Остров таких далеких сокровищ! (джен)

Утро, пришедшее раньше обычного, было бледное, туманное, с низкими облаками, которые цеплялись за вершины холмов, никак не желая уходить в море. Элуис не спала всю ночь — сидела в крестьянском доме, привалившись к стене, и смотрела на мать, которая лежала на чужой кровати, бледная, но уже пришедшая в себя. Джим спал рядом, свернувшись калачиком, и Скелет устроился у него на груди, мурлыча во сне.

Она думала о таверне. О разбитых окнах, о перевёрнутых столах, о разлитом роме, пропитавшем доски насквозь. О теле Билли Бонса, которое так и осталось лежать посреди зала, пока стражники не унесли его в сарай.

«Восстанавливать, — сказала она себе обреченно — Всё восстанавливать. И денег почти нет...»

Золото из сундука? Мать не разрешила взять ни фартинга сверх положенного. Оставшиеся гинеи так и лежат в сундуке — или уже уплыли с пиратами? Элуис не знала. Она забрала только карту и бумаги, прихватила пистолет — тот самый, изящный, с серебряной насечкой, — и на этом всё.

— Элуис.

Она подняла голову. В дверях стоял Уильям Браерс — хмурый, невыспавшийся, с кружкой горячего молока в руке.

— Пей — сказал он, протягивая кружку. — Ночь была долгая. Сегодня будет длиннее

— Спасибо, мистер Браерс, — она взяла кружку, отхлебнула. Молоко было тёплым, с мёдом, и немного согрело изнутри.

— Туда приехал мистер Данс, — сказал Уильям. — Таможенный надзиратель. Хочет поговорить с тобой. И с твоей матерью, если она придёт в себя

Мать уже проснулась. Услышав голоса, она приподнялась на локте, и Элуис помогла ей сесть.

— Я в порядке, — сказала Мария Хокинс тихо, но твёрдо. — Что нужно этому мистеру Дансу?

— Расспросить о том, что случилось, — ответил Уильям.

Элуис и мать переглянулись.

— Хорошо, — сказала Элуис, вставая и поправляя рубаху. — Я расскажу.

--

Мистер Данс оказался человеком лет сорока, коренастым, с красным обветренным лицом и цепкими серыми глазами, которые, казалось, замечали всё. Он стоял на крыльце таверны, заложив руки за спину, и оглядывал разгром, который оставили после себя пираты.

— Хозяйки Адмирала Бенбоу, — сказал он, когда Элуис и Мария вышли к нему. — Сочувствую вашему горю. Страшная ночь. Но вы живы, и это главное.

— Не все, — тихо сказала Мария. — Капитан... Билли Бонс... он умер.

— Я знаю. — Данс кивнул в сторону сарая, где лежало тело. — Мои люди осмотрели его. Он был пиратом, миссис Хокинс. Старым, больным, но пиратом. С такими не церемонятся.

— Он был нашим постояльцем, — возразила Мария. — И умер в нашем доме.

— И оставил вам сундук, полный золота, — Данс усмехнулся. — Неплохая плата за постой, миссис Хокинс. Но золото — не главное, верно? Я слышал, пираты искали что-то ещё, но что именно?

— Мы взяли только то, что нам причиталось, — твёрдо сказала Мария. — За постой и еду. Ни фартинга больше.

Элуис почувствовала, как сердце сжалось. Она автоматически прижала руку к груди — под рубахой по-прежнему лежал свёрток с картой и тетрадью.

— То, что они у меня, — сказала она после паузы. — Капитан перед смертью сказал: не дать им добраться до сундука. Я поняла это так, что самые ценные вещи нужно спрятать. Я их и спрятала.

— Покажите их мне, если хотите — попросил Данс.

Элуис замялась

— Я хотела показать это доктору Ливси...

— Правильно, правильно! — тут же перебил её Данс — доктор почтенный уважаемый человек здесь, к тому же судья

Данс задумался, потирая подбородок. Потом сказал:

— Вам нужно показать это доктору Ливси и сквайру Трелони. Если кто и может распорядиться этими бумагами, если они так важны, с умом — так это они. И потом... — он понизил голос, — они были друзьями вашего покойного отца, насколько я помню

— Я не могу оставить мать и Джима, — неуверенно сказала Элуис.

— Мы поедем вместе, — сказал Данс. — Я вас отвезу. Это недалеко. И недолго. Через час-два вы вернётесь.

Мария Хокинс, которая всё это время стояла у двери и слушала, подошла к дочери и взяла её за руку.

— Поезжай, — сказала она тихо.

— Мама...

— Джим останется со мной, и Скелет тоже. А ты поезжай и сделай так, чтобы наша беда не была напрасной,

Элуис обняла мать, поцеловала сонного Джима в лоб, погладила Скелета, который требовательно мяукнул, и вышла на улицу, где мистер Данс уже держал под уздцы своего коня.

— Садитесь позади, — сказал он. — Держитесь крепко.

И они поскакали.

--

Доктора Ливси не оказалось дома. Служанка, пухлая румяная девушка, разводила руками и причитала:

— Уехал, сэр, он уехал. Ещё вчера, сразу после обеда. К сквайру Трелони, в его усадьбу. Сказал, что вернётся через несколько дней....

— Хорошо, — перебил Данс. — Элуис, держись. Едем дальше.

Лошадь устала, но несла их резво. Усадьба сквайра Трелони показалась из-за холма внезапно — белое каменное здание с колоннами, с широкой лестницей и английским садом, спускающимся к реке. Данс осадил коня у крыльца, помог Элуис спуститься, и они вошли внутрь.

Лакей в ливрее проводил их в кабинет сквайра — большую комнату с дубовыми панелями на стенах, с портретами предков и огромным столом, заваленным картами, книгами и чертежами.

За столом сидели двое мужчин

Доктор Ливси — без парика, в простом домашнем сюртуке, но всё такой же спокойный и внимательный — поднялся при их появлении.

— Элуис? Мистер Данс? — он подошёл к ним, нахмурившись. — Как обстоят дела? Что-то с таверной? С матерью?

— Всё в порядке, доктор, — сказала Элуис, хотя «в порядке» было громко сказано. — Произошло... много чего. И нам нужен ваш совет.

Второй человек за столом поднялся следом.

Сквайр Трелони был полной противоположностью доктору — высокий, крепкий, дородный, с широким, добродушным, энергичным лицом, раскрасневшимся от недавнего ужина и, возможно, от изрядной порции портвейна. Он хлопнул ладонью по столу и воскликнул:

— Данс! Старый друг! И мисс Хокинс! Дочь Артура Хокинса, царствие ему небесное! Как вы здесь очутились? Садитесь, садитесь, выпейте с нами, рассказывайте!

— Джон, дай людям слово вставить, — усмехнулся Ливси, но без злобы. — Элуис, что произошло?

Она рассказала. Всё о Билли Бонсе, чёрной метке, о налёте пиратов, о том, как она пряталась в отдушине, о Слепом Пью, раздавленном лошадью. Рассказала спокойно, деловито, хотя внутри у неё всё дрожало.

Когда она закончила, в кабинете повисла тишина.

— Чёрт возьми, — сказал наконец Трелони. — Чёрт возьми! Девушка, вы — герой. Ваша мать — герой. Вы спасли карту из рук пиратов, вы не побоялись остаться одна в доме с этими мерзавцами... — он вскочил и принялся мерить шагами комнату. — Ливси, ты слышал? А мы тут сидим, пьём портвейн, обсуждаем какие-то пустяки!

— Я слышал, — Ливси был серьёзен. — И я очень сожалею, что не смог приехать. Я подвёл их.

— Не подвели, — сказала Элуис уверенно — Вы не могли знать. И потом, вы дали нам лекарства. Вы осмотрели Капитана. Вы сделали всё, что могли.

— Она права, — кивнул Данс. — Разбойники нагрянули внезапно. Но теперь их следы остывают. Мы отправили отряд в бухту — корабль, который они оставили, ушёл в море ещё до рассвета. Догнать не удалось.

— Корабль ушёл, — повторил Трелони. — А бумаги, которые они искали, здесь — он повернулся к Элуис. — Вы привезли их с собой, конечно же?

— Да, — Элуис достала из-за пазухи свёрток и положила его на стол. — Вот. Всё, что я нашла.

Трелони и Ливси обменялись взглядами. Сквайр протянул руку к свёртку, но доктор остановил его.

— Подождите, — сказал Ливси. — Сначала — мистер Данс. Он рассказал свою часть. Он устал. Ему нужно отдохнуть.

— Ничего, — Данс покачал головой, но Элуис заметила, как он побледнел и привалился к спинке стула. — Я подожду. Дело это... нешуточное.

— Дело государственное, если не ошибаюсь — поправил Трелони. — Но сначала — карта. Элуис, вы позволите?

— Я для этого приехала, — ответила она серьезно

Сквайр развернул свёрток, достал бумаги. Тетрадь — потрёпанную, в кожаном переплёте, исписанную мелким, неровным почерком — отложил в сторону. Конверт — запечатанный сургучом, с оттиском, похожим на череп — взял в руки, повертел, подышал на печать.

— Это печать пиратская — сказал он задумчиво — Я узнаю. Череп и скрещённые кости.

— Вскрывайте, — сказал Ливси.

Сквайр сломал печать. Из конверта выпал лист плотной, пожелтевшей бумаги, которую мужчина поспешил развернуть

Элуис смотрела поверх плеча Трелони иу видела очертания острова: два холма, бухта, отметки. Сейчас, при свете свечей, в уютном кабинете, карта казалась таинственной, древней, будто сама тянула к себе

Трелони прочитал вслух заметки на полях:

— «Высокое дерево на плече Подзорной Трубы, направление к С. от С-С-В. Остров Скелета В, -Ю-В. и на В. Десять футов».

Он поднял глаза, и в них горел огонь.

— Ливси, — сказал он изменившимся голосом. — Доктор. Друг мой. Вы понимаете, что это значит?

— Понимаю, — Ливси был спокоен, но Элуис заметила, как его пальцы слегка дрожат, когда он рассматривает карту. — Это карта острова, на котором Флинт закопал свои сокровища. Сорок лет пиратства. Тысячи награбленных монет. Целое состояние.

— Состояние? — Трелони рассмеялся — громко, восторженно. — Тысячи состояний! Да казна самого Георга не идет в сравнение с этими богатствами! Ливси, я не могу сидеть на месте! Бросайте вашу нелепую работу! Мы должны немедленно... Бристоль! Корабль! Команда! Через три... Нет, через две недели... А, к черту все — через десять дней мы отплываем!

— Джон, — Ливси поднял руку. — Давайте не торопиться. Это опасное предприятие. Пираты не оставят карту просто так. Они будут искать её, возможно, будут следить за каждым нашим шагом.

— Пусть следят! — Трелони ударил кулаком по столу. — У меня есть деньги, есть друзья, есть имя. Я найму лучших моряков, куплю самый быстрый корабль. И мы опередим этих мерзавцев. Мы приплывём первыми, заберём сокровища и привезём их в Англию с честью и славой!

— Слава — это хорошо, — Ливси покачал головой. — Но риск, огромный риск.

— А без риска нет приключений! Вот оно, о чем мечтает каждый мужчина, передо мной! — воскликнул Трелони. Он повернулся к Элуис, сияя, как медный таз. — Мисс Хокинс, вы — счастливица. Вы держали в руках то, о чём мечтают тысячи. Вы спасли карту от пиратов. Ваше имя войдёт в историю!

Элуис смотрела на карту, на разгоревшиеся глаза сквайра, на задумчивое лицо доктора. И в этот момент что-то перевернулось у неё внутри.

Остров Сокровищ.

Она вспомнила, как в детстве забиралась на утёс и смотрела на море, представляя себя капитаном, штурманом, исследователем. Как отец рассказывал ей о дальних странах, о кокосовых пальмах и синих лагунах, о белых парусах на горизонте. Как она клялась себе — когда-нибудь, когда-нибудь она отправится в плавание.

«Приключение, достойное любого мужчины! — глаза её загорелись — А я ничем ни хуже любого мужчины, это уж точно!»

— Сквайр Трелони, — сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем она сама ожидала. — Возьмите и меня с собой.

Трелони замер. Ливси поднял бровь. Данс, прикорнувший у стены, открыл глаза.

— Что? — переспросил сквайр.

— Возьмите меня с собой на корабль, — повторила Элуис. — Я хочу плыть с вами к Острову Сокровищ. Пожалуйста!

Трелони замялся. Он посмотрел на Ливси, потом на Данса, потом снова на Элуис. Его добродушное лицо приняло выражение неловкости.

— Мисс Хокинс... Элуис... — начал он осторожно. — Вы... вы ещё молоды. И... как бы это сказать...

— Мне шестнадцать, — возразила Элуис. — Полных шестнадцать лет! Я работаю в таверне с восьми, я умею стрелять, фехтовать, управляться с лодкой ни хуже парней в деревне! Я знаю море. Мой отец был моряком.

— Это всё так, — Трелони почесал затылок. — Но вы... вы девушка, Элуис. Понимаете? В море женщинам не место. Это опасно. Пираты, шторма, болезни... да и команда... матросы — народ грубый. Как бы с вами чего не случилось.

— Я всю жизнь ношу мужскую одежду и прислуживаю пьяным матросам! — Элуис не отступала. — Я справлюсь. И потом, вы же не оставите меня одну? Вы тоже будете на корабле. Доктор Ливси будет. Вы не дадите меня в обиду.

— Элуис, — Ливси заговорил мягко, но твёрдо. — Дело не только в опасности. Ваша мать осталась одна с маленьким братом. Таверна разгромлена. Им нужна ваша помощь.

— Мама... Мама справится, — сказала Элуис, хотя в душе заныло. — Она сильная. И Джим — он уже не маленький. А если я привезу с острова сокровища — я смогу восстановить таверну, купить новый дом, дать Джиму образование. Я смогу всё!

Трелони и Ливси переглянулись.

— Она упрямая, — заметил доктор.

— Вся в отца, — вздохнул сквайр. — Знаете, Элуис, ваш отец был таким же. Когда он загорался идеей — его невозможно было переубедить.

— Тогда не пытайтесь! — воскликнула Элуис. — Пожалуйста. Это мой шанс. Я ждала его всю жизнь.

Трелони посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. Потом вдруг рассмеялся — звонко, раскатисто, и хлопнул ладонью по столу так, что карта подскочила.

— Чёрт возьми! — воскликнул он. — Беру! Беру вас, мисс Хокинс! Будете нашим матросом, будете нашим юнгой! Ливси, что ты скажешь?

— Я скажу, что вы сумасшедший, — ответил доктор, без злобы. — Однако... в этом предприятии нам пригодятся люди смелые и преданные. А Элуис доказала, что она и смела, и преданна. Я не буду возражать.

— Тогда решено! — Трелони вскочил и торжественно протянул Элуис руку. — Добро пожаловать в команду, мисс Хокинс. Через десять дней мы отплываем из Бристоля. Я куплю корабль, найду капитана, соберу лучшую в Англии команду. А вы — вы будете нашим талисманом!

Элуис пожала его широкую, тёплую ладонь. Сердце её колотилось где-то в горле, глаза блестели

— Спасибо, сквайр, — сказала она. — Я вас не подведу! — и она вытянулась в струнку, как по команде

Ливси подошёл к ней и положил руку на плечо.

— Ты уверена? — спросил он тихо, чтобы не слышал Трелони. — Обратного пути не будет. Если мы отплывём — назад будет только через океан.

— Уверена! — ответила Элуис. — Я никогда не была так уверена ни в чём в своей жизни, доктор!

Доктор посмотрел ей в глаза, честные и храбрые, потом кивнул и отошёл.

— Тогда готовься, — сказал он. — Через десять дней — Бристоль. А пока... возвращайся к матери. Ей нужно знать, что ты решила.

Элуис кивнула, попрощалась со сквером и доктором, и вышла из кабинета. Мистер Данс, уже проснувшийся и отдохнувший, шёл за ней, покачивая головой.

— Ну и дела, — бормотал он. — Ну и дела. Девчонка — и в пираты? В плавание? С ума сойти.

— Не в пираты, — поправила Элуис, садясь позади него на коня. — К сокровищам — это разные вещи.

— Ох, не скажите, мисс, — вздохнул Данс, трогая поводья. — Очень часто это одно и то же.

Они поскакали обратно в Блэк-Хилл. Ветер свистел в ушах, солнце уже поднялось над горизонтом, и море блестело внизу, как живое серебро.

Элуис думала о том, что она только что сделала.

Она согласилась на самую безумную авантюру в своей жизни. Она оставит мать, брата, таверну — всё, что знала и любила — и отправится за тридевять земель, на поиски сокровищ, которые, возможно, даже не существуют.

И она не жалела.

«Ни капли!»