Тёмная лошадка (джен)

Конечно, не только заботы на новом месте занимали мысли Луны. После случая с Артуром Уизли ею постепенно завладела тревога и навязчивый страх перед будущим. Ей окончательно стало ясно: она попала не в сказку, а в настоящий, непредсказуемый мир, где даже прочитанные книги не гарантируют ничего.

Да, обновлённый Артур Уизли принял Дом. Да, это давало ей пусть хрупкую, но всё же защиту. Но мысль о том, что неизвестный маг сумел сотворить подобное с подающим надежды молодым Мастером, который, наверняка, делал для себя защитные артефакты, не отпускала её ни на минуту. В памяти снова и снова всплывал подслушанный разговор Молли Уизли и Хагрида. Если миссис Уизли права, за ней, Луной, может стоять собственный Дом, чем Мерлин не шутит, какие-нибудь Блэки, Краучи или Малфои... Если же её «отец» мёртв — тогда остаётся призрачная возможность наследства... Всё же, быть приживалой не только в чужом теле, но и в чужом доме — не самая лучшая перспектива.

От этих мыслей Луне становилось гадко. Она никогда не была меркантильной, но память о прошлой жизни — о потере клиники, о том, как легко всё может исчезнуть — поднимала внутри старый, знакомый панический страх остаться без опоры. А что её ждёт здесь, в этом мире, даже если она доживёт до Хогвартса и закончит его с отличием? Не может же она скрываться всю жизнь — кто-то, вроде Сметвика, наверняка догадается о её природе, а там пошло-полетело... В её случае — поскакало. Даже если всё сложится так, как в каноне, и к полукровкам и магическим существам впоследствии будут относиться мягче, чем теперь… останется ли у неё выбор, кроме как идти по пути кого-нибудь вроде Римуса Люпина — соглашаться на любую работу, лишь бы не остаться без средств? От этой мысли внутри неприятно сжалось: слишком знакомая перспектива.

За этими размышлениями Луна не заметила, как сзади к ней подошёл Рон.

Она вздрогнула — качели под ней качнулись, и Луна едва не потеряла равновесие, чуть не выронив рожок с домашним мороженым. Рон на мгновение тоскливо посмотрел на рожок, и Луна, поймав этот взгляд, виновато потупилась и протянула ему мороженое, от которого ещё не успела откусить ни кусочка.

— Что ж, раньше я донашивал за братьями, теперь доедаю за младшей кузиной, — сказал он с неожиданной для себя усталой усмешкой и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на траву, прислонившись спиной к дереву. — Похоже, это успех.

Он помолчал и, чуть тише, добавил:

— Спасибо тебе. Правда.

Луна удивлённо посмотрела на него.

Рон почесал затылок, будто сам не до конца понимал, зачем это говорит.

— Ты как… взрослая иногда себя ведёшь, — наконец выдавил он, подбирая слова с непривычной осторожностью. — Я вижу, что ты мне всё время уступаешь. Бутерброды отдаёшь, шоколадных лягушек… и метлу... Даже когда мама приносит сладости — ты почти всегда мне их оставляешь.

Он коротко выдохнул.

— Я просто всегда хотел, чтобы и мама так делала.

Он замолчал, будто сказал лишнее.

— Но я понимаю, у неё нас много.

Луна не сразу нашла, что ответить. В этом признании было что-то слишком взрослое для одиннадцатилетнего ребёнка — не жалоба и не обида, а такая усталосьб, от которой становилось неловко.

— Если бы ты так не делала, я бы, наверное, завидовал, — добавил Рон уже проще, будто спохватившись. — Хотя мама говорит, что теперь дома будет получше. И мне палочку новую купят к школе...

Он пошарил за пазухой и с видом человека, который внезапно вспомнил о важном, вытащил облезлую крысу.

— И вот. Мне Перси Короста отдал. Сказал, ему сову потом купят.

Он покрутил крысу в руках.

— Короста, — добавил он. — он хороший. Просто скучный. Ест и спит. И у Перси всё время в клетке сидел. Я думаю, ему тоже хочется гулять.

Он поднял взгляд на Луну:

— Подержишь?

Луна на секунду замерла, но пересилила себя и аккуратно взяла крысу. Та была просто крысой — тёплой, живой, обычной — если, конечно, не знать, что это анимаг.

Она протянула крысу обратно Рону.

— Фред и Джордж сказали, что его можно перекрасить в жёлтый, чтобы было веселее. И заклинанию научили. "Солнечный свет, маргаритки, масло..."... Ох, дальше забыл.

— Думаю, они просто шутили, — спокойно заметила Луна.

Рон фыркнул.

— А ведь точно, это они могли… Кстати, а ты куда хочешь поступить? — спросил Рон уже совсем легко. — Я вот на Гриффиндор хочу. Там Дамблдор учился.

Ну, началось, подумала Луна с лёгкой усталой иронией, но вслух этого не сказала.

— Я, скорее, рассматриваю Пуффендуй, — ответила она спокойно. — Я почитала учебники твоих братьев. Мне Травология нравится, Уход за магическими существами, зелья…

Рон скорчил гримасу:

— Жуть. Перси говорит, там одни тупицы учатся…

Луна чуть улыбнулась:

— С самооценкой у Перси всё в порядке.

Рон прыснул.

— А на распределении правда заставят с троллем драться, как думаешь? — спросил он внезапно, понизив голос.

— Это тебе близнецы сказали? — прищурилась Луна.

Рон хлопнул себя по лбу:

— Ну… да.

И они оба рассмеялись.

Рон, уже окончательно расслабившись, отпустил крысу, позволив ей ползать по траве, и достал шахматную доску.

— Сыграем?

Луна кивнула. Шахматы — отличный способ отвлечся от невесёлых мыслей.

И, пока фигуры занимали свои места, Рон вдруг, почти невзначай, сказал:

— Вообще здорово, когда братьев много… ну, и сестёр тоже.

И Луна неожиданно для себя поняла, что с этим она действительно согласна.

За покупками к Хогвартсу было решено отправится каминной сетью. Дел было много: помимо школьных покупок детям нужно было полностью обновить гардероб, а ещё выбрать себе небольшие подарки — на это Молли Уизли выдала каждому по три галеона, включая Луну.

Луне она, впрочем, вручила ещё и отдельный мешочек с деньгами — тем самым «приданым Хагрида» — почти пятьсот галеонов. По словам миссис Уизли, Артур всё же сумел получить наследство: небольшое, но достаточное, чтобы не только собрать детей к школе, но и выдохнуть хотя бы на время.

— Сову не купишь на три галеона, она стоит как волшебная палочка, — мрачно резюмировал Рон.

Рыжее семейство вывалилось из камина с шумом и подняв облако сажи, перепачканные с ног до головы. Молли тут же взмахнула палочкой, приводя выводок в относительный порядок, и только после этого позволила им нормально оглядеться.

— Надеюсь, мы скоро сможем позволить себе дымолётный порох получше, — вздохнула она.

Дырявый котёл оказался уютной таверной — он встретил их тёплым полумраком, запахом дерева, пива, жаркого с луком и какими-то пряностями.

Близнецы получили свободу после строгих наставлений матери, в которых было столько угроз, что их хватило бы на отдельный учебник. Перси приставили к Луне и Рону — Перси от такой ответственности заметно загордился, а сама миссис Уизли, взяв Джинни за руку, ушла по своим делам.

Луна всё время вертела головой, выискивая в толпе Хагрида и Гарри Поттера, которые должны были в это же время, по словам миссис Уизли, совершать покупки.

Перси настоял, что сначала нужно идти за палочками — важно сказав, что днём в лавке Олливандера будет толпа первогодок.

Для Луны лавка оказалась совсем не такой, какой её рисовало воображение. Узкое помещение с бесконечными рядами коробок скорее напоминало старый, тщательно организованный склад, чем волшебное место.

Сам мистер Олливандер выглядел достаточно любопытно: слишком светлые глаза, слишком тихий голос, движения человека, который будто прислушивается к чему-то, чего остальные не слышат. Но страха он не вызывал.

Совсем иначе здесь чувствовал себя Рон. Он сразу притих, ссутулился и начал оглядываться так, будто оказался не в магазине, а уже на Распределении, на котором действительно придётся сражаться с троллем.

Гаррик Олливандер едва успел вложить в руку Рона вторую палочку, как та отозвалась.

Тёплая вибрация пробежала по древку, кончик вспыхнул мягким золотистым светом, а коробки на верхних полках тихо зазвенели.

Рон моргнул, растерянно улыбнулся и крепче сжал свою первую палочку.

Олливандер кивнул так спокойно, словно именно этого и ожидал.

— Вам повезло. Некоторые палочки любят тянуть время, мистер Уизли. Ваша, похоже, выбрала вас ещё до того, как вы переступили порог.

Настала очередь Луны.

Каждая палочка ложилась в руку по-разному: одна ощущалась простой деревяшкой, другая неприятно колола пальцы, третья ощущалась холодной и неприятной. Луна не спешила, хотя с каждой новой попыткой тревога внутри всё росла — а вдруг она не волшебница, и ей доступна только ворожба кентавров? Тогда это конец...

Очередная палочка легла в ладонь — и волнение сменилось спокойствием. Тепло разлилось по древку, и она выпустила из палочки сноп разноцветных искр.

— Хм-м…

Пальцы мистера Олливандера задержались на палочке чуть дольше обычного. Он повернул её к свету, и отполированное дерево блеснуло бледным серебром.

— Ясень, значит. Очень капризная древесина. Предпочитает владельцев с твёрдым внутренним стержнем и… необычной выдержкой. Такая палочка редко выбирает человека, который не умеет жить в согласии со своей собственной природой.

Луна чуть расстроенно подумала, что ни твёрдого стержня, ни выдержки, ни согласия у неё как раз и нет.

Олливандер поднял взгляд на Луну, и на мгновение его лицо сделалось задумчивым.

— Любопытное сочетание с драконьей жилой. Обычно такая сердцевина выбирает напористых, даже чересчур, хозяев.

Он провёл большим пальцем по древку.

— Иногда встречаются палочки, в которых разные дерево и сердечник уживаются удивительно легко. Словно в самом владельце уже есть привычка жить в равновесии с собой.

Его взгляд стал чуть более пристальным.

— Редкое качество для столь юного возраста.

Олливандер будто хотел добавить что-то ещё, но передумал.

Он почти неслышно хмыкнул и вернул палочку Луне.

— Берегите её, мисс. Подобные палочки редко ошибаются в выборе.

Рон нетерпеливо переступил с ноги на ногу, явно уже мысленно находясь где-то в кафе-мороженом, а не в душном и пыльном магазине.

— Ну всё же, ты её уже взяла, — шёпотом сказал он Луне. — Чего он там ещё смотрит?

Олливандер протянул палочку Луне. Та отсчитала почти семь с половиной галеонов. Рон бросил взгляд в сторону Олливандера и, убедившись, что тот снова ушёл куда-то вглубь лавки, наклонился к Луне почти вплотную:

— Пойдём лучше за учебниками, а то мама потом скажет, что мы целый день в одном магазине проторчали…

Он выразительно скривился, представив будущий монолог миссис Уизли.

На выходе из лавке их уже заждался Перси. Под строгим надзором будущего старосты они двинулись дальше по Косой аллее — шумной, тесной, с постоянным гулом голосов и звоном клеток с питомцами. Перси вёл себя так, будто прокладывал маршрут по тропам Запретного леса, а не просто вёл младших по улице.

В аптеке стоял густой запах сушёных трав, серы, мяты, лягушачьей икры и что-то сладковато-горького. За прилавком звякали стеклянные банки, где-то в глубине кто-то раздражённо протянул:

— Две унции драконьей печени, и быстрее, пожалуйста… быстрее…

Рон поморщился.

— Фу. Тут запашок как в комнате у Фреда и Джорджа, только ещё хуже.

В книжном Луна почти исчезла за стеллажами. Она хотела скупить всё — и уже через пару минут у неё в руках образовалась заметная, угрожающая упасть стопка.

Рон некоторое время просто наблюдал, потом моргнул:

— Эм… ты это всё реально собираешься купить?

Луна, не поднимая головы, аккуратно положила сверху ещё один том:

— Конечно.

— Но это же больше, чем домашка на весь год.

Перси устало выдохнул, не отрываясь от списка покупок:

— Мисс Эшвуд, берите учебники по списку, пожалуйста, в школе есть библиотека!

В зоомагазине Рон сразу ушёл к полкам с кормом для Короста. Вокруг визжали совы, кто-то пытался удержать клетку с фыркающим незнакомым животным, похожим на меховой шар, а продавец всё время повторял:

— Осторожнее, осторожнее, она кусается!

Луна остановилась перед рыжим котом с приплюснутой мордой и тяжёлым, почти осуждающим взглядом.

— Только не это, — тут же сказал Рон, возвращаясь с пакетом. — Даже не смотри на него так. Он уже прикидывает, как съесть Короста.

Кот моргнул медленно и величественно, как будто подтверждая обвинение.

— Он просто голодный, — спокойно заметила Луна.

Рон на секунду завис, не найдя, что ответить, и только крепче сжал пакет с крысиным кормом.

В итоге Луна вышла с недорогой серой степенной совой, которая сонно моргала из переноски и выглядела так, будто уже смирилась со всем происходящим в мире.

Последней была лавка кожгалантереи — пахнущая новой кожей, полировкой и чуть-чуть, почему-то, чернилами. Здесь Луна подобрала себе лёгкий коричневый чемоданчик и школьную сумку с расширенным пространством внутри.

Рон посмотрел на неё с подозрением:

— Это вообще законно? Она же больше внутри, чем снаружи.

— Магия, — усмехнулась Луна.

— У нас в Норе магия — это когда у близнецов в комнате ничего не взрывается, — буркнул он.

Луна, не споря, добавила простую кобуру для палочки. Потом на секунду замерла, посмотрела на Рона и протянула ему вторую:

— Тебе тоже пригодится.

Рон заморгал, будто не сразу понял, что это ему.

— Э-э… не обязательно было, — пробормотал он, но кобуру всё же взял.

И почти сразу начал то застёгивать, то проверять крепеж, то просто трогать её пальцами — как будто подарок мог исчезнуть, если не дотрагиваться до него постоянно.

У входа в лавку мадам Малкин Перси внезапно остановился. Его взгляд зацепился за кого-то у соседней витрины.

Он тут же выпрямился, поправил мантию, пригладил волосы и произнёс с крайней серьёзностью:

— Я отойду на минуту. Вас всё равно сейчас будут измерять. Никуда не уходите из ателье!

И уже через секунду он исчез в толпе.

Рон проводил его взглядом и громко зашипел:

— О, конечно. Очень важные дела. Фу, у Перси, кажется, появилась подружка. Какая гадость!

Колокольчик над дверью звякнул.

— Уизли.

Рон обернулся так резко, будто его дёрнули за нитку.

У двери стоял Драко Малфой — идеально собранный, аккуратный, с выражением лица, которое одновременно было и вежливым, и слегка оценивающим.

Его взгляд скользнул по Рону, потом по Луне, задержался на их потрёпанной одежде намного дольше, чем это считалось приличным.

— Мой отец сказал, что вашему отцу стало лучше, — произнёс он спокойно. — Рад слышать.

Рон растерялся:

— А… да. Спасибо.

Малфой посмотрел на Луну:

— А ты тоже Уизли? — спросил он небрежно.

— Луна Эшвуд, — ответил за неё Рон. — Это наша кузина.

Малфой чуть приподнял бровь:

— Эшвуд? Не припоминаю.

Это было сказано не грубо — даже почти вежливо. Но смысл читался легко: «значит, неважно».

Луна слегка наклонила голову:

— Мир вообще больше, чем список фамилий, которые ты успел выучить.

Рон издал короткий смешок — явно довольный собой и ситуацией.

Малфой улыбнулся уголком губ:

— Разумеется. Просто старые семьи обычно… на слуху.

Малфой аккуратно поставил её на место.

Луна почувствовала, как внутри на секунду холодеет.

Не страх — скорее точное понимание своего положения: здесь важны не люди, а Дома.

Где-то сбоку позвали:

— Мистер Малфой, прошу.

Он слегка кивнул.

— Увидимся в школе, Уизли. Эшвуд.

И ушёл так же спокойно, как и появился.

Рон проводил его взглядом и выдохнул:

— Он разговаривает так, будто король, не иначе.

— Скорее, маленький принц, — вздохнула Луна.

К вечеру все Уизли собрались в кафе-мороженом Флориана Фортескью после длинного дня на Косой аллее. Пакеты уже громоздились под столом неровной горой, кто-то лениво ковырял ложкой подтаявшее мороженое, а разговоры то и дело перескакивали с новых учебников на Хогвартс и обратно.

Молли Уизли выглядела взволнованной — и продолжала рассказывать, как встретила Хагрида и Гарри Поттера.

— Бедный мальчик… такой худенький, — причитала она, качая головой. — Его же, кажется, ветром сдует. Надо будет обязательно передать ему побольше еды в поезд.

При имени Гарри Джинни мгновенно вспыхнула до корней волос и резко уткнулась в своё мороженое, словно оно внезапно стало чрезвычайно интересным.

Этого близнецам, конечно, хватило с головой.

— О-о-о, — протянул один, переглянувшись с братом. — Похоже, у нас тут кто-то случайно встретил свою судьбу.

— Нет-нет, ты неправильно понял, — тут же подхватил второй, театрально серьёзно. — Это не судьба. Это классический случай «Поттер-эффекта»: внезапная потеря речи, пыльца розовых фей…

— Джинни, моргни два раза, если тебя держат в заложниках его зелёные глаза.

— Или три, если ты уже мысленно выбираешь цвет свадебного платья.

— Заткнитесь! — взвизгнула Джинни, но голос предательски дрогнул, и это только ухудшило ситуацию.

— Всё ясно, — довольно заключил первый. — Дома она у нас дракон в человеческом обличье, а при Поттере — внезапно маленький сычик.

Рон поперхнулся мороженым и закашлялся, пытаясь скрыть смех. Молли Уизли бросила на близнецов укоризненный взгляд, но уголки её губ всё равно дрогнули.

— Так, — наконец сказала она, выпрямляясь. — Хватит мучить сестру. Ешьте спокойно, иначе у вас завтра будет болеть горло.

Когда начало темнеть, все подхватили пакеты и направились обратно в Нору, домой, где их ождали сборы, споры, потерянные носки и предвкушение завтрашнего отъезда в Хогвартс.