужем, но это не отменяет её ориентации.

Он приподнялся на кровати.

— Что, уёбки, нечем крыть? Обосрались? Вам всем пиздец, суки. Скоро вас всех выебут. Я буду жить, творить, снимать свои видео. Меня люди смотрят и поддерживают! А вы сгниете в аду, в самой сраке у самого, блядь, Дьявола, потому что вы все говно!

Тихонов хрустнул костяшками и начал подходить к Смирнову.

— Только подойди, хуесос! Тебя сейчас отсюда выведут силой! — бросил Смирнов и с силой нажал на кнопку на стене, после чего командным тоном загремел в селектор: — Максим Андреевич, Тома! Уберите этих пятерых монстров из моей палаты! Они здесь атмосферу загрязняют своим присутствием!

В палату тут же ввалились Лопаткин и Тамара.

— Что тут, блядь, происходит?! — грозно спросил Лопаткин, увидев преподавателей. — Кто вы такие?

— Мы преподаватели у этого гадёныша, — ответил Дмитриев, пытаясь сохранить лицо.

— Я тебе что сказал, уёбок? — осадил усача Толян. — Вы не преподаватели, а маньяки, извращенцы и вымогатели! Это не меня спасать надо, это ВАС скоро будут спасать от МЕНЯ! И гадёныша ты увидишь в зеркале, когда будешь брить свои тараканьи усы.

— Что вы себе позволяете?! Доводить пациента пришли? — продолжал Лопаткин.

— Мы пришли его проведать! — начала оправдываться Молоткова.

— Пошли на хуй отсюда!

Лопаткин схватил Дмитриева за локоть так, что тот зашипел от боли.

— Ты что себе позволяешь, урод в белом халате?! Я тебе сейчас дубинкой въебу! — Дмитриев свободной рукой схватился за дубинку на поясе.

— Съебал, кому сказал, отсюда! И своих шавок прихвати! — Максим Андреевич вытолкал Афанасия за дверь, демонстрируя неожиданную силу. — Я не позволю вам больше издеваться над Анатолием! Если вы ещё раз тут появитесь, я вызову полицию, а также напишу на вас докладную главврачу, и вас больше сюда не пустят. И ваши регалии мне до пизды!

— А я пожалуюсь Валерию Семёновичу в ректорате и в Минобр, и вас ко всем хуям разжалуют и подведут под ответственность! — добавил Толян, словно бросая последний вызов.

Враги быстро ретировались, испепеляемые взглядами врача и Смирнова.

— Вот так всё и было, — закончил рассказ Толян, тяжело дыша от пережитых эмоций.

— Ни хрена себе! Красава, Толян. А Лопаткин — мужик! — сказал Игорь, восхищённый решимостью друга и врача. — Но раз они хотят махаться, значит, и махаться будем, как только необходимость появится, как настоящие мужики, бля! Вот я чего предлагаю… Давай мы с пацанами тебя немножко поучим боксу и борьбе, чтобы ты был во всеоружии.

— Давайте! — с готовностью произнёс Толян, в глазах которого загорелся азарт. — И тогда я им всем покажу! Они все у меня получат такой пизды, что вся пресса об этом заговорит, потому что давно на это напрашивались!

Вошёл Лопаткин. Игорь тут же обратился к нему:

— Максим Андреевич, не подскажете, где в этой дурке спортивная площадка находится? Мы бы хотели немножко поучить нашего друга боевым искусствам и потренироваться с ним.

— Выходите из здания, потом налево и прямо.

* * *

Во время одной из тренировок на спортивной площадке психиатрической клиники Толян вдруг рассмеялся, вспомнив что-то.

— Короче, Игорёк, я не знаю, рассказывал или нет… Мне Алёнка Романенко по Скайпу такое рассказала… Она ж тоже не переваривает Дмитриева, как я. Короче, она, ты знаешь, обожает пары у Сергеева по уголовному праву, он, говорят, у них в СПбГУ топ вообще. В общем, она пришла в универ где-то ближе к концу апреля, столкнулась с этим Дмитриевым. Ну, ты помнишь, наверное, они типа на аккредитацию туда ездили. Он ей, короче, по форме представился, мол, такой-то и такой-то, преподаватель уголовного права, старший лейтенант МВД. Ну, и слово за слово, хером по столу, он возьми да ляпни: «И знаете ли, Алёна Дмитриевна, смените эту вульгарную блузку на что-нибудь более скромное. Не пристало студентке юридического факультета так вызывающе одеваться». И она ему прямо в ебало в ответ, короче, как рявкнет: «Пошёл на хуй, пидор усатый! Я тебе сейчас твой дипломат, сука, в жопу затолкаю!». Её потом даже Савченко, физрук, похвалил.

Игорь замер, а потом разразился диким смехом. Он буквально держался за живот, чуть ли не падая на траву.

— Ух, ебать Алёныч красава! Я, по ходу, чем больше узнаю про неё, тем больше влюбляюсь! — выкрикнул он сквозь смех. — Вот это девушка! Просто огонь! Моя девчуля, сразу видно!

Толян, который сам хохотал, видя реакцию друга, внезапно замер на словах «Моя девчуля, сразу видно!». Он почувствовал лёгкий, но неприятный укол — это была не ревность, а скорее удивление и собственнический инстинкт. Он знал Алёну, пусть и не лично, как «свою», как единомышленницу по творчеству, и видеть, как Игорь мгновенно «присваивает» её, пусть и в шутку, было немного странно. Впрочем, его это быстро отпустило. Он видел, насколько Игорь искренен и восхищён, и его слова были скорее комплиментом его, Толяна, умению выбирать людей для общения. «Ну что ж, Игорёк, не теряй времени, — подумал он с усмешкой. — Она тебе подходит».

— А ты прикинь, он так опешил, что аж побледнел, — смеялся Толян, возвращаясь к рассказу. — Даже ничего не ответил, просто молча ушёл. Она ему ещё средний палец показала при этом.

Игорь только качал головой, восхищаясь:

— Вот это я понимаю — характер! Охуенная, говорю ж, девчонка! И красивая, и сильная! Не зря мне Макс Рыбников её рекламировал!

* * *

Через несколько дней в клинике появилась ещё одна группа поддержки. Дверь палаты Толяна тихонько открылась, и на пороге стояли Лиза, Настя и Алина, растерянные, но решительные.

— Привет, Толь... — робко начала Лиза.

— Девчонки, привет! — лицо Толяна озарилось искренней улыбкой. Он был очень рад видеть своих подопечных, и этот визит был для него настоящим бальзамом на душу. — Как вы меня нашли?

— Нам Даня Степанов сказал, — ответила Настя, протягивая ему пакет с фруктами и домашней выпечкой. — Мы очень переживали.

— Даня всё рассказал, — добавила Алина. — Это так ужасно и несправедливо...

Лиза подошла ближе к кровати, где сидел Толян. В её глазах стояли слёзы.

— Толя, я... я привезла тебе твой подарок, — сказала она, вынимая из сумки аккуратно сложенное чёрное платье. — Я думала, ты обрадуешься, когда увидишь...

— Спасибо, Лиза, — Толян взял платье в руки и мягко улыбнулся. — Оно прекрасное. Ты в нём, наверное, выглядела как богиня.

— Я... я померила его, — Лиза смутилась, вспомнив, как чувствовала себя в этом роскошном наряде. — Оно сидит идеально. Спасибо тебе огромное... Ты не представляешь, что это значит для меня.

— Ты тоже не представляешь, что вы сейчас значите для меня, — искренне сказал Толян, чувствуя, как его сердце оттаивает. — Спасибо вам всем, девчонки, что не бросили. Мне сейчас это как воздух необходимо.

— Ты не один, Толь. Мы все с тобой, — Настя положила ему руку на плечо. — Мы никому не дадим тебя в обиду. Мы тебя очень любим… Лиза особенно.

* * *

Спустя неделю упорных тренировок с Игорем, Даней и Лёхой Мозговой стал чувствовать себя намного увереннее. Толян впитывал все показываемые ему приёмы как губка. Больше всего ему полюбился отработанный с Игорем резкий блок предплечьем с одновременным коротким ударом в корпус — просто, быстро и эффективно. Он стал улыбаться, подтянулся и мог свободно вздохнуть. Ему наконец вернули телефон, ключи и документы.

— Поздравляю, Анатолий, вы полностью здоровы и вменяемы, — пожал ему руку Лопаткин. — Мы вас выписываем.

— Спасибо, что не определили меня в категорию буйных пациентов. Я хотя бы смогу жить, работать и творить.

— Это безусловно. Вы удивительно стойкий человек, раз выдержали большое количество инъекций. И в целом вы смелый человек, поскольку не стали мириться с беспределом в университете.

Толян собрал свои немногочисленные вещи. Прощаться с Томой было сложнее всего. Она подошла к нему у выхода из отделения.

— Ну, вот и все, Толь… — её голос дрогнул, а в глазах зависли невыплаканные слёзы.

— Да… Спасибо тебе, Тома. За все. Ты… ты меня спасла, правда.

— Толя, я… я буду скучать. Очень, — Тамара посмотрела Толяну прямо в глаза, и в её взгляде была не только грусть, но и что-то большее. — Ты замечательный человек… Смелый, настоящий… И я, кажется… Нет, я точно тебя полюбила. Береги себя, ладно?

— Я тоже тебя люблю, Тома. Моя Анатольевна...

Они обнялись, и Толян вышел с территории психиатрической больницы, чувствуя, как часть его сердца осталась с этой удивительной, доброй и красивой девушкой, и направился к остановке автобуса.

Прослушав музыку десять остановок, Смирнов вышел на своей остановке и направился домой.

— Как хорошо дома... — облегчённо вздохнул он, отпирая квартиру и заходя внутрь. — Сначала смыть бы с себя эту злоебучую психушечную грязь, а то от меня воняет таблетками и раствором для инъекций...

Наскоро помывшись, Толян позвонил Красновскому:

— Павел Ильич, добрый вечер. Это Смирнов беспокоит.

— Здравствуй, Толя! Рад тебя слышать. Ты как?

— Спасибо, нормально. Меня уже выписали и написали в моей медкарте, что я здоров. А как вы?

— Вчера поругался с Дмитриевым, Тихоновым, Костенко и Роговым из-за твоей ситуации. Костенко взялся спрашивать, сколько мне заплатить, чтобы я перестал тебя оправдывать.

— Да я этому уроду... — начал было Мозговой, но его оборвал Красновский.

— Толя, сейчас, в текущий момент, рукоприкладством ничего не решить. Нужно обдумать тактику действий, понять, что делать...

— Да мстить этим уродам надо, Павел Ильич! По всей, сука, строгости! А то заебали уже, простите за мат! — вырвалось у Толяна, голос которого дрожал от ярости. — Меня унижали, теперь за вас принялись! Мои друзья тоже не хотят это так оставлять.

— Они правы, Толя. Так это нельзя оставлять. Если что вдруг, пусть сообщают мне, я приеду на подмогу.

— Спасибо, Павел Ильич, я знал, что могу на вас рассчитывать.

Положив трубку, Толян почувствовал прилив сил и решимости. Он сел за компьютер и открыл свою группу ВКонтакте «Мозговой Production». Пальцы забегали по клавиатуре, печатая пост, который должен был стать объявлением войны:

«Всем привет! Мозговой вернулся! Огромное спасибо всем, кто поддерживал и переживал. Отдельная благодарность моим верным друзьям и... некоторым замечательным сотрудникам клиники на Красноводской! Я отдохнул, набрался сил и готов к новым свершениям. Скоро на канале будет контент. Очень особенный контент. Реакция на одно гнусное видео и много чего еще интересного про закулисье нашего «храма науки». Готовьте попкорн, друзья. Будет очень жарко!».

Успокоившийся Толян решил, что пока нужно отдохнуть, собраться с мыслями и силами, а уже потом действовать. Он немного поиграл на гитаре, полил фиалку в гостиной, позвонил родителям и в целом стал чувствовать себя намного спокойнее.

Дальше предстояла тщательно спланированная месть...