Каникулы с каргой (джен)

Сознание возвращалось ко мне рывками. Голова всё ещё кружилась после трансгрессии, а розовый бант, увы, никуда не делся и теперь свисал с плеча, как напоминание о моём унизительном положении. Я открыл глаза и тут же пожалел об этом.

Я находился в просторной комнате, больше похожей на галерею. Или на охотничий трофейный зал. Стены от пола до потолка были увешаны портретами. Но не просто портретами — это была галерея самых выдающихся волшебников всех времён. Мерлин, с его звёздной мантией и бородой до колен. Рядом — Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин (эти двое висели на максимальном удалении друг от друга, что было мудрым решением), дальше — Альбус Дамблдор в молодые годы, Геллерт Гриндевальд с томным взглядом, и даже... Волдеморт. Вернее, Том Реддл до того, как с ним случилось то досадное «косметическое недоразумение».

Там были и десятки других — от известных авроров до прославленных алхимиков...

Но самое жуткое было не это. Под каждым портретом красовалась большая, жирная, самодовольная галочка красной помадой. А в самом конце галереи висел мой портрет — тот самый, с обложки «Вредителей и борьбы с ними», где я особенно удачно прищуриваюсь. Под ним галочки не было...

— О нет, — прошептал я, и моя героическая интуиция забилась в истерике.

— О да, — раздался мелодичный голос за спиной.

Я обернулся. В дверях стояла ведьма. И она постоянно менялась. Мгновение назад это была рыжеволосая красотка, потом — брюнетка с холодными голубыми глазами, потом — Молли Уизли (моё сердце пропустило удар и спряталось где-то в районе пяток), и наконец всё стабилизировалось в образе невероятно красивой девушки. Тёмные волосы ниспадали на плечи волнами, в которых можно было утонуть, глаза сияли, а улыбка была такой, что у менее стойкого волшебника немедленно отказали бы коленные чашечки. У меня они задрожали, но выдержали. Я профессионал!

— Метаморфомаг, — догадался я. — Так вот как вы подбирались ко всем своим жертвам. Меняли внешность, втирались в доверие, а потом — бах!

— Ты такой догадливый, — промурлыкала она, плавно приближаясь. — Ты особенный, Златопуст. Самый красивый, самый обаятельный. Я охотилась за всеми, но ты — главный приз. Ты — жемчужина моей коллекции.

— Я польщён, но вынужден отказаться от чести стать экспонатом, — я попытался отползти, но верёвки (откуда они опять взялись?!) держали крепко.

— Глупенький, — она нежно погладила меня по щеке. — Я пересплю с тобой, выйду за тебя замуж и остепенюсь. Мне пора, знаешь ли. Коллекционирование — это, конечно, увлекательно, но семейная жизнь с самым прекрасным волшебником Англии... Это совсем другой уровень.

Я судорожно сглотнул.

— А если я откажусь?

Она вздохнула и достала из складок мантии изящный флакон с перламутровой жидкостью и покачала им перед моим носом.

— Тогда я просто волью в тебя любовное зелье. Рецепт мой собственный, между прочим. Двенадцать лет экспериментов на Гриндевальде. Он до сих пор мне открытки шлёт из Нурменгарда, бедняжка.

— Ха! — я героически вскинул подбородок. — Ты можешь связать меня, можешь угрожать, но ты никогда — слышишь, НИКОГДА! — не заставишь меня открыть рот и выпить твоё зелье! Я, Златопуст Локонс, не поддаюсь на дешёвые трюки!

Ведьма улыбнулась. Это была улыбка человека, который видит шахматную доску на десять ходов вперёд. Она глубоко вдохнула, наклонилась к самому моему уху и внезапно громко, нараспев, спросила голосом, полным наигранного сомнения:

— А скажи-ка мне, о величайший герой... КТО САМЫЙ КРАСИВЫЙ ВОЛШЕБНИК АНГЛИИ?!

Сработало быстрее, чем заклинание. Мой рот раскрылся сам, рефлекторно. Лёгкие набрали воздух, и я, даже не успев подумать, триумфально проорал:

— Я-Я-Я-Я-Я!!!

В ту же секунду ледяная жидкость полилась мне в горло. Я попытался выплюнуть, но поздно — оно уже скользнуло вниз, обжигая и обещая нечто необратимое. Последнее, что я увидел, — довольное лицо ведьмы, расплывающееся перед глазами...