Гермиона: цепь для Девяти (джен)

В небольшом, полупустом пабе «Кабанья голова» в заново отстроенном Хогсмиде было тихо. За дальним угловым столиком, подальше от редких посетителей, сидели трое: Гарри Поттер, Рон и Джинни Уизли. На столе перед ними стояли нетронутые, покрытые плотной пеной бокалы со сливочным пивом.

В углу паба на стене мерцал магловский телевизор, подключенный через магический адаптер — один из тысяч экранов, которые теперь транслировали экстренные выпуски новостей. С экрана, облаченная в безупречный мундир, выступала Верховный Командующий. Её фиолетово-золотые глаза смотрели на мир с абсолютной, непоколебимой уверенностью. Она чеканным, металлическим голосом объявляла человечеству о полном изгнании полчищ Саурона с Земли и провозглашала начало Великого похода вглубь Мордора, к подножию Черного Трона.

Рон молча смотрел на экран, крепко сжимая ладонь Джинни под столом. Джинни тихонько всхлипнула, переводя взгляд с телевизора на деревянную столешницу.

Там, прямо рядом с бокалами, лежала старая, чуть потертая колдография. На ней, весело смеясь и маша им руками, стояла прежняя Гермиона Грейнджер — с растрепанными каштановыми волосами, с теплыми карими глазами, чуточку смущенная и бесконечно живая. Та девочка, которая когда-то пеклась о правах домашних эльфов и сердилась, если мальчики не учили уроки.

А с экрана на них смотрела Властительница Колец. Женщина, которая сознательно пожертвовала своей душой, своей человечностью и своим будущим, взвалив на себя страшное, неподъемное бремя вечной, абсолютной власти ради одной-единственной цели — спасти этот мир от неминуемой гибели.

Гарри Поттер медленно протянул руку и взял свой бокал. Его зеленые глаза за стеклами круглых очков были полны глубокой, неизбывной скорби, но в них не было осуждения. Только понимание грандиозности её жертвы.

— Она спасла нас, — глухо произнес он, глядя сквозь стекло на мерцающее изображение на стене. — Всех нас. Весь мир. Прощай, Гермиона. Спасибо тебе.

Рон и Джинни молча подняли свои бокалы вслед за ним. Они звякнули стеклом, отдавая дань памяти той, кого они потеряли навсегда, но чья непреклонная, железная воля отныне будет вечно вести всё человечество вперед — сквозь войны, сквозь мир и, если потребуется, среди звезд.

В своей цитадели Гермиона Грейнджер подошла к панорамному смотровому окну, за которым внизу, в гигантских доках, гудели двигатели сотен штурмовых машин. На её левой руке, тускло поблескивая, идеальным золотым ободком сидело Кольцо Всевластья. Творение Саурона больше не пыталось шептать, искушать или соблазнять — теперь это был послушный инструмент, полностью подчиненный её расколотой, но монолитной душе.

Она смотрела в палантир на мерцающий портал. Теперь она сама собиралась нанести визит Владыке Барад-Дура. В её распоряжении была абсолютная, первозданная мощь Кольца Всевластья, за её спиной стояли преданные Девять Кольценосцев, а в авангарде шла маго-технологическая и ядерная мощь объединенного человечества — мощь, которую Средиземье, куда она направляла свои дивизии, еще никогда не видело.

Гермиона Грейнджер слегка сузила фиолетово-золотые глаза. Её губы тронула едва заметная, жесткая и уверенная улыбка. Прошлое исчезло навсегда, а продолжение этой истории теперь писала она сама.