Предназначение Мошки (гет)

Мошка подошел к Луннолапу, трапезничавшему у общей кучи.

— Чего тебе? — буркнул серебристо-полосатый оруженосец с набитой пастью.

— Я хочу извиниться за вчерашнее... — с сожалением выдавил Мошка. — Прости, что напал на тебя. Я не хотел тебе причинять вреда — просто вышел из себя.

— Прощаю, — равнодушно ответил Луннолап, даже не глядя на него. — Это все?

Белый котенок с силой впился когтями в землю, сдерживаясь, чтобы не расцарапать ему морду: Луннолап даже не извинился за то, что избил его! Может, он зря старается, пытаясь быть вежливым с ним? Как бы он ни распинался перед ним, Луннолапу все равно. Мошку захлестнула несправедливость:

— Почему ты такой? Раньше ты был совершенно другим. Мы все вместе дружили и играли. Неужели тебя так сломила смерть Птицегривки?

— Не всю же жизнь оставаться наивным котенком, не умеющим постоять за себя.

— Я не поверю, что из доброго и веселого котенка ты превратился в... такого.

— Это вообще не твое дело, — огрызнулся Луннолап. — Ты слабый и жалкий, поэтому на тебя даже противно смотреть. Так и хочется проехаться когтями по твоей глупой морде.

— Неужели тебе это нравится?

— Я делаю, что хочу. И ты не посмеешь мне указывать.

— Птицегривка бы это не одобрила...

— Птицегривка мертва! — взорвался оруженосец, резко вставая со своего места.

Мошка испуганно отпрянул, не ожидая такой волны гнева и отчаяния.

— Прости, — виновато пробормотал он.

— Уходи! И не лезь в мою жизнь. И без тебя забот хватает, — тихо добавил Луннолап, и Мошка тут же вспомнил вчерашнюю ссору ученика с отцом. Ему вновь стало жаль того, и одновременно он злился на Луннолапа. Что бы оруженосец ни говорил, смерть матери сильно повлияла на него, но ведь это не повод издеваться над Мошкой.

* * *

Вооруженный мышиной желчью, котенок вошел в палатку старейшин. В воздухе стоял терпкий запах гнили и сырости. На старых потрепанных подстилках из мха лежали Трещотка и Бурьяноус.

— Наконец-то к нам кто-то пришел, — проворчал Бурьяноус. — А то мне уже начало казаться, что все племя забыло о нас.

— Привет, Мошка, — дружелюбно мурлыкнула Трещотка. — Надеюсь, принес что-нибудь вкусненькое?

— Еда потом, — твердо сказал Мошка. — Сначала мне нужно поменять ваши прогнившие подстилки на новые и проверить на наличие блох.

— У меня была одна блоха за ухом. А вот Бурьяноус чист, как ясное небо.

— Значит, мне будет легче.

Мошка взял мох, пропитанный мышиной желчью, и капнул на шерсть Трещотки. Сидевшая блоха отвалилась, и котенок выкинул ее за лагерь. После он вытащил старые подстилки на Поганое место.

— Только вот как делать новые подстилки, я не знаю.

— Давай покажу, — отозвался Бурьяноус. — Принеси мох и немного стеблей камыша, чтобы сплести гнездышки. Дальше уложи мох на пол и по краям подстилки вплети камыш.

Мошка сделал все, как велел старейшина, и смог соорудить теплые и уютные спальные места.

Бурьяноус лег на мягкий мох и довольно прикрыл глаза.

— Идеально, — блаженно проурчал он.

— Спасибо тебе, — поблагодарила Трещотка. — Не знаю даже, как тебя отблагодарить.

— Это моя работа, — отмахнулся котенок.

— Все равно — ты нас спас от этого ужасного запаха, — усмехнулся старый кот. — Если хочешь, Трещотка может что-нибудь рассказать тебе. Она знает много интересных историй.

— Я был бы не против послушать о жизни Лисохвоста. Он мой наставник, и я хочу знать о нем как можно больше.

— Хорошо, я расскажу тебе, — охотно согласилась Трещотка.

Мошка сел перед ней и стал внимательно слушать.

— Лисохвост и в детстве постоянно чудил, однако был добрым и любил помогать. Он часто навещал нас и ухаживал, а мы помогали ему. Став оруженосцем, его стали учить родители, так как его наставник, Дубравник, не захотел возиться с ним, но на патруле их убили бродяги. Лисохвост был подавлен, но не сдался и стал сам учиться. Его успехи заметил Дубравник и начал помогать. Лисохвост успешно стал воителем и получил свое имя. Однажды наши Каплегривка и Роса котятами сбежали из лагеря, когда лил сильный дождь. Лисохвост смог отследить их и спас от цапли. Он стал героем, и коты до сих пор прислушиваются к нему, хоть он и нередко говорит глупости.

— Это замечательно! — мяукнул Мошка, восхищенный своим наставником, который, несмотря на все трудности, смог стать уважаемым котом в племени. Вот бы и ему обрести такую решимость и целеустремленность!

— Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Трещотка. — Раз уж ты с нами покончил, не мог бы ты принести нам по мышке?

— Я мигом! — Мошка подбежал к общей куче, выбрал двух самых жирных мышей и положил их перед старейшинами. Те радостно накинулись на еду и быстро расправились с ней.

— Вкуснятина! — мурлыкнула Трещотка. — Заходи почаще. Мы будем только рады.

— Я все равно буду луну прибираться у вас в наказание за драку с Луннолапом и Стрелолапом.

— Что уж с вас взять мальчишек.

Котенку стало стыдно от неодобрительного вздоха старейшины, и он гневно выпустил когти. Знала бы она, как он хочет раз и навсегда покончить с издевательствами и больше не страдать от этих гнусных задир! Но он то ли боялся неудачи, то ли не хотел показывать себя «выскочкой», то ли просто трусил. В любом случае, он слаб и не способен стать воином. Придется лишь смириться.

Заметив его мрачное выражение мордочки, Трещотка подошла ближе и попыталась приободрить:

— Извини, я не со зла, — добродушно улыбнулась она уголками губ. — Все мы совершаем ошибки, но из-за этого не становимся хуже.

— Просто мне стыдно, что я огорчил Лисохвоста. Я ведь всегда был послушным и порядочным, а тут вдруг вышел из себя.

— Ты просто встал не с той лапы. У всех бывают неудачные дни. Правда, Бурьяноус?

Серый кот за все время их разговора не сказал и слова, свернувшись на своей подстилке. Мошка увидел в полумраке медленно вздымающиеся и опускающиеся бока старика в такт его дыханию. Бурьяноус сонно приоткрыл глаза и тихо пробурчал что-то похожее на согласие, а потом разразился оглушающим храпом.

— Пойду-ка к нему, а то без меня он храпит, как барсук, — усмехнулась Трещотка и осторожно легла возле возлюбленного, принимаясь вылизывать ему ушки. Почувствовав ее нежные прикосновения, Бурьяноус успокоился и лишь мирно посапывал.

* * *

Мошка с усердием раскусил огромную блоху, запутавшуюся в густом мехе Бурьяноуса.

— Это последняя, — сказал он, еле шевеля уставшими от работы челюстями.

— Вот уж спасибо, — проурчал старый кот. — Ты так хорошо приловчился ловить блох всего за пару дней.

— Пришлось, — неопределенно хмыкнул Мошка. — Больше мне заняться нечем. Как назло, никому не нужна моя помощь. Даже у Пачкуна запасы полны до краев.

— Не забудь вымыть лапы, — напомнила ему Трещотка, с облегчением почесывая место укуса злосчастной блохи.

— Уже иду.

Мошка подхватил использованный мох с горьким привкусом мышиной желчи и вышел наружу. Во всю светило полуденное солнце, кидая косые лучи на поляну, на которой грелись пару воинов. Остальные коты племени были либо в патруле, либо на тренировке.

Котенок кинул мох на Поганом месте и вышел к реке. Он стал тщательно прополаскивать лапы в воде, как вдруг услышал на другом берегу чей-то плач.

— Луннолап?

Мошка перепрыгнул по камням и осторожно подсел рядом с оруженосцем.

— Ты в порядке?

— Иди отсюда! — грубо рявкнул Луннолап. — Сам разберусь.

— Слушай, может, ты не хочешь этого показывать, но я вижу, что тебе нужна помощь. Я застал твою с Камнеколом ссору и знаю, какие у вас отношения. Ты каждый день приходишь измученный и... подавленный.

— Ты следил за мной что ли?! Какое право ты имеешь влезать в мою жизнь?

— Я не специально подсмотрел, но многое узнал. Я лишь хочу помочь тебе... — попытался успокоить Луннолапа Мошка. — Я не знаю, каково быть в твоей шкуре, но знаю, что такое «страдать».

Серебристо-полосатый оруженосец долго смотрел в его глаза, словно ища там подвох, но вдруг его нахмуренные брови расслабились, а торчащие уши повисли, как и облако грусти над его головой.

— Какой же ты приставучий, но проникающий в душу, — Луннолап постарался быть непринужденным, но его глаза предательски намокли, и он их быстро отвел. — Я всегда уважал Камнекола и... моментами даже любил. Но после той ссоры он внушал мне лишь страх. Я стал бояться и слова против ему сказать, чем он и пользуется. Он начал изматывать меня тренировками, запретил общаться с другими не по делу, потому что, видите ли, «пустая болтовня только отвлекает меня от учебы», и вообще изменился в худшую сторону. Конечно, и после смерти мамы он стал более холодным и закрытым, но с тех пор он будто... озверел. За непослушание или любое неверное действие он бьет меня. — Он показал свежую рану на плече и погрустнел: — Я не знаю, что мне делать. Кажется, отец совсем потерял голову.

— Почему бы тебе не рассказать об этом Метеору? Уверен, Камнекол не станет перечить предводителю и отстанет от тебя. А наставника дадут получше.

— Я не могу, — неуверенно ответил Луннолап. — Он ведь все еще мой отец. Да и какая гарантия, что он не будет тайком воспитывать меня? Нужно, чтобы он вообще не мог видеться со мной.

— Его могут отстранить от обязанностей и следить за ним. А если он будет вредить тебе, его стоит изгнать.

— Ты слышишь себя? — воскликнул серебристо-полосатый ученик. — Изгнать соплеменника просто потому, что его сыну он не нравится? В любом случае, он ничего противозаконного не сделал. Метеор не пойдет на такие меры.

— Но надо же что-то делать! Ты должен прекратить эти издевательства!

— Кто бы говорил, — понизил голос Луннолап и насмешливо прищурился: — Сам же постоять за себя не можешь.

В жилах вскипела кровь, и Мошка почувствовал прилив ярости. Он не понимал такой резкой смены темы. Луннолап просто не выдерживал давления или он просто неисправим?

— Ты ненавидишь меня? — задал Мошка мучивший его вопрос, стараясь раскусить чувства оруженосца.

Луннолап осекся, будто задумавшись. Он хотел было что-то сказать, но тут вдалеке раздался оклик Камнекола:

— Луннолап! Где ты, мышь тебя побери?! Неужели одна незначительная царапина сломила твой дух?

— Мне пора, — нехотя сказал Луннолап, тяжело поднимаясь на раненную лапу.

Развернувшись, он похромал в заросли камыша, где его уже ждал недовольный отец. Он сделал выговор сыну за его «неорганизованность», а после повел дальше тренировать боевые приемы.