Кадзоку но тэки (яп. Враг семьи) (джен)

Уборка продлилась почти весь день, но считать её законченной было нельзя. Расчистить от артефактов семьи Блэк удалось лишь часть гостиной, кухню и две спальных комнаты, одна из которых уже была занята Гарри. Потому компания разделилась: в комнате мальчика, остались он сам, Канаэ и Тамаё. В другой же поселили Гермиону и Синобу. Блэк и Люпин, как и в предыдущую ночь, спали в гостиной и в хозяйском кабинете.

Таким успехам, однако, радовались не все: портреты предыдущих Блэков громко высказывали своё возмущение тем, что накопленные ими редкости, покидают свои места. Особенно отличился портрет матери Сириуса, на весь дом громогласно оскорблявшей «мерзкого оборотня, презренных грязнокровок и никуда не годящегося сына». Но картины могли только кричать, а вот домовой эльф Кикимер повадился воровать и прятать артефакты, либо, возвращать их на место. Решение этой проблемы нашёл Римус: по его совету Сириус подарил домовика Гермионе. Запретил ему говорить и приставил девочку его переучивать. После этого убираться стало легче.

* * *

— Гарри, ну не надо! — взмолился Сириус, когда они с Римусом увидели, как утром Гарри наполняет своей кровью чашку для Тамаё. — Мне физически больно на это смотреть! Давай я за тебя буду её поить?

— Ты думаешь, мы не видели, как ты этим утром пил вино? — спросила Канаэ.

— Да это был всего лишь бокал!

— Тамаё, как и я, врач, — ответила Синобу. — Она никогда не пила крови нетрезвых людей. Ни я, ни она не можем ручаться за то, что случится, если в её организм попадёт алкоголь. Так что, если хочешь занять место Гарри, брось пить.

Сириус открыл было рот, чтобы ответить, но его перебил оборотень:

— Брось, Сири, — сказал он, откладывая газету. — Они правы, алкоголизм до добра не доведёт. Бросай пить!

— Что? — Блэк повернулся к другу. — Теперь ты на их стороне?

Девушки рассмеялись. Тамаё прикрыла рот рукой и поставила чашу на стол.

— Можно нам тоже вас называть Сири? — спросила Канаэ

— Вам, дамы, можно всё! — воскликнул мужчина, вызвав новый приступ смеха.

Канаэ наклонилась к удивлённым Гарри и Гермионе.

— «Сири» по-японски «задница», — прошептала она, и подростки, пряча улыбки, склонились над своими порциями завтрака.

Веселье нарушил стук в дверь. Сириус, улыбнувшись ещё шире, поманил всех за собой и кинулся в гостиную. Когда ничего не понимающие сожители пришли туда же, он, жутко довольный собой, произнёс:

— Итак, щенок...

— Какой он тебе щенок? — возмутилась Тамаё. — Какой же ты опекун, если оскорбляешь его?!

Вместо ответа Блэк ухмыльнулся, превратился в собаку и, подбежав к мальчику, принял свой облик.

— Я не оскорбляю! Это каламбур! Я пёс! Он — щенок!

— А разве его мама им от вас забеременела? —спросила Гермиона, решив присоединиться к общему веселью.

— Навряд ли, — отозвалась Котё-младшая. — Слишком Гарри похож на Джеймса Поттера.

— Да ну вас, — возмутился Блэк, вытянул руку — и в неё с дивана прилетел огромный свёрток. — Я вообще-то подарок хочу сделать! Вот, Гарри, держи. Я это заказал втайне от Лунатика.

Поттер принял свёрток. Развернул, и взгляду его предстала метла. Длинная, блестящая. Новёхонькая.

— Это Молния, — воскликнул довольный Сириус. — Самая скоростная модель из ныне существующих! У тебя, конечно, наверное... Да кто там ещё? — зарычал он, когда в комнату влетела другая сова. Она уронила на пол письмо и улетела.

— Плохо, — произнёс Гарри, рассмотрев послание. — Оно из Министерства. И последний раз я такое получал перед вторым курсом, после визита Добби.

— А сейчас им что надо? — спросила Синобу. — Что они пишут?

* * *

— Тамаё, Канаэ, Синобу, — неприятная женщина в розовом, представившаяся как Долорес Амбридж, с брезгливостью посмотрела на Гарри и его семью. — Какие-то странные у ваших родственниц имена. Вам не кажется?

— Обычные японские имена, мисс Амбридж. Что необычного в том, что это моя дальняя родня из Японии?

— Но смогут ли они работать в Британии? Жить здесь?

— Если проблема в именах, то у вас оно испанское. Вы же как-то живёте и работаете? Япония — это же ведь почти Британия. Тоже островная страна. Только по другую сторону материка. Зачем нас вызвали сюда?

— Министерство узнало о несчастье с вашим домом, мистер Поттер, — голос женщины ни капли не изменился. — И оно готово предоставить вам замену. А заодно и подходящих опекунов.

— Передайте Министерству, что я благодарен, но имею уже и крышу над головой, и семью, которую искренне люблю и менять не собираюсь! — Гарри встал, взял под руку Тамаё и Синобу, тут же обнявшую Канаэ, и направился к выходу.

— Стоять! — взвизгнула Амбридж. — Это вполне почтенная британская волшебная семья. А не какие-то непонятные японки!

— Эти дамы тоже волшебницы в некотором роде. И тоже вполне уважаемы.

— Не несите чушь! Они отмечены у нас как сквибки! Сквибы не могут быть уважаемы! Не могут быть равны волшебникам! Вы этого не знаете, но чего ожидать от сына грязно...

Гарри не выдержал. Он развернулся и посмотрел на нежеланную собеседницу.

— Вам ни до моего жилья, ни до моей семьи дела не было одиннадцать лет. А мои мать и сёстры заботились обо мне, лечили и учили жизни. Так что для меня они уважаемы и любимы много больше ваших подходящих опекунов и вас! Я от них никуда не уйду.

— Да они ведь даже по-английски не говорят... — улыбка на лице Амбридж померкла, стоило Синобу оказаться рядом с ней и продемострировать свой обнажённый меч.

— Не говорят, но всё понимают. Синобу, пойдём, не хочет она посмотреть на твой клинок.

Вместе с семьёй он покинул кабинет Амбридж и столкнулся с запыхавшимся Дамблдором.

— Молодец, мальчик мой, — произнёс старик. — Я слышал ваш разговор и могу только похвалить тебя.

— А вы...

— Я узнал о вызове несколько секунд назад от одного из клерков. Спешил как мог... Но Сириусом и Римусом я недоволен: почему они отпустили вас одних? Знают ведь, какова Долорес. При Блэке, чистокровном маге, которого считали слугой Волдеморта, она бы и рта раскрыть не посмела.

— Письмо подписала некая Муфалда Хмелкирк, — ответила Канаэ. — Господин Блэк посчитал, что они просто хотят расспросить об обстоятельствах взрыва для расследования.

— В таком случае, не ясно, почему этого не сделали сразу, — прошептала Тамаё, идя впереди. — Неужели в вашем мире полиция узнаёт о происшествии только спустя более недели после оного?

— Ваш вопрос, госпожа, звучал бы по-другому, если бы вы знали, что я пока не сообщал о происшествии в Годриковой Впадине никому из Министерства.

— Но тогда, — Гарри повернул к директору голову, — откуда о нём знает та женщина?

— Объяснений может быть несколько. Первое: случилось невероятное, и Амбридж сумела прочесть мои мысли; второе: взрыв устроила она; третье: Долорес выполняет волю того, кто стоит за вашим переездом. Я пока не знаю, какое верно, но будьте осторожнее. Возвращайтесь домой, а я пока побеседую с ней. После придётся говорить с этими двумя об их догадках. Но передайте Сириусу, что если он так любит думать, пусть подумает, сколько дней для человека безопасно находиться под чарами стазиса.

— Простите, сэр?

— Проще говоря, мой мальчик, спроси, когда именно он приготовит место содержания для Питера Петтигрю и заберёт его у меня.