Новая жизнь. (джен)

Первый день слушаний Тори запомнила как череду вопросов, на которые она отвечала, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Она говорила о работе, о квартире, о том, что бросила пить. Она показывала фотографии Аарона, рассказывала о том, как они живут, как он ходит в школу, как у него появились друзья.

Адвокат Харрисонов слушал её с вежливой улыбкой, которая бесила Тори больше, чем если бы он оскорблял её в лицо. Когда она закончила, он поднялся и задал один вопрос:

— Миссис Миньярд, вы признаёте, что оставили Эндрю в системе опеки на шесть лет? Что вы не искали его, не интересовались его судьбой, пока не решили, что готовы к материнству?

Тори сжала зубы. Она знала, что он прав. Она знала, что со стороны это выглядит именно так. И она не могла доказать обратного.

— Я признаю, что совершила ошибку. Но я исправляю её.

— Исправляете? — переспросил адвокат. — Или просто хотите заполнить пустоту в своей жизни после того, как потеряли всё?

Тори молчала. Она видела по глазам судьи, по тому, как адвокат Харрисонов улыбался, — она проигрывает.

Когда слушание закончилось, она вышла из зала и прислонилась к стене. Лютер подошёл к ней, но ничего не сказал. Он стоял рядом, и Тори знала о чем он думает, в его идеальном мире она не должна была проиграть. Но она проигрывала. И она знала, как исправить это.

Вечером Тори сидела на кухне и смотрела на телефон. Она думала о словах адвоката Харрисонов и чувствовала, как внутри снова кипит привычный лед.. Он был не прав. Это не она оставила Эндрю. Не она не искала его. Она никогда не была Тильдой. Она — Тори.

Она набрала номер адвоката.

— Завтра мы меняем тактику, — сказала она. — Перестаём доказывать, что я хорошая мать. Доказываем, что они — плохие опекуны. У нас есть доказательства. Фотографии, показания учителя, запись бывшего воспитанника. Мы предъявим их завтра. И если суд не примет их, мы подадим встречное обвинение. В жестоком обращении с ребёнком.

— Это рискованно, — сказал адвокат. — Если мы проиграем...

— Мы не проиграем. Я не могу себе позволить проиграть. Сделайте всё, что нужно. Соберите свидетелей. Приготовьтесь к бою.

Второй день слушаний начался с того, что адвокат Харрисонов снова задал вопросы о её прошлом. Тори отвечала спокойно, холодно. Она знала, что это часть игры. Она не позволит выбить себя из равновесия.

Когда её адвокат поднялся, он сказал:

— Ваша честь, мы хотим предъявить доказательства, которые, по нашему мнению, имеют прямое отношение к делу. Мы считаем, что приёмная семья Харрисонов не является безопасной для ребёнка.

Адвокат Харрисонов попытался возразить, но судья разрешила продолжить. Тори смотрела, как её адвокат достаёт фотографии, вызывает учителя, включает запись бывшего воспитанника.

Учитель говорил тихо, но чётко. Он рассказывал о синяках, о том, как боялся говорить. Бывший воспитанник говорил о наказаниях, о криках, о том, как его заставляли молчать. Голос его был ровным, но Тори видела, как дрожат его руки.

Адвокат Харрисонов пытался оспорить доказательства. Он говорил, что фотографии могут быть подделаны, что показания учителя — ложь, что бывший воспитанник просто хочет отомстить.

— Ваша честь, — сказала Тори, вставая. — Я прошу провести медицинское освидетельствование Эндрю. Если в этой семье действительно всё в порядке, они не будут против.

Судья посмотрела на неё долгую минуту, затем кивнула.

— Заседание переносится на завтра.

Тори ждала в коридоре, когда врач выйдет из кабинета. Врач подошёл к ней и сказал:

— У мальчика множественные гематомы на теле. Признаки систематического физического насилия. Это не могло случиться случайно.

Тори закрыла глаза. Она победила. Но она не чувствовала радости. Она чувствовала только пустоту.

Судья огласила решение в тот же день. Родительские права Тильды Миньярд на ребёнка Эндрю Доу восстанавливаются. Семья Харрисонов лишается права на опекунство. Дело передаётся в прокуратуру для возбуждения уголовного дела.

Эндрю передали ей через час. Он стоял в коридоре суда, маленький, худой, с огромными глазами, в которых застыла настороженность. Тори смотрела на него и чувствовала, как её ломает. Она видела перед собой не того человека, которого любила в прошлой жизни, — просто напуганного ребёнка.

— Здравствуй, Эндрю, — сказала она.

Он молчал. Он смотрел на неё с подозрением, с холодным любопытством. Он не хотел, чтобы его забирали. Она видела это по его глазам.

— Я знаю, что ты боишься, — сказала она. — Я знаю, что ты не хочешь никуда идти. Но я обещаю тебе: я не сделаю тебе больно. Мы просто пойдем домой, кстати там тебя ждет твой брат

Он смотрел чуть нахмурившись, как будто слово брат было ему не знакомо. Затем уточнил:

— Там есть другой мальчик?

Тори замерла, она не ждала вопроса

— Да, — сказала она. — Его зовут Аарон. Вы близнецы. Вы очень похожи.

Эндрю смотрел на неё с любопытством.

— Похожи?

— Да. Вы родились в один день. Вы похожи как две капли воды.

Он молчал, обдумывая это. Тори видела, как его глаза слегка загораются. Она не знала, что это значит. Но она знала, что это важно.

— Я хочу увидеть его, — сказал он наконец.

— Он ждёт тебя дома, — ответила Тори. — Мы поедем к нему.

Дом встретил их тишиной. Мария сидела на кухне с Аароном, который сжимал в руках плюшевого мишку. Когда он увидел Эндрю, он замер на мгновение, а затем подошёл ближе.

— Ты мой брат? — спросил он.

Эндрю смотрел на него с любопытством. Он рассматривал Аарона, сравнивал его лицо со своим отражением. Они действительно были похожи.

— Да, — сказал он наконец. — Мы похожи.

Аарон улыбнулся. Он протянул ему мишку.

— Это тебе. Я знал, что ты придёшь.

Эндрю взял игрушку и посмотрел на неё. Он ничего не сказал. Но Тори видела, как его плечи слегка расслабились.

Мария подошла к Тори и тихо спросила:

— Всё прошло хорошо?

— Да, — ответила Тори. — Они мои. Оба.

Мария кивнула и ушла, оставив их одних. Тори стояла в дверях и смотрела, как два мальчика смотрят друг на друга. Она не знала, что будет дальше. Она не знала, сможет ли она сделать их счастливыми. Но она знала, что будет пытаться.

Вечером Тори сидела на кухне и смотрела, как мальчики сидят в гостиной. Аарон пытался показать Эндрю свою коллекцию игрушек. Эндрю смотрел на них с настороженным любопытством. Он не улыбался. Он не играл. Он просто наблюдал.

Тори почему-то не могла отвести глаз. Впереди были много трудностей. С Аароном было не легко, но он с самого начала звал ее мамой, как будет с Эндрю она не хотела даже загадывать. Но она была готова. Она была готова ко всему.

Но внутри неё всё ещё жил страх. Страх, что она не сможет дать ему то, что ему нужно. Страх, что она не сможет стать той матерью, которой он заслуживает. Она смотрела на него и видела не Эйджея — она видела просто ребёнка. Ребёнка, которому нужна безопасность. И ей нужно было узнать его. Понять его. Дать ему это.

Она встала и подошла к ним. Она села на пол рядом с Эндрю и спросила:

— Хочешь, я расскажу тебе сказку?

Эндрю посмотрел на неё с подозрением.

— Какую?

Тори не знала. Она не помнила сказок. Но она начала рассказывать первую, которая пришла в голову. О мальчике, который жил в тёмном лесу и боялся всего вокруг. О том, как он нашёл дом.

Эндрю слушал. Он не перебивал, не задавал вопросов. Он просто слушал. И Аарон потом спросил:

— Мамочка, а ты можешь читать нам каждый вечер?

Ночью, когда мальчики уснули, Тори сидела на кухне и смотрела на дверь спальни. Она слышала их дыхание, тихое и ровное. И думала, что надо не только спасать, но и жить с ними, и для них.

Она подошла к окну и посмотрела на ночной город. Где-то там, в будущем, была Лили Джексон, которую ещё можно было спасти. И Ники, и Жан. Она все равно будет пытаться. Но еще было время, до того момента как она понадобится им, было время, и его нужно было еще прожить. Сосредоточиться на простых вещах: дети, школа, одежда для Эндрю, маленькие ритуалы, для них и для нее самой.

Тори сжала кулаки и закрыла глаза.

— Я сделаю это, — прошептала она.

Она открыла глаза и повернулась к комнате. Два мальчика спали в одной комнате. И завтра будет много дел.