Инструкция к чудесам: Версия для смертных (джен)

Две фигуры неспешно двигались по тропе у высокого собора. Его тёмные окна, казалось, следили за каждым их шагом. Ровные шпили и строгий орнамент выделяли штаб инквизиции на фоне остальной улицы — парадных домов, застывших в безмолвном противостоянии друг другу.

Седой инквизитор шагал размеренно, перенося корпус вперёд при каждом движении. На первый взгляд — усталый старик. Одет он был не по погоде: тёмная церковная форма строгого прямого кроя, непритязательная для его статуса. Лишь на рукавах чётко выделялись вышитые золотом символы — глаза, вписанные в геометрический узор. Тот же знак повторялся в орнаменте на стенах здания.

Он выпрямился и заговорил, обращаясь к идущему рядом мужчине:

— Ходят слухи, Альберих, — инквизитор скользнул взглядом по фигуре барона, скрытой тёмным дорожным плащом.

Тот не подал виду, что обеспокоен, продолжая движение и не сбавляя шаг.

— Что в твоём доме в последнее время много гостей, — добавил мужчина, расставив акцент на последнем слове.

— Слухи не врут, — коротко отозвался барон.

Август кивнул. Дорожка свернула, и двое мужчин вышли к главным воротам. Инквизитор первым замедлил шаг — впервые за всю прогулку.

— Не ожидал от тебя иного ответа, — произнёс он, разворачиваясь всем корпусом к спутнику.

— Честность — то, что я высоко ценю в людях.

Барон остановился напротив. Его взгляд был обращён к барельефу на стене; лишь спустя мгновение он перевёл глаза на собеседника:

— И потому мы всё ещё говорим.

— Это вторая причина, — тон инквизитора изменился всего на миг. — Позаботься о том, чтобы она не стала единственной.

Барон кивнул.

— Позабочусь, ваша светлость.

Молчание длилось с минуту — достаточно долго, чтобы обозначить окончание визита. Альберих поклонился и развернулся к дороге, удаляясь от здания под пристальным взглядом Верховного инквизитора.

* * *

Время перевалило за полдень. Зимнее солнце заглянуло в окно гостиной; его отблеск поймали бокалы с недопитым вином, стоящие среди потрёпанных карт, разбросанных по кофейному столику у потухшего камина.

Никто так и не ушёл спать: Марв лениво тянулась на софе, на ковре рядом досматривал сон Кассий, а Эшен уснул прямо в кресле у камина и, открыв глаза, с трудом поднялся, разминая плечо пальцами.

— Доброе утро, — протянула Марв сонным голосом.

Она опустила ногу, пытаясь встать, наступила на что-то мягкое и тихо ойкнула, разглядывая препятствие.

— А, это ты… Поднимайся давай.

Кассий ловко схватил её за лодыжку и слегка потянул на себя, серьёзным голосом объявляя:

— Тут проход закрыт! Распоряжение главного!

Получив мягкий удар по груди второй ногой, он тут же отпустил, но общий смех быстро разрядил ситуацию.

— Ладно, — хрипло посмеиваясь, добавил он. — Только не бей больше.

Перед его лицом опустилась рука. Кассий задрал голову: Эшен склонился с привычной вежливой улыбкой. Он неловко схватился за ладонь и, ощутив, как легко его подняли, нахмурился, разглядывая, как ему казалось, не самого крепкого парня.

— А ты силён, умник, — он было собрался хлопнуть его по спине, но не решился, зависнув с поднятой ладонью.

— Однажды он поднял Бел, — кивнула Марв. — Будь осторожен, наш доктор не тот, кем кажется, — добавила она с хитрой улыбкой.

Эшен лишь покачал головой и совершенно серьёзно парировал:

— Не поднял, а придержал. Если знать точку опоры и правильно распределить вес, то…

— То можно от скуки подохнуть. Спасибо, мы знаем.

В попытках сбросить остатки сна все разбрелись по комнате.

Марв подошла к шкафу с книгами и, заметив своё отражение в стеклянной дверце, поморщилась. Выдвинув ящик, она принялась яростно рыться в бумагах, перьях и ворохе закладок, до её вторжения аккуратно разложенных по местам, пока наконец не нащупала щётку для волос.

Кассий отставил бокалы, ловко собрал карты и, как ценный трофей, сунул их в карман изрядно помятых и уже грязных штанов.

Эшен перевязал ленту на волосах, поправил пиджак и на мгновение задержался, наблюдая за остальными.

— Завтрак — нет. Уже обед, — она вслух обозначила план, пытаясь вычесать длинные чёрные волосы: расчёска то и дело застревала.

— Значит, приводим себя в порядок и выдвигаемся.

Она бросила короткий взгляд на обоих:

— Кассий проведёт нас к нужным людям, а мы с Эшеном постараемся сделать так, чтобы местные не поняли, кто мы, раньше времени.

Растрёпанный рыжий наёмник обернулся и скептически оглядел их по очереди, задерживая взгляд то на одном, то на другом. Затем покачал головой и вынес вердикт:

— Не, Марв… Ты себя в зеркало видела? Кожа белая, гладкая, руки чистые — ни мозолей, ни шрамов. Волосы такие, что на три парика хватит.

Он обошёл её по кругу, загибая пальцы:

— Ты либо элитная шлюха, либо дворянка. Никто в порту не поверит, что баба вроде тебя просто так шляется без дела, — закончил он безапелляционно.

Затем подошёл к Эшену и, обходя со спины, внимательно осмотрел его со всех сторон, как диковинный экспонат.

— А доктор… — протянул Кассий. — Этого сожрут сразу. Никто не поверит, что такой красавчик из местных.

Он осторожно приподнял ткань бежевого пиджака:

— В какой только грязи мы не лазили, а ему хоть бы что.

Закончив обход, он остановился посреди комнаты и подвёл итог:

— Вас там не ждут.

— Нас не ждут — верное замечание. Но выбирай выражения в присутствии дамы, — Эшен одёрнул пиджак и поправил очки, строго посмотрев на наглеца.

Дама же перехватила расчёску в другую руку и, потянувшись, стукнула ею болтливого парня по спине. Замахнулась снова — и остановилась, радостно объявляя:

— А ты умнее, чем кажешься! Это же именно то, что нам нужно!

Парни переглянулись: напряжение мгновенно сменилось любопытством и лёгкой паникой — этот тон они оба узнали, и ничего хорошего он не сулит.

— План простой и гениальный. Эшен — ты богатый аристократ, приехавший в доки со мной, чтобы провести ночь. А он, — она указала на Кассия, — твой проводник.

Она чуть наклонила голову, продолжая уже быстрее:

— Если спросят, зачем мы здесь и что ищем, расскажешь историю о большой любви к чужой даме сердца. Изобразим страх перед разоблачением фон Дарком — и вряд ли кому-то придёт в голову проверять, что мы там делаем. Верно?

Доктор побледнел и на мгновение будто разучился дышать. Когда смог наконец вдохнуть — тут же запротестовал:

— Нет. Исключено, Марв. Это самоубийство! К тому же репутация дома… Что скажут люди…

Девушка лишь пожала плечами, убрала расчёску и улыбнулась — хитро, почти беззаботно:

— Есть план получше?

Он медленно покачал головой, ища взглядом поддержки у Кассия. Тот лишь развёл руками. План не нравился никому, но придумать достаточно разумные доводы, способные переубедить Марвранеш, казалось ещё сложнее.

— Значит, единогласно! Вперёд, собираться!

Переговоры в гостиной закончились, так и не начавшись, полной победой над здравым смыслом. Каждый поспешил в свою комнату.

Тёплая вода и свежая одежда ощущались наградой за пройденное испытание. Где-то хлопнула дверь, по лестнице прошуршали шаги — передышка перед новой дорогой оказалась короткой. Жилое крыло второго этажа ненадолго наполнилось приглушёнными звуками, а затем вновь стихло.

Вскоре двое парней уже ждали у двери.

Кассий стоял, прислонившись к стене, в поношенной, но явно любимой одежде: рубаха и кожаная куртка, стянутая ремнями, выглядели удобными и пережившими не одну дорогу. Напротив него Эшен в светлой рубашке и жилете тёплого кофейного оттенка в тонкую полоску казался почти чужеродно аккуратным — пиджак в цвет жилета сидел по фигуре, светлые волосы были собраны широкой лентой, а в линзах в тонкой золотистой оправе очков отражались его глаза и напряжённое ожидание.

В это время Марв захлопнула шкаф, вывалив платья на пол, и принялась перебирать их, безжалостно отбрасывая те, что не устраивали её цветом или фасоном. Наконец из вороха она вытащила одно — роскошное, красное. Атласное, тяжёлое, с золотистой цветочной вышивкой, бегущей по ткани. В тон уже подобранной помаде.

С трудом натянув платье через голову и втиснувшись в корсет, она подошла к двери и, не оборачиваясь, бросила:

— Кому-то из вас придётся затянуть эту штуку. И быстро.

Оба переглянулись.

Кассий тут же кивнул товарищу:

— Иди.

Эшен лишь покачал головой, смущённо выдохнул и тихо проговорил:

— В прошлый раз, когда леди фон Дарк нужна была помощь, я порвал ленты корсета…

Кассий удивлённо хмыкнул и приоткрыл дверь, на секунду задумавшись — не столько о прочности лент, сколько о том, зачем вообще нужен он, чтобы одевать леди.

— Мне сказали… ого. Да ты, оказывается, правда аристократка! — он прошёл в комнату и, стараясь не смотреть слишком пристально, ухватился за ленты. — Как развязать — я понимаю. А как затянуть… ну, не совсем мой профиль. Ты понимаешь.

Марв громко выдохнула и пробормотала раздражённо:

— Давай ты оставишь свои лучшие шутки для тех, кто на них поведётся, ладно?

Она указала пальцами, где тянуть, и, дождавшись, пока ленты будут завязаны, задрала пышный подол, заставив Кассия отступить и прикрыть глаза руками. Под юбкой оказались штаны, закреплённая дорожная сумка и кошелёк. Заметив реакцию парня, Марв усмехнулась.

— Не мечтай. И да — пора на выход.

Он медленно убрал руку с лица и, возвращаясь в коридор, ещё какое-то время улыбался, про себя размышляя, что кошелёк и место его хранения — не последний секрет этой загадочной дамы.

* * *

Собравшись в прихожей первого этажа и накинув мантии, они поспешили выбраться на дорожку у дома — кем-то заботливо расчищенную от снега ещё с утра. Заметив это, Кассий наконец решился задать вопрос, который давно не давал ему покоя:

— У Барона есть слуги? Кроме доктора, разумеется.

Эшен вздохнул и ответил, стараясь не выдать раздражения на очередную глупость:

— Слуги живут в отдельном здании. Им нет нужды постоянно находиться в поместье, — он кивнул в сторону темневшей неподалёку конюшни. — Готовка, уборка, уход за лошадьми и садом. К тому же внутри слишком много тайных проходов…

— И ты молчал?! — наёмник едва не споткнулся — то ли от внезапного осознания, то ли о камень под ногой. — То есть в этом жутком доме есть люди? Живые? Нормальные! И ходы! Чёртовы секретные ходы, доктор! Да это же… всё объясняет!

Марв слушала разговор вполуха, не разделяя ни скепсиса, ни восторга. Для неё поместье было родным домом, сколько она себя помнит — со всеми его странностями, тишиной и холодными коридорами. Девушка ускорила шаг, предпочитая поскорее добраться по ещё не заметённой снегом тропе, тянувшейся под окнами, к воротам тёплого денника. Ледяные корки мягко похрустывали под сапогами, дыхание сбивалось от резкого холода.

— Если вы закончили, — сказала она, с усилием распахивая тяжёлые двери конюшни, не дожидаясь помощи, — я бы хотела поскорее с этим покончить.

Тёплый, густой воздух ударил в лицо — пахнущий сеном, кожей и животным теплом. Лошади в стойлах провожали гостей внимательными взглядами, фыркая и вытягивая морды через перекладины. Пока группа по очереди разбирала снаряжение, в деннике слышался скрип ремней, тихий стук упряжи и негромкое переступание копыт — обычный, успокаивающий шум дороги, которая вот-вот начнётся.

— А какой мне? — спросил Кассий, протягивая руку в перчатке к высокому чёрному фризу, заметно выделявшемуся спокойствием и тяжёлой, ухоженной гривой.

— На твоём месте я бы прочёл, что там написано, — Эшен кивнул на аккуратно оформленную табличку. — И не проверял силу лошадиного укуса на своих пальцах.

Он дёрнул руку назад, отступая на шаг, присмотрелся к табличке и медленно прочитал — почти по слогам. Слушая его речь, Эшен поднял брови. Только сейчас он заметил: их друг по несчастью, похоже, не спроста так рассеян, когда дело касается текста. Отметив это, он всё же не стал комментировать наблюдение вслух.

— А… кусается. Понял, — Кассий кивнул и принял поводья у Марв, которая подвела ему гнедую лошадку. — Так и написано.

Передав первую лошадь, Марв вернулась в денник за своей вороной кобылой — подаренной ей несколько лет назад и давно знавшей хозяйку. Эшен вышел последним, ведя под уздцы светлую лошадь с тёмной гривой. Он задержался у дверей, проверил засовы, убедился, что всё надёжно закрыто, и лишь затем кивнул остальным.

За воротами дорога, всё ещё заваленная снегом, пролетела почти незаметно. Копыта отбивали ровный, приглушённый стихией ритм, и разговоры сами собой стихли.

Впереди начинался самый неприятный участок пути — узкая горная дорога, где никому не хотелось задерживаться. Группа ускорилась, подгоняя лошадей, стараясь пройти опасное место как можно быстрее.

Резвый бег оборвался тревожным ржанием: на въезде в лес животные резко замедлились и нервно попятились.

— Этого нам ещё не хватало… — Марв притормозила кобылу, спешилась и повела её под повод, пока остальные готовились слезать с сёдел.

— Они что-то слышат… волки? — она наклонилась и вытащила из снега большую отсыревшую ветку, с трудом отрывая её от ледяной корки.

Эшен спешился следом и было шагнул к ней, но вдруг остановился и обернулся, вглядываясь в пространство между деревьев. Он ничего там не видел — и уж точно не слышал.

Кассий слез последним, машинально проверил нож на ремне, убедился, что тот на месте, и позволил себе чуть расслабиться.

— Волки, медведи… — фыркнул он. — Я думал, ваша Бел тут уже всё давно съела. Ну или выгнала со своей территории.

Марв собиралась было возразить, но внезапно заметила силуэт среди веток и резко крикнула:

— Там!

Она выставила перед собой ветку; рука дрогнула, поводья выскользнули из пальцев. Всего пара мгновений — и лес наполнился ржанием и быстрым стуком копыт. Лошади сорвались с места и понеслись обратно по дороге. Марв тихо выругалась.

— …Оставьте их. Они найдут дорогу домой, — она испуганно охнула, когда Эшен положил руку ей на плечо.

— Марв, там никого нет, — он внимательно посмотрел в ту же сторону, куда глядела она. — Ты уверена, что что-то видела?

Девушка сердито взглянула на него снизу вверх — на миг показалось, что сейчас она ударит его подобранной веткой.

— Не уверена… Может, ты прав. Я, кажется, схожу с ума, — она опустила голову ему на грудь, медленно выдыхая.

Кассий подбежал ближе, переводя дыхание, и кивнул:

— Ничего там нет, Марв. А лошади… мало ли. Волки сейчас голодные. Идём — если поторопимся, до ночи доберёмся до порта.

Они двинулись дальше, стараясь больше не отходить друг от друга, — провожаемые внимательным взглядом из-за деревьев.

* * *

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда перед глазами уставших путников появились первые огни. Они дрожали вдалеке неровной цепочкой — тусклые, размытые под пеленой тумана. Морской холодный ветер бил в лицо, нёс с собой соль и сырость; волны с глухим плеском разбивались о старый деревянный пирс, оставляя на досках тёмные разводы. Пустые улочки тянулись между складами и заброшенными лавками, пропахшие морем и рыбой.

Место отдавало чем-то зловещим — необитаемым и вымершим, будто город выдохся и пока не спешил впускать новых гостей. Редкие фонарные столбы освещали клочки пространства, выхватывая из темноты мусор, оборванные сети и груды тухлой рыбы, примёрзшей к деревянному настилу. Даже бродячие животные попрятались по закоулкам, гонимые ночной стужей, — ни шороха, ни движения, только бесшумная пляска теней на прогнивших стенах.

Кассий уверенно шагал вперёд, вдыхая воздух полной грудью, словно после долгого отсутствия вернулся туда, где ему всё было по-настоящему родным. Остальные держались поодаль, устало ковыляя за ним, настороженно вглядываясь в тёмные проёмы между домами.

— Добро пожаловать в мой дом! — парень раскинул руки и довольно потянулся, улыбаясь. — Не вешайте нос, немного осталось.

Он ускорил шаг и остановился у входа, дожидаясь спутников под криво висящей на одной петле вывеской. Та тихо поскрипывала на ветру, раскачиваясь из стороны в сторону. Названия не было — только изображение русалки с кружкой пива: нарочито вульгарное, карикатурное, с растянутой ухмылкой и слишком большими глазами, будто нарисованное наспех, без особого таланта и вкуса.

К балке под вывеской были прибиты несколько листов бумаги, потемневших от времени и влаги. Чернила на них расплылись, строки шли вкривь и вкось, исписанные торопливым, неразборчивым почерком — объявления, предупреждения или чьи-то пьяные мысли, уже давно утратившие смысл. Эшен машинально остановился, всматриваясь в буквы, пытаясь разобрать слова, но почти сразу отвёл взгляд и предпочёл не углубляться в местный фольклор и изложение душевных ран в виде непристойных стихов.

— Ха, да не читай ты каждую надпись на заборе, док, — Кассий понимающе кивнул, хитро улыбаясь.

— А то призовёшь ещё какого чёрта морского.

Он толкнул дверь, первым переступая порог шумной таверны. Эшен пропустил Марв вперёд — и их взору предстал новый мир.

Таверна встретила их шумной, давящей волной звуков и запахов. Гул голосов, хриплый смех, звон кружек, скрипка, визжащая где-то у дальней стены, — всё смешалось в единый балаган из тел, локтей и криков. Воздух был тёплым и тяжёлым: пахло солёной одеждой, дымом, дешёвым пивом и рыбой, которые, казалось, здесь ели и проливали годами.

Девушка поспешила натянуть капюшон ниже, почти инстинктивно пряча лицо. В таком месте взгляды не сулили ничего хорошего, а привлекать внимание пьяных моряков — и того хуже.

Кассий же, напротив, казалось, стал выше и выпрямил спину. Он уверенно, по-царски, шагнул в центр зала и, раскинув руки, начал приветствовать знакомые лица, то и дело кланяясь налево и направо. Его тут уже знали — кто-то хлопал по плечу, кто-то кричал с дальних столов, поднимая кружки.

Толпа загудела, и откуда-то из глубины зала раздался хриплый окрик:

— Э-э-э, рыжий живой?! А ну налей ему!

Ярко, но очень небрежно одетая девушка, чей наряд едва прикрывал большую часть тела, ловко вынырнула из толпы, повисла на шее парня и защебетала, смеясь ему в ухо:

— А что ты мне принёс, Гронд? Ты обещал!

Придерживая капюшон у лица, Марв только и успела окинуть взглядом переполненные столы, залитые чем-то липким полы и лица, раскрасневшиеся от алкоголя, прежде чем привыкла к визгу скрипки и глухим ударам чьей-то головы о стол.

Как чей — резкий, командирский голос, перекрывший весь этот хаос:

— А ну завалили пасти!

Гул таверны споткнулся, будто получил по зубам. Дверь за барной стойкой с грохотом распахнулась.

Сначала в проёме показалась массивная грудь, затянутая в корсет явно не по размеру — китовый ус в спицах корсета погнулся, шнуровка угрожающе поскрипывала. Следом шагнула и сама хозяйка: большая, тучная женщина, под тяжёлым шагом которой жалобно застонал дощатый пол. Каждое её движение будто отдавало вибрацией по всему залу таверны. Шум стих почти мгновенно.

— Донна, я так… — Кассий тут же уступил ей дорогу, отступая на пару шагов; портовые девицы, ещё секунду назад вившиеся рядом, исчезли, будто их здесь и не было.

— Ты скажи мне, паскуда, — прорычала женщина, останавливаясь посреди зала, — ты какого же хрена один сюда рожу сунул? Где мои люди, малой?

Её громадные руки, размером с пивные кружки, утонули в боках. Она смотрела сверху вниз, и этот взгляд страшил больше любого удара. Рыжий балагур было растерялся на мгновение — но улыбка тут же растянулась на его лице широкой, почти наглой дугой.

— А я не один! У меня тут, ну… дело. Очень щепетильное. Личное, — он махнул рукой, подзывая пару, всё так же топтавшуюся у порога.

— Слышь, малой, ты воду мне тут не мути… — Донна потёрла подбородок, нахмурившись, но выражение её лица изменилось, стоило Марв сбросить капюшон.

— Ничего себе… это ж откуда ты такую русалочку притащил? Дарковская девка, что ли?

Кассий ловко повёл женщину в сторону, подальше от чужих глаз и ушей, поддерживая под локоть. Он заговорил шёпотом, быстро и уверенно, пока Марв невольно перетягивала на себя взгляды нетрезвых посетителей и портовых девиц, столпившихся у кривой лестницы на второй этаж.

— Тут дело такое… — он кивнул в сторону зала. — Видишь там пижона? Это её любовничек. Им бы… ну, комнату на ночь. Хорошую. Без клопов.

Донна хохотнула — смех её прокатился по таверне, как глухой раскат грома.

— Слышь, девку, что ли, того? — она ткнула Кассия локтем в бок. — А платит чем? И не стрёмно ему, господину твоему? — взгляд её снова скользнул к паре.

Эшен молчал, не рискуя сбросить капюшон сам. Он сжал руку Марв у локтя, изо всех сил скрывая желание провалиться сквозь пол.

— Платит золотом. По двойному тарифу. Но с условием, — Кассий обвёл взглядом собравшихся за спиной гостей и негромко откашлялся.

— Ты ж вроде знаешь, чья это девка? Верно, фон Дарка. Жена, если что. Если он узнает — всё. Кирдык. Парнишку вздёрнут и скормят ручной твари. Ему больше идти не к кому. Мать, выручай.

Донна хмыкала, медленно кивая. Поджав губы, она окинула Эшена внимательным, оценивающим взглядом, заставляя несчастного отвернуться.

— И чего она в нём нашла… Ладно, — женщина убрала с себя руку Кассия и ткнула пальцем в сторону стойки. — Сиди тут.

И только после повернулась обратно к «клиенту»:

— Твоя мадмуазель? Пойдём. Отведу вас в лучшую комнату. Девки! А ну, пошли вон!

Фигуры на лестнице тут же рассыпались, будто их ветром сдуло. Марв поспешила молча натянуть капюшон обратно и мягко толкнула друга вперёд. Тот за всё время сумел лишь кивнуть и неуверенно сделать шаг вслед за хозяйкой.

Кассий было дёрнулся за ними, но его тут же остановили.

— А ты куда попёр? Свечку держать? Тут сиди. Разговор разговаривать будем.

Все трое скрылись на лестнице, а он остался внизу — посреди шума, смеха и запахов, которые с новой силой накрыли таверну: ночь только начиналась.

Спустя пару минут по тяжёлым шагам у подножия лестницы Кассий понял — идут к нему или за ним. Он вскочил с места, готовясь было что-то спросить, но Донна не дала открыть рот: её рука — массивная и уверенная — лёгким толчком в спину указала на дверь за стойкой.

— Куда? Иди давай. Расквартировала я твоих клиентов, не ссы.

Дверь за их спинами захлопнулась, и гул таверны остался снаружи — словно срезанный ножом. Впереди тянулась узкая лестница, ведущая вниз, в сырой винный погреб. Воздух здесь был тяжёлый и влажный, пах старым деревом, плесенью и прокисшим вином. Света фактически не было — лишь редкие огарки свечей да тусклый отблеск масляной лампы у дальней стены.

На одной из бочек расселась тощая длинная фигура. Человек сидел на крышке так, что колени тянулись почти к груди, а спина сгорблена — ещё чуть ниже, и он действительно мог бы свернуться в шар. Лицо же терялось в тени.

— И ты тут? Ладно, сиди, — бросила Донна без интереса.

Она тяжело опустилась в потасканное кресло. Обивка прожжена, заляпана и, судя по состоянию, слышала здесь больше исповедей, чем любой храм.

— Садись, чё встал как чужой?

Кассий юркнул на табурет напротив, выбрав на глаз самый устойчивый. Его взгляд снова и снова возвращался к мужской фигуре в полумраке.

— А он?..

— Он не мешает, — Донна махнула рукой. — Притащит нам выпить.

Она обернулась в сторону бочки, прикрикнув:

— Ты оглох, что ли? Давай. Удовлетвори даму по-быстрому.

Фигура медленно распрямилась, встала на ноги — Кассий дрогнул, вынужденный смотреть снизу вверх.

— По-быстрому — это только мухи ебутся, душа моя, — отозвался мужчина хрипло. — Но для такой красоты неземной… одно слово — и я хоть на край света.

Двигался он не спеша и почти неслышно — его шаги тонули в сыром воздухе погреба. Кассий отметил это краем сознания и тут же пожалел: люди не ходят так тихо.

Фигура скользнула к ящику у стены, поскрипевшему от прикосновения, и вернулась с бутылкой в руке — мутное пойло, с запотевшим зелёным стеклом и давно отсыревшей этикеткой.

Он протянул её на просвет, позволяя увидеть костлявые пальцы с порванной и местами подгнивающей до самых костей плотью и кожей.

Парень поёрзал на табурете и отодвинулся как можно дальше, чувствуя, как спина холодеет.

— Ой, Череп, какой ты артист, — Донна перехватила бутылку и вытащила три стакана. — Тю ё-маё… кто тут бухал без меня?

Она отдёрнула край рубахи и тщательно протёрла каждый стакан по очереди, поплевала для результата, разглядывая каждый на тусклый свет лампы — чище от этого они не становились.

— Чё молчишь, мелкий? — сказала она, не поднимая головы. — Говори, что узнал. Кого видел. И не ври. А то быстро рожу раскрашу — потом будешь девкам рассказывать, как мать наказала.

Череп, вернувшись на место, приглядывал за парнем из тени. Угольки глаз то и дело вспыхивали, как сигнальные огни.

— А чего говорить… — Кассий сглотнул. — Жутко было. Я там чуть не помер, клянусь! Вот хоть убивай — этот барон монстр сам, и семейка такая же!

Он говорил быстро, сбивчиво, стараясь не коситься так часто в сторону бочки, но то и дело следил краем глаза.

— Ага, — Донна глухо стукнула стаканом по крышке бочонка, заменявшей стол. — Это я и без тебя, остолопа мохнатого, знаю.

Она наклонилась вперёд.

— Люди где мои? Чё он там роет в руинах? Камень небось какой драгоценный… знаю я эту породу.

Парень замотал головой и отодвинул стакан, отнекиваясь всеми силами.

— Я тебе такое сейчас расскажу — это надо на трезвую… — он вдохнул, понизил голос, придавая словам зловещие нотки.

— Дом. Жуткий. Там такая тварь обитает… глазищи — во! — он развёл руки в стороны, — зубы, когти… хвост! Крылья…

Тут же резво вскочил с табурета, показывая рост.

— И это… его животина!

Он замолчал, выжидая. Ответом стали только кивки да тяжёлое дыхание — кажется, его рассказ не впечатлил искушённую публику.

— А ещё книга, — добавил он тише. — Книга… кусается. Руку мне, между прочим, почти откусила! — парень задрал рукав, оголяя следы на запястье.

Череп коротко хмыкнул, лениво похлопал.

Донна, прижав ладонь ко лбу, тяжело выдохнула.

— Ага. А я — владычица моря, её величество «Дива Морская».

— Да не вру я! — Кассий подался вперёд. — Там дальше хуже!

Он наклонился к женщине и заговорщически прошептал:

— Какая-то вооот такая детина ночью пришла. Ни слова не сказала — а шороху навела. Не веришь? Ладно. А я и не прошу!

Жутковатый тип покачнулся на бочке — он внимательно слушал, проявив интерес к разговору только сейчас.

— Мальчишка не врёт, — голос его прозвучал резко, будто кто-то провёл ножом по стеклу. — Только дохрена не договаривает. Да, Кассий?

Тот с размаху шлёпнул себя по груди — страх отступил, и он громко, с нотками обиды, заорал:

— Не, ну ты слышала?! Череп мне верит!

Он осёкся и тут же хлопнул себя по лбу — из головы на радостях вылетело главное.

— А-а-а! Селина Рао. Знаешь такую? Мерзкая аристократка из жуткого дома…

Донна опрокинула стакан залпом, хлопнула им о край бочки и утвердительно кивнула.

— Знаем такую. Заходит.

Окинув парня тяжёлым взглядом и выдохнув, она добавила с нотой иронии в голосе:

— А ты, я смотрю, обзавёлся друзьями, как в мир вылез? Смотри… не бросай мать.

Кассий боялся дышать. Вот он. Тот самый след, и его нельзя упустить. Прикинув в уме, он начал издалека:

— Мне бы узнать, у кого она тексты купила… Мне для дела. В долгу не останусь. Всё отработаю. Надо — сам в руины полезу!…

Женщина хмуро разглядывала щуплого паренька, взвешивая слова и риски. Затем обернулась к Черепу, но тот лишь коротко кивнул, не поворачивая головы к говорящим.

— Везёт тебе, рыжий, — Донна поднялась и махнула рукой. — Найду тебе человека. — наклонилась над парнем, добавив в назидание: — Но ещё раз спиздишь… сам знаешь. Сайлуса бабам тебя скормлю.

Кассий не стал отвечать — только быстро кивнул, поклонился и рванул к выходу. Уже на лестнице в последний раз невольно оглянулся: фигура в тени так и осталась неподвижной.

Сердце колотилось где-то в горле, но мысль была одна — поскорее выбраться наверх и рассказать остальным.

* * *

Разместившись в довольно большой и, на удивление, чистой для подобного места спальне, Марв долго молчала, глядя в окно. Снаружи тянулась пустая улица — редкие огни, влажный камень, тени деревьев, шевелящиеся от ветра. Она наблюдала за этим безмолвием, не решаясь тревожить изрядно уставшего доктора.

Эшен, стянув мантию, молча осмотрел комнату. Большая кровать, шкаф, несколько почти догоревших свечей, дающих мягкий, неровный свет. Он осторожно отодвинул занавес, скрывавший соседнее помещение, и обернулся — взглядом на девушку у окна. Подумав пару секунд, скрылся за тканью.

За занавесом показалась уборная. Лепестки цветов, рассыпанные, видимо, прошлым постояльцем, липли к влажному полу; большое корыто и полотенца. Отмыв руки в тазу у стены, он расстегнул пуговицы рубашки у шеи и задержал взгляд на своём отражении. Усталость читалась так явно, что её нельзя было игнорировать снова. Парень медленно покачал головой.

Прежде чем снять пиджак и жилет, прислушался. Шагов не было слышно. Голосов — кажется, тоже. Никто за ними не шёл. Это ощущение — непривычное, почти невозможное для последних дней — отозвалось в груди тихим облегчением. Пройдя глубже в комнату, он опустил руку, проверяя воду в деревянном корыте. Тёплая. От поверхности поднимался густой мягкий пар. Сейчас этого было достаточно, чтобы дотянуть до утра.

Марв услышала негромкий плеск воды, наклонила голову, прислушиваясь. Улыбка сама появилась на губах — мягкая, почти незаметная. Она подошла к занавесу и осторожно заглянула внутрь.

Эшен разместился в воде, закрыв глаза, позволяя себе распустить волосы; его плечи были опущены — впервые за долгое время.

Девушка сбросила платье и дорожные вещи, стараясь не издать ни единого лишнего звука, и какое-то время просто смотрела, выглянув из-за дверного проёма, не мешая. Затем тихо вошла и медленно опустилась в воду.

Когда он почувствовал чьё-то движение, Марв уже была рядом. Она мягко прикрыла его губы пальцами, улыбаясь. Не дав испугаться, тут же повернулась спиной, устраиваясь так, чтобы он мог обнять её.

Он машинально потянулся к очкам, но её рука легко остановила его.

— Тебе не нужно смотреть на меня, — сказала она, укладывая голову ему на плечо и закрывая собой ряд аккуратных хирургических швов на его груди. — Я хочу видеть твою спокойную улыбку. Ничего больше не нужно.

Он опустил руку и положил на её талию, глубоко выдыхая, словно наконец позволил себе это сделать.

— Хорошо… я попробую.

Марв кивнула и закрыла глаза. Впервые за все эти безумные дни мир не требовал спешки.