Имя мне Винтер (джен)

Одинокий всадник ехал по тёмной, пронизанной, как паутина влагой, ночной дороге. Ветви деревьев едва не задевали его плечи, а изрезанные листья клёна выглядели в темноте, будто лапы чудовищных собак. Они шелестели на ветру, и казалось, будто по ветвям пробегают рваные тени. Звук при этом был похож на шёпот из-под капюшона, а хриплые стоны деревьев, качающихся на ветру, и вовсе заставляли коня испуганно всхрапывать и быстрее бить копытами.

Говорят, в темноте все кошки серы, но это правило не вписывалось в рамки происходящего. Свет луны, блеснувший из-за туч, вычертил из темноты черты лица всадника. Длинный нос с горбинкой, большие глаза, худой профиль и поджатые губы выдавали в путнике секретаря Кромвеля — Мордаунта.

Ночь тоже по-особому действовала на юношу. Он то тут, то там поворачивал голову, будто знал, что вот-вот из кустов выпрыгнут роялисты. Конь уже направил копыта к мерцавшим невдалеке окнам деревушки, как вдруг Мордаунт замер в седле. Тонкий слух, привыкший к тяготам военной жизни, заставил напрячься. Рядом кто-то был. Кто-то, кто скрывался во мгле листьев и явно ждал его.

Мордаунту стало не по себе, но он быстро поймал себя на мыслях:

— Не визжать же мне, как девице, со страху.

Но шум повторился вновь. Его услышал даже конь, а потому испуганно зашевелил ушами. Мордаунт, не желая рисковать, бросил коня в галоп, но вдруг кто-то перехватил поводья. От такой неожиданности, мысли попросту разлетелись во все стороны. Остался лишь инстинкт самосохранения, который никогда не подводил.

Мордаунт выхватил шпагу и замахнулся на нападавшего. Луна выкроила силуэт человека в капюшоне. В руке у него мерцало дуло пистолета. Всё дальнейшее произошло очень быстро. Мордаунт рубанул саблей, человек упал, и тут с разных сторон на него набросилось ещё двое. У каждого также было по сабле. Один попытался фехтовать, но Мордаунт выстрелил в него из пистолета. Сейчас было не до дворянского этикета. Это была борьба за жизнь. Испуганный конь тоже сделал своё дело. Когда тот встал на дыбы, Мордаунт направил его на второго нападавшего. Конь ударом копыта опрокинул второго нападавшего навзничь.

Мордаунт спрыгнул с седла и подбежал к раненому противнику. Тот валялся на земле и хрипло дышал, схватившись за бок, куда ему угодил копытом конь. Капюшон слетел с его лица, и на Мордаунта смотрели безумные глаза. В довершение всего, на щеке был шрам. Слишком знакомый ему шрам.

Мордаунт невольно отшатнулся. Всё поплыло перед глазами, и на миг предстала картина, будоражащая кровь.

Битва при Нейзби. Коня Мордаунта ранили, и он сражается пешим. Вдруг залп из мушкета, и что-то пронзает плечо. Он падает. Мир мутится и замирает. От боли он ничего не понимает. Всё слишком ярко, свет режет глаза, и надсадная — о, надсадная! — боль в плече. Вдруг над ним нависает тень. Точнее лицо. Озлобленное, с впалыми щеками и топорщащимися усами. Лицо, всё перепачканное в крови, искажённое желанием убить.

— Роялист. Я погиб, — мелькнуло тогда у Мордаунта в голове.

А руки врага тянутся к шее — липкие и потные, как смерть. Мордаунт вскинулся. Попытался стряхнуть роялиста с себя. Не смог. А руки уже сомкнулись на его шее и душат, душат, душат... Тут как будто сама судьба решила повернуться к нему лицом и сама вложила в его руки кинжал, который он всегда на всякий случай носил с собой. Лезвие порезало щеку роялиста. Тот на мгновение разжал руки, и Мордаунт столкнул его с себя и пополз в сторону. Рука болела, а потому двигался он медленно. А сзади уже вновь настигал враг…

Но тут послышался топот копыт и громовой вопль Грослоу.

— Я спасён, — успел подумать Мордаунт перед тем, как потерял сознание.

Тогда он очнулся в палатке лекаря. Ему перевязывали плечо, трясли, спрашивали — наверное, Грослоу — а перед глазами стояло то лицо.

Вот и теперь оно смотрит на него мутными глазами. Они узнали друг друга. Это он… тот роялист.

Мордаунт потянулся к пистолету.

От сухого выстрела встрепенулись птицы на ветвях и разлетелись чёрными точками по пепельному небу. От едкого запаха пороха засвербело в длинном носу. Мордаунт сел на коня и стрелой полетел к деревушке. Погони не было. Топот копыт удалялся по тропинке и вскоре стих.