Lead Me Home (гет)

Из дневника Артура:

Что ж, я это сделал. Я ушёл из банды. Не знаю, что думать или чувствовать об этом. В голове проклятая пустота. А, ну да. Убил Майку. С небольшой помощью Джона, но всё равно скользкий ублюдок наконец-то мёртв. Он сам напросился, и, честно говоря, это было приятно.Едем с Хэзер в Роудс. Может, там проще сесть на поезд. У неё есть план, даже несколько. Правда, не уверен, что переживу ещё один чёртов план.

Проснувшись, Артур не мог понять, где находится. Луна висела низко, за облаками, над головой чёрной стеной поднимались деревья, кое-где маячили вздыбленные холмы, а сам он лежал на спине, на матрасе, под которым ощущалась мягкость высокой травы. Он тряхнул головой, садясь. Взгляд съехал в сторону, наткнулся на мерцающие угли в погасшем костре, а за ним — на свернувшуюся на лежанке фигуру. Разум наконец прояснился, и Артур чертыхнулся. Последнее, что он помнил: они остановились на ночёвку где-то близ Дьюберри-Крик, и он собирался развести костёр. А в итоге уснул, как чёртов старый дед. И эта упрямая женщина вместо того, чтобы растолкать его, молча взяла все заботы о лагере на себя. Может, решила, что всё одно пользы от него было бы не больше, чем от пьяного Дядюшки? Чёрт, и не поспоришь. Но это не умаляло его злости за собственное нахлебничество.

Как небо подёрнулось зарёй, Артур поднялся и занялся костром, чтобы сварить кофе на худой конец. Двигался осторожно, бесшумно. Опасливо косился на Хэзер, но она за всё время даже не пошевелилась. Совсем вымоталась? Была беспечной? Или просто так спали нормальные люди, которым пинкертоны не дышали в затылок?

К её пробуждению кофе вовсю бурлил. Артур бдел у костра, лениво шевеля ветки. Не поднял глаз, пока она ворочалась, потягивалась и сидела на лежанке с полминуты, растрёпанная ото сна, будто, как и он, пыталась понять, где находится и как её сюда занесло.

— Ох… Я уже и забыла, что, если руку использовать вместо подушки, она онемеет… — хриплым спросонья голосом промямлила Хэзер, потирая плечо.

Артур выдохнул через нос тихую усмешку. Взял кофейник, а затем подал наполненную кружку.

— Тогда обойдусь без «Доброго утра» для тебя, принцесса, — беззлобно проворчал он.

Хэзер манерным жестом подбила причёску, но, увидев кружку, тут же потянулась к ней. Её пальцы невзначай коснулись его руки. Артур разжал пальцы.

— Кофе, — зачем-то сказал он.

— О… — обронила Хэзер, опуская взгляд. — Вообще-то я пью чай…

Он фыркнул про себя. Дурень… Молча поднял руку, чтобы забрать кофе.

— Эй! — Хэзер живо отпрянула, ревностно обнимая кружку обеими руками. Артур только скептично нахмурился. Она склонила голову, чуть ли не касаясь носом ободка, и сделала глубокий вдох. Задержала дыхание и медленно выдохнула, прикрывая глаза. — Благодать…

Артур снова фыркнул, уже вслух: сдалась ему её чёртова снисходительная вежливость! Набралась лицемерных привычек в проклятом Сен-Дени… Он резко плеснул кофе в свою кружку; несколько горячих капель брызнули на руку, обжигая.

Из кружки на него смотрела угрюмая, бесконечно озабоченная физиономия, и Артур недовольно вздохнул. Был бы от его задумчивости хоть какой-то прок… Он слегка взболтнул кофе. Вместо его собственного отражения на беспокойную гладь попал отрывок лица Хэзер — и её глаза, наблюдающие за ним.

Будто пойманная с поличным, Хэзер поёрзала и поглядела вдаль.

— После той встречи с О’Дрисколлами, — сквозь зевок заговорила она, — у меня были жуткие головные боли, и доктор прописал кофеин. Но иногда… частенько было проще купить кофе. Правда, спустя пару-тройку месяцев такого лечения я на него больше смотреть не могла. — Она снова вдохнула аромат из кружки. — А однажды вправила плечо сыну одного торговца… Господи, парень орал на весь штат!.. И торговец мне потом принёс целый ящик чая прямиком из Англии. Кто бы знал, что врачевать обычных людей выгоднее, чем сборище беззаконников… Доктор Далембер отказался взять хотя бы часть, пришлось справляться самой. Но чай был славный.

Хэзер сделала громкий, медленный глоток, а затем тихо ахнула с неподдельным наслаждением. Артур не удержался и взглянул на неё из-под бровей. Её губы расплылись в улыбке, и помятое лицо сделалось совершенно непривычно мягким.

— А из вас чудесный кофевар, мистер Морган.

Артур саркастично хмыкнул.

— О да, чтобы бросить зёрна в кипящую воду — надо много мастерства.

Хэзер фыркнула и ответила, будто даже с оттенком вызова в голосе:

— Ну-ну… Дай сварить мне, тогда и почувствуешь разницу.

Артур неспешно тянул кофе, глядя вдаль, и порой двигал плечами. Приятно было испытать тягучее напряжение в мускулах, а не проклятую, незаметную, но вместе с тем ощутимую дрожь.

— Держи.

У Хэзер на ладони лежала салфетка, в ней — щедрый кусок какой-то выпечки, от вида которой Артур испытал не голод, а уныние. Похоже, его физиономия скисла, потому как Хэзер сказала, будто извиняясь:

— Сырный пирог. Вчера был посвежее, теперь подсох… Хотя и вчера он тебя не то чтобы соблазнил, — сонно ухмыльнулась она. — Ну, уж точно не так, как отдых.

Артур нехотя взял пирог и буркнул что-то в благодарность. Чёрт, что там было вчера с пирогом, он тоже не помнил… С такой осторожностью дурацкая беспечность могла прикончить его скорее, чем грёбаный туберкулёз. Ему пришлось затолкать в себя весь кусок пирога, только бы не слушать нравоучений Хэзер — её внимательного взгляда и без того было слишком.

Они ехали напрямик, держась в стороне от дорог и тропинок. Равнины Скарлетт-Медоуз купались в утреннем солнце, холмистые поля шли бесконечными волнами. После тесноты Сен-Дени и смрадных окрестностей Лемойна даже горы Гризли показались бы раем, но всё же на равнинах дышалось как-то свободнее. Может, просто отступала чёртова тоска при виде открытых пространств. Негодник тоже рвался порезвиться, но Артур то и дело придерживал его: лошадь Хэзер, по всему, была не очень-то довольна, что приходилось тру́сить по холмам и оврагам, через высокую траву или сквозь кустарник; и минуты не проходило, чтобы Хэзер её не понукала. Артур порой оборачивался, но видел на её лице совершенно невозмутимое — и, может, чуть упрямое — выражение. Она не отставала.

— Это большой город? — Хэзер привстала в седле, когда вдалеке показались крыши Роудса.

— Смотря что тебя интересует, — отозвался Артур.

— Банк, разумеется. Почему бы не скоротать время, пока поезд ждём, — проговорила она, а, когда Артур посмотрел на неё, сверкнула язвительной ухмылкой.

Он качнул головой, переводя взгляд на дорогу.

— С этим ты опоздала, женщина, — протянул он. — Золота там значительно поубавилось. Как и законников…

— Какая жалость, — саркастично вздохнула Хэзер. — А доктор или аптекарь там, надеюсь, остались?

Артур кивнул.

Перед глазами явственно предстал белый фасад докторского кабинета, а прямо перед ним — тело бедолаги Шона с пробитой пулей головой. И разве оно того стоило? Все эти перестрелки, махинации, ложь. И всё для того, чтобы один юный балабол получил пулю в голову, чтобы разыгралась кровавая баня и чтобы в итоге — город продолжил жить своей жизнью, как ни в чём не бывало, пусть и со следами от пуль в белых изгородях и резных балконах. И банда тоже — просто двинулась дальше. Как и он сам. Как ни в чём, чёрт возьми, не бывало!

Жизнь в Роудсе кипела. Они въехали в город с севера и сразу свернули к железнодорожной станции, но даже туда добиралось эхо утренней суеты. Грохотали повозки, скрипела мельница, звенел кузнечный молот, перекрикивались соседи, голосила живность — значит, всё было, как всегда. Артур спешился и помог спуститься Хэзер. Она тут же принялась отряхивать одежду от толстого слоя красноватой пыли. Пустое занятие; Артур только сухо кашлянул. Отошёл в тень и уселся на ящик позади коновязей, доставая самокрутку.

Приложив ладонь козырьком, Хэзер поглядела в сторону главной улицы, затем обернулась к Артуру.

— Пойду отыщу аптекаря, надо прикупить лекарств в дорогу. — Она деловито поправила сумочку на кожаном шатлене, словно кобуру.

Желание возразить наткнулось на комок ленивой тяжести, и Артур промолчал. Вытащил кошелёк и, отсчитав несколько долларов, протянул купюры Хэзер. Она замешкалась. Затем со вздохом шагнула ближе и взяла деньги. Вскоре её силуэт исчез в клубах пыли.

Артур так и остался сидеть на ящике. Хотел закурить, но и без того от горячего пыльного воздуха в горле бесконечно першило и прорывался сухой, сиплый кашель. Усталые глаза из-под шляпы следили за прохожими; пальцы бездумно гоняли самокрутку. В очередной раз передёрнув плечами от беглого озноба, Артур поймал себя на том, что зябко жмётся — и это в плотной рубашке, жилете и верной куртке, когда местные все были одеты легко. И ведь он помнил, чёрт подери, помнил, как пекло солнце в Скарлетт-Медоуз, как в полдень всё застывало в жарком мареве, как лился пот. А теперь этого проклятого солнца ему было мало, чтобы согреться. Он смял сигарету и отшвырнул в сторону.

Решил не тратить время впустую и подготовить лошадей к поездке. Когда к сложенным в стороне чемоданам и седельным сумкам Хэзер приткнулась его поклажа, Артур не удержался от кислой ухмылки. Забавно, как вся его жизнь уместилась в один походный мешок… С другой стороны, для его недолгого будущего было с лихвой.

Хэзер вернулась с покупками. Держала сумку в обнимку, как сокровище. Артур не любопытствовал: звон чёртовых склянок развеял остатки энтузиазма. Поковырявшись в седельной сумке, Хэзер подошла к нему, и перед его носом оказалась кружка, от которой несло горькой травой.

Артур взглянул на Хэзер исподлобья. Она бегло отёрла пот со лба и упёрла руку в бедро, вперивая в него требовательный взгляд. Но, чёрт возьми, теперь он был не в столь отчаянном положении, как совсем недавно у хижины.

— Не припоминаю, чтобы говорил, что соскучился по этому пойлу, — холодно произнёс Артур.

Хэзер хмыкнула.

— О, я слышу это всякий раз, как ты кашляешь, — беззаботно отозвалась она.

Его кольнуло раздражением — а вместо резких слов зазвучал грёбаный кашель. Чёртова женщина только растянула косую, но бессовестно самодовольную ухмылку.

— Ну вот опять. — И она ближе поднесла кружку.

Артур взял, вернее, грубо вырвал её из пальцев Хэзер. Едва удержался, чтобы тем же движением не выплеснуть проклятый отвар за плечо.

— Мне стоит знать, что это? — Он уставился в тёмное варево, не скрывая отвращения.

— Это — крапива. Напиток жизни.

Артур собрался сделать глоток, но после её слов не удержался и метнул в Хэзер злобный взгляд. Какая к чёрту разница: издевалась она или говорила всерьёз?

— Если я пью эту гадость, ты — держишь рот на замке, женщина, — заявил он.

Хэзер снисходительно фыркнула, поводя глазами, а затем сделала шаг назад, приподняв руки в театрально-миролюбивом жесте.

Артур опорожнил кружку одним залпом. Закашлялся, морщась и беспомощно пытаясь избавиться от вязкой горечи на языке. Пожалуй, у длинного списка того, что он ненавидел из-за грёбаной чахотки, добавился ещё один пункт.

— Знаешь, — лёгким тоном заговорила Хэзер, — здесь есть места в отеле. Мы могли бы задержаться на денёк, отдохнуть перед дорогой.

Артур медленно поднялся; в горле горчило уже не варево, а злость. Неужто он и впрямь был похож на того, кому был нужен чёртов отдых перед поездкой на чёртовом поезде?! Он шумно вдохнул и пошёл к коновязям, оборачиваясь спиной к Хэзер.

— Не думаю, что этот город будет терпеть меня так долго, — хрипло бросил он.

Хэзер протянула понимающее: «М-м», и, на его счастье, просто пошла за билетами.

Поезд прибыл минута в минуту. Посадка проходила почти лениво. Клерк поглядывал на часы, но никого не торопил. Пассажиры в Сен-Дени суетились, будто вечно опаздывали, а здесь, кажется, каждый был уверен, что поезд всё равно подождёт.

Артур сам разместил лошадей в вагоне. Напоследок прихлопнул Негодника по плечу: «Придётся потерпеть, парень».

У станции его встретила Хэзер. Подалась к багажу, но Артур опередил её: закинул седельные сумки и свой мешок на плечо, подхватил её чемоданы и молча зашагал в сторону платформы. Позади раздался недовольный вздох.

Артур завернул за угол и тут же отпрянул назад. Хэзер, натолкнувшись на него, попятилась; звякнули пузырьки в её сумке. Ему хватило доли секунды, чтобы понять, кто были те двое в костюмах и котелках, с праздным видом стоящие на платформе.

— Пинкертоны, — сквозь зубы прохрипел он в ответ на вопросительный взгляд Хэзер.

Она осторожно выглянула из-за края здания.

Артур опустил голову; его взгляд заметался по пыльным доскам помоста. И Артур остро ощутил — чёртов взгляд был растерянным, чтоб его! В его голове стояла мёртвая тишина. И это не понравилось ему куда сильнее, чем даже целая толпа законников. Он не терялся, чёрт подери! Не в такой ситуации! Он должен был придумать, как разобраться с пинкертонами, а не стоять, как баран, слушая тишину в своём чёртовом разуме.

Хэзер отступила и перевела на него взгляд. Его нутро отяжелело. Он знал, что она скажет. Ждал неминуемого, закономерного вопроса: «Что же нам делать, Артур?», пока пальцы до скрежета стискивали ручки чемоданов. В глубине души он знал, что однажды непременно опозорится перед ней — но надеялся, что это случится не так скоро и уж точно не так, чёрт возьми, глупо.

Хэзер отрывисто кивнула:

— Я знаю, что делать.

Артур моргнул. Ему понадобилось несколько секунд напряжённого молчания, чтобы осознать, что она сказала. Звучало твёрдо, решительно — и непривычно. Он только и смог, что ошарашенно искривить губу.

А Хэзер уже целиком отдалась своей идее, чем бы её там, чёрт побери, ни осенило. Она бережно примостила сумку с лекарствами у стены, забрала у него большой чемодан, вытащила оттуда полосу ткани и двумя рядами пуговиц пристегнула её спереди: и её широкие штаны превратились в юбку. Затем прошлась платком по лицу, выпустила пару локонов из причёски, расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке, снова порылась в чемодане, но ничего не достала, закрыла его и подхватила одной рукой, второй — сунула Артуру в пальцы билет, подхватила с земли сумку и, наконец, бегло оглядев себя, манерно приосанилась.

Артур следил за каждым её движением в молчаливой оторопи. Наконец он обрёл голос, ну или часть рассудка.

— Что за?.. — начал он, но Хэзер перебила:

— Выжди, а как увидишь удобный момент, садись в поезд, — бодро скомандовала она.

Времени расшевелить его ватный мозг она не дала: круто обернулась и зашагала на платформу. Артур выглянул из-за угла, наблюдая за ней со смесью негодования и удивления. Чёрт знает что! Его недоумение мигом заиндевело тревогой, когда эта чёртова женщина направилась прямиком к двум пинкертонам. Шла гордо, виляя бёдрами, и их будто не замечала. Почти поравнялась и вдруг встрепенулась: чемодан выскользнул из её руки, шмякнулся на платформу, разевая пасть, и на доски вывалились кружева исподнего. Хэзер испуганно ахнула, пинкертоны кинулись помогать. Артур стоял с открытым ртом. Хэзер суетилась с совершенно не свойственной ей неловкостью; пинкертоны топтались вокруг неё, как наседки, пытаясь помочь и смущаясь этого. В какой-то момент Хэзер бегло глянула через плечо. Её острый взгляд вонзился в Артура отрезвляющей затрещиной.

Он тут же спохватился, потупился и оттолкнулся от здания. Спустя несколько секунд он тяжело упал на скамью в вагоне вместе со всей поклажей. На платформе меж тем два котелка плавали рядом с макушкой Хэзер. Затем один из них двинулся: пинкертон сопровождал Хэзер к вагону. Артур сгорбился, пряча лицо. А взгляд из-под бровей следил за входом. Пинкертон помог Хэзер подняться по ступенькам, передал ей чемодан и раскланялся, сняв шляпу и лыбясь до ушей. Хэзер что-то проворковала и плавно взмахнула рукой. Пинкертон помялся, закивал и, надев шляпу, неохотно развернулся.

Поглядывая на платформу, Хэзер наконец заняла место рядом с Артуром. Устроила драгоценную сумку на коленях и только затем шумно выдохнула.

Артур поскрёб челюсть, гася изумление на своей физиономии привычной угрюмостью.

— Чёрт, ты всё такая же безрассудная… — проворчал он.

Хэзер парировала саркастичным взглядом.

— Я предпочитаю «смышлёная». Ну или хотя бы «бывалая», — отозвалась она, неторопливо застёгивая рубашку.

— М-да, — протянул Артур с тенью неохотного, ироничного уважения, — эта городская жизнь, похоже, не смогла избавить тебя от дурных привычек, леди.

Хэзер удобно устроилась на жёсткой скамье, церемонно укладывая руки на колени.

— Я всё та же почти порядочная женщина. Просто принарядилась.

Артур устало усмехнулся. Чёрт, эта её снисходительная прямолинейность вкупе с самодовольным блеском в глазах была такой знакомой. На мгновение показалось, что всё снова как тогда, год назад… А затем он глухо закашлялся.

Пинкертоны так и остались на платформе. Похоже, обсудить «милую леди» им было важнее, чем поймать беглеца. И, говоря начистоту, Артур не мог их за это винить.

Состав тряхнуло, и поезд наконец двинулся.

И вместе с ним что-то шевельнулось в Артуровой груди. Он смотрел в окно; скупой пейзаж растворялся в пыли и клубах пара, превращаясь в бессмысленную пелену. Он всматривался в эту мглу требовательно, почти отчаянно, будто ожидая от неё чего-то. Или от себя самого? Поезд тронулся, набирал скорость, а он — просто сидел, устало сгорбившись на деревянной скамье. Просто сидел, чтоб его! Разве это был не тот самый момент, когда он должен был резко встать, передумать, спрыгнуть с поезда, а затем, глядя ему вслед, выдохнуть с облегчением, что опомнился вовремя? Но нет, он просто сидел, и в душе не было ничего — ни гордости, ни сожаления, ни волнения, ни плохого предчувствия. Чёрт, не было даже привычной злости. Артур знал, что не должен был вести себя как бесчувственная скотина, ждал, что его будут разрывать противоречия, и всё же — малодушно радовался этому подлому безразличию.