(Не)изменился (гет)

Пробуждение выдалось тяжёлым: когда Изуна проснулась в первый раз, солнечный свет прорвался сквозь окно, больно ударив по глазам, и девушка вынужденно зажмурилась и перекатилась на другой бок. В висках шумело и пульсировало, тело ощущалось какой-то кашей, в которую от души напихали иголок в случайные места. Очень хотелось пить, но сил встать пока не было. Открыв глаза во второй раз, она поняла, что состояние значительно не улучшилось. Зато оказалось, что солнце больше не светило в окно, что несколько порадовало Учиху, которая решила выпутаться из пледа и, сделав над собой титаническое усилие, села на кровати. Глубокий вздох отозвался новой порцией боли, и она поморщилась. Пространство вокруг отвратительно неторопливо крутилось против часовой стрелки. Посидев для верности пару минут и осознав, что ей плохо буквально в каждой клеточке тела, Изуна собрала все свои немногочисленные силы и медленно поднялась на ноги.

Девушка, опираясь на стены, побрела в сторону ванной комнаты, возлагая огромные надежды на прохладный душ. Да и в целом на всё племя воды, которое можно было обнаружить в её доме. Но чтобы утолить жажду, нужно было совершить героический спуск на первый этаж, а в текущем состоянии это едва ли представлялось возможным. Кое-как сняв с себя одежду и возблагодарив человека, придумавшего делать застёжки сбоку, Изуна наконец включила воду и вздрогнула от неожиданности, позабыв сделать её хоть немного тёплой. Организм протестующе отреагировал на такие резкие движения, и девушку моментально замутило. Покрутив краны и согнувшись, она отдышалась, пока вода продолжала по ней стекать. Немного полегчало.

Спустя какое-то время в голове начало проясняться: дышать становилось легче, мир уже не кружился, боль притупилась; туман исчезал и являл обрывки вчерашнего дня. Изуна старалась восстановить картину прошедшего вечера, однако воспоминания пока что напоминали клочки салфетки, которую она накануне методично рвала в ожидании коктейля. То есть они были, но собрать воедино оказалось весьма сложной задачей. Стало тревожно, когда провалы в памяти никак не хотели заполняться.

«Давненько же я до такого не напивалась. Ладно, вспомню ещё, не так много и выпила…», — мрачно подумалось девушке.

Вода шумела в ушах и висках, то ли отвлекая, то ли заглушая боль, но стало гораздо лучше. Зато отчётливо стало понятно, что горло от сухости готово склеиться, да и вообще во рту словно стая кошек покутила. Выбравшись из душа, Изуна перекочевала к раковине и впервые за день осознанно посмотрела на себя в зеркало. Скривилась. Фыркнула. Скривилась повторно от боли. Остатки макияжа благополучно растеклись по лицу, превратив её во что-то среднее между брошенной невестой и огородным пугалом (во второй роли она, очевидно, сейчас бы преуспела).

Приведя себя в относительный порядок, она выключила воду и сделала глубокий вдох и медленный выдох. В этот момент послышался звонок в дверь. Изуне сначала показалось, что звук был только в её голове, но он снова повторился. Она вышла в коридор и осознала, что завёрнута в одно лишь короткое полотенце, поэтому побрела в свою комнату прямиком к шкафу. Кто-то настойчиво продолжал нажимать на звонок, но Изуна решила, что если незваному гостю так сильно надо, то подождёт ещё. Выудив из шкафа махровый халат и кое-как в него завернувшись, она пошла на первый этаж, не забывая держаться на всякий случай за стенку и за перила на лестнице.

— Да открываю я, — хрипло и недовольно сообщила девушка, дёргая дверь.

— Привет, — довольно отозвались с порога.

— Мито? — Учиха нахмурилась, пытаясь сопоставить что-то в голове, но даже со скрипом не получалось. — Ты уже вернулась?

— Вернулась, — хохотнула Узумаки, протискиваясь в дом. — Так-то уже третий час.

— М-м-м… Допустим, — Изуна побрела на кухню, пожалев, что не сделала этого раньше.

— Закинула к себе вещи и полетела к тебе на подмогу, — сообщила подруга и ринулась на кухню.

Мито по-хозяйски налила воды в стакан и отдала в руки подошедшей Изуне, после полезла в сумку, вытаскивая блистеры с таблетками.

— Вот это тоже выпей, должно стать легче, — она положила лекарства на столешницу и полезла в морозильник в поисках льда.

— Спасибо, — Учиха без вопросов выпила предложенное и стала наблюдать за действиями подруги. — А откуда ты знаешь, что меня нужно спасать?

Мито хихикнула.

— Хиро написал, что ты много выпила. И вместо «много» он использовал словосочетание «бескрайнее море». А он хорошо определяет степень опьянения, сама знаешь, натренированный.

— Судя по тому, как мне плохо, он прав.

Узумаки налила воды в опустевший стакан и добавила туда пару кубиков льда.

— Кажется, я так не напивалась с универа. Если не со школы.

— Расскажешь в чём дело? — Узумаки заинтересованно искала что-то в холодильнике, но вопрос был задан чётко.

— В плане?

Учиха вопрос прекрасно поняла, но не отвечать же честно?

— Что ты пыталась затопить в алкоголе?

«Чувства. Алкоголем всегда пытаются залить чувства, чтобы забыть о них, чтобы притупить их».

— М-м-м… Стресс и недосып, — в подтверждение своих слов Изуна зевнула.

Мито посмотрела на неё с каким-то непонятным выражением лица, от которого моментально стало неуютно. Захотелось сбежать.

— Раньше ты так не напивалась из-за этого.

Изуна понимала, к чему она клонит, и от этого в груди стала подниматься тревога.

— Ага, что-то накрыло совсем, — она обхватила голову руками. — Вчера лежала одна дома, не могла уснуть, так одиноко стало. Наверное, это было последней каплей. Сорвалась… Чувствую себя ребёнком.

Мито ведь была умна, должна же понять, что на эту тему Изуна не хотела разговаривать. И да, видимо, подруга сжалилась.

— Всякое бывает. Но ты хотя бы предупреждай, а то мы же переживаем за тебя. Особенно, когда все резко не в городе.

— Да-да, поняла, учту. Теперь пьянки строго по письменному извещению заинтересованных сторон, — попыталась она пошутить, но в ответ Мито лишь закатила глаза. — Да всё же нормально, даже дома ночевала.

— Точно? — вопрос был немного странным. — Нормально добралась?

— Ну… Да?

— Хорошо, а то я по этому поводу беспокоилась, — Узумаки поставила на столешницу графин и села напротив.

— Чего тебе там Хиро понарассказывал обо мне? — с сомнением уточнила девушка, приложив стакан со льдом к виску.

— Да ничего, — улыбнулась подруга, — он был в основном занят кое-кем другим. Ты себя хорошо вела, пока на улицу не вышла.

— А потом?

— Не знаю.

— Ну в плане, всё так плохо, что он дальше не рассказал?

Узумаки по-лисьи прищурилась. Ох и не понравилось же это Учихе, она даже неосознанно задержала дыхание и напряглась. С таким видом её дражайшая подруга любила рассказывать какие-то неприятные для окружающих вещи.

— А Хиро не рассказал, потому что дальше и не знает. Ты ведь не помнишь, как добралась домой? — это звучало как утверждение, на сто процентов.

Изуна в ответ лишь медленно выдохнула и тяжело вздохнула.

— Если честно… я вообще почти ничего не помню. Ну, что было после… после четвёртого, наверное, сета коктейлей. Помню, как на улицу поднималась, помню, как ехала в машине, но не более. Дальше я уже открыла глаза у себя в комнате, — признание выдалось каким-то обречённым.

Мито поджала губы, явно стараясь не улыбнуться в сложившейся ситуации и не схлопотать от подруги.

— А ты, надо полагать, знаешь, как я оказалась дома, — Изуна была рада, что именно Узумаки в курсе того, что с ней произошло, но в то же время раздражал сам факт того, что она что-то о своей жизни пропустила.

— Знаю.

— Так и кто меня домой привёз?

Мито забрала стакан у неё из рук, зачем-то сверилась с часами на микроволновке и только после этого посмотрела подруге в глаза.

— Тобирама.

В первые пару секунд Изуне показалось, что она ослышалась, в следующие мгновения ей хотелось, чтобы она неправильно услышала, однако…

— Что?! Он?! Как?! Почему?.. — Учиха с широко распахнутыми глазами полными ужаса глядела на подругу.

— Это я тебе могу объяснить.

Она всё же поставила стакан перед подругой, и Изуна незамедлительно воспользовалась им по назначению.

— Мне написал Хиро, сказал, что тебя нужно забрать, причем желательно кому-то знакомому. Сам он со всеми бы не справился, сама знаешь почему. Я написала Мадаре, а оказалось, что он тоже в командировке. Хаширама, как узнал, распереживался за тебя и попросил Тобираму тебя забрать.

К концу чудесного монолога Изуна уже сидела, закрыв лицо руками. Стало быть, уже все знали, что она изрядно перебрала в пятничный вечер. Плохо, но не страшно. Ужасным являлось совсем другое.

— Мито, я совершенно ничего не помню… — обречённо выдала Изуна.

— Раз не помнишь, значит, всё в порядке, — попыталась поддержать её подруга, но, кажется, сама не веря в то, что говорила.

— Это так не работает.

— Ну… Если тебя хоть немного успокоит, то мне ничего не передавали.

— Да Хаширама и слова не скажет, даже если на него ведро грязи вылили, — Учиха уронила голову на стол. — Это ужас. Это кошмар, — резко грудь захватила безысходность, захотелось разреветься, но почему-то не получалось.

— Эй, Изу, — каким-то образом Узумаки оказалась позади неё и аккуратно гладила по спине, — не нужно накручивать себя о том, чего ты не помнишь.

— Я представить боюсь, что могла ему наговорить. И хорошо, если это были какие-то гадости…

Мито за спиной молчала, продолжая невесомо поглаживать девушку. Почему, стоило Изуне лишь раз потерять контроль, всё полетело в тартарары?

— И знаешь… Я чувствую себя виноватой, — девушка распрямилась. — Ничего не помню, но уверена, что что-то сказала или сделала. Я…

— Изуна, — позвала ее Узумаки и пришлось повернуть к ней голову, — за то время, что я успела изучить Тобираму… В общем, лучше у него прямо спросить, что произошло. Думаю, он ответит.

Учиха поджала губы. Это она и так знала. Проблема заключалась именно в том, чтобы с ним поговорить. Ей и так стоило больших усилий просто на него начать смотреть, непринуждённо разговаривать с ним, а тут такое.

— Ты конечно права…

— …но тебе от этого не легче, знаю.

Если посмотреть на эту ситуацию с другого ракурса, то конечно Изуна должна быть рада тому, что друзья позаботились о её бессознательной тушке и доставили домой. Более того, они нашли, как это сделать, находясь в другом городе. Стоило отдать им должное. Хаширама не был виноват в том, что отношения с его младшим братом у неё не заладились с детства. Тобирама же, несмотря на все их разногласия, согласился помочь. И всё выглядело бы очень даже милым, если бы она хоть что-то помнила!

О, этот день она точно запомнит надолго.