Восстань, погасшая душа! (джен)

Утром Симус стремительно оделся и пулей вылетел из спальни — я даже встать с кровати не успел.

— Думает, что сам тронется умом, если слишком долго пробудет с тобой в одной комнате? — хмыкнул Рон.

— Его проблемы, — сказал я и начал одеваться.

Остальные лишь изредка поглядывали на меня.

— Гарри… Что у тебя все-таки с глазами? Я никогда не видел, чтобы у кого-то они так светились, — начал допытываться Рон.— Мне кажется, что их больше пугает именно это.

— Все в порядке. Нет таких болезней или проклятий, при которых светятся глаза, — спокойно ответил я.

Разъяснения на эту тему не входили в мои планы. Слишком долго, да и Рон вряд ли поймет. Если вообще хоть на грамм поверит. Как, впрочем, и остальные. В гостиной мне сразу бросился в глаза огромный плакат на доске объявлений:

ГРЕБИ ГАЛЕОНЫ ГРАБЛЯМИ!

Приток карманных денег отстает от твоих расходов? Хочешь маленько разжиться золотишком? Свяжись через общую гостиную Гриффиндора с Фредом и Джорджем Уизли, готовыми предложить нетрудную и почти безболезненную работу с неполным рабочим днем (всю ответственность, однако, несет нанимающийся).

— Нет, это уже ни в какие ворота! — грозно заявила Гермиона, срывая лист, приколотый Фредом и Джорджем поверх объявления о дате первой вылазки в Хогсмид, которая должна была состояться в октябре.

— Надо будет поговорить с ними, Рон.

Рон всполошился:

— Почему?

— Потому что мы старосты! — сказала Гермиона, вылезая через портретный проем. — Кому, как не нам, останавливать это безобразие?

Рон ничего не ответил, но по его мрачному виду я понял: перспектива останавливать Фреда и Джорджа, когда они чем-то загорелись, совершенно его не радует. Меня же заинтересовало другое. В Хогсмид выпустят только в октябре. Но Киделл должен прислать посох раньше. Как же туда выйти? Память Гарри пришла на помощь — был тайный ход рядом с Гремучей ивой. Кроме того, у Гарри были Карта Мародеров и мантия-невидимка. Все было на месте, в чемодане. Значит, не проблема.

Пока мы шли к завтраку, Рон и Гермиона снова говорили о несущественных, на мой взгляд, вещах. Сначала Рон стал возмущаться о том, как строить «единство факультетов перед лицом опасности» со слизеринцами. Войдя же в Большой зал и увидев среди преподавателей Граббли-Планк, они снова завели разговор о Хагриде. Я принимать участие в этих беседах не собирался. Строить единство при таком раздоре, вот так, прямо сейчас и срочно — смысла нет. А Хагрид… Ну какая разница, где он? Вернется — спросим.

Впрочем, тот факт, что у них находятся время и силы болтать по пустякам, несмотря на якобы «нависшую угрозу», явно говорит о том, что настоящей опасности нет. Да и Орден Феникса, по моим наблюдениям, не очень-то походил на полевой штаб по борьбе с Темным Лордом. Особенно меня смешили все эти «меры безопасности», которые принимал Грюм. Это больше походило на игру. Особенно когда он пытался задержать выход всех из-за опоздания Подмора (будто это был ключевой боец всего Ордена), или моя «охрана» на Тисовой улице, состоящая из старой сквибки и сомнительного торговца краденым барахлом, который запросто бросал свой пост, не особо опасаясь последствий.

Если это «передний край» борьбы с Волдемортом… то война уже проиграна. А он, если верить воспоминаниям о кладбище, действительно опасный человек. Как и его союзники. Даже этот жалкий Петтигрю запросто убил человека по приказу. А ведь у Волдеморта есть люди и посерьезнее. И кто им противостоит? Дамблдор? Кингсли? Хромой Грюм, которого легко вывести из строя одним толчком гравитационной магии? Люпин, который не контролирует свою сущность оборотня и может порвать как своих, так и чужих? Ну а все эти Подморы, Динглы и Флетчеры вообще не выглядели как бойцы.

Смех, да и только.

Мои размышления прервала подошедшая к нам темнокожая девушка. Анджелина Джонсон, охотник из сборной по квиддичу.

— Привет, Гарри. Слушай, я теперь капитан команды. Нам нужен другой вратарь вместо Оливера. Отборочные испытания в пятницу, в пять часов, и я хочу, чтобы собралась вся команда — надо посмотреть, как впишется новичок.

Ах, ну да, квиддич… Надо закрыть этот вопрос раз и навсегда.

— Анджелина. Я в этом году не играю. Вычеркни меня из состава и начинайте поиск нового ловца.

— Что?! — выкрикнул Рон. Анджелина просто уставилась на меня с открытым ртом.

— Я много пережил летом. Сейчас у меня тяжелое положение из-за… всего этого. Мне будет трудно сосредоточиться на игре, да и лишнее внимание привлекать не стоит. Пойми меня правильно.

— Ну… ладно, — Анджелина выглядела совершенно растерянной. — Тебе виднее, конечно. Но если ты передумаешь…

— Нет, — отрезал я. — Я думал об этом все лето. Решение окончательное.

— Да, Гарри, удивил… Теперь еще и ловца искать, — удрученная Анджелина отошла от стола.

Поскольку Гермиона уже знала о том, что я не буду играть, она восприняла это спокойно. Рон же сидел как громом пораженный, даже про еду забыл.

— Гарри… — наконец выдавил он. — Ты…

— Я все сказал, Рон. Сказал предельно понятно. Повторять не буду.

Дальнейшие расспросы прервали близнецы, которые отвлекли Рона и Гермиону разговорами про учебу и свои изобретения. Меня их болтовня интересовала мало, и я к ней не прислушивался. Но Рон продолжал обиженно на меня поглядывать.

Первым уроком была История магии. Преподавателем был призрак, профессор Бинс, который зачитывал свой материал настолько монотонно, что даже меня стало клонить в сон. Рон пытался было подбить меня играть в «виселицу», но я отказался и стал просто конспектировать учебник, не прислушиваясь к бубнежу призрака. Рон от этого заскучал еще сильнее и к концу урока заснул, да так крепко, что его пришлось расталкивать.

— Что, по-твоему, будет, — холодно спросила Гермиона Рона, когда Бинс, закончив лекцию, уплывал сквозь классную доску, — если я в этом году не дам тебе конспектов?

— Я завалю СОВ, — ответил Рон. — Совесть твоя это выдержит, Гермиона?

— Получишь по заслугам, — парировала она. — Ты даже не пытаешься его слушать!

— Еще как пытаюсь! — возразил Рон. — Просто у нас ни мозгов твоих нет, ни памяти, ни сосредоточенности. Не очень-то любезно с твоей стороны подчеркивать тот факт, что ты умнее нас.

— Не говори глупостей, — сказала Гермиона, — бери пример с Гарри. Он, в отличие от тебя, слушал и не жалуется.

— Я не слушал, — честно ответил я.

— Но я же видела, ты записывал… Да и конспект у тебя есть.

— Он читает по учебнику. Можно его не слушать, а просто выписывать важные события из книги. Для этого не нужно быть профессором, Рон.

Рон уже совсем надулся и пробурчал что-то нечленораздельное. Гермиона же явно хотела возразить, но задумалась.

Следующим уроком было Зельеварение. Снейпа все боялись, да и память Гарри тоже была переполнена ненавистью к этому преподавателю.

— Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал Снейп, быстро подойдя к столу и оглядев класс, — я бы счел уместным напомнить, что в июне вы будете держать серьезный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я все же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы «удовлетворительно». Иначе вам придется столкнуться с моим… неудовольствием.

Его тяжелый взгляд в этот момент остановился на Невилле, который судорожно сглотнул.

— По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжал Снейп. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моем классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придется со мной распрощаться.

В этот момент он попытался посмотреть на меня, видимо надеясь на то что я не выдержу его презрительного взгляда. Но он столкнулся с моим непроницаемым взглядом, горящим тусклым золотом. Тут же отвернувшись и, видимо, потеряв запал, он быстро пошел к доске.

— Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это — Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а то и беспробудный сон, поэтому пристально следите за тем, что делаете. Ингредиенты и способ приготовления, — Снейп взмахнул волшебной палочкой, и они тотчас появились на доске. — Все, что вам необходимо, находится в шкафу. (Дверца распахнулась.) — В вашем распоряжении полтора часа… Приступайте.

Все тут же принялись за работу. Ученики были максимально сосредоточены, хотя я не понимал, что тут сложного. С концентрацией у меня проблем не было, и я предельно точно, как алхимик, выполнял инструкцию, не отвлекаясь ни на что. Наконец, как и было сказано в рецепте, над котлом должен был появиться серебристый пар. Впрочем, Снейп как раз уже об этом объявил. Осмотревшись, я заметил, что мало у кого зелье получилось. От котла Рона несло тухлыми яйцами, в котле Невилла варево превратилось в нечто, напоминающее цемент. Гойл и вовсе поджег мантию. Серебристый пар шел только от котлов Гермионы и Малфоя, который самодовольно ухмылялся.

Снейп остановился у моего стола и посмотрел на мой котел так, будто увидел нечто из ряда вон выходящее. Но стоило мне поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза — как он снова спешно отвел взгляд и ушел прочь, не сказав ни слова. Лишь отойдя к доске, он скомандовал разлить зелья по флаконам, подписать их и сдать для оценки.

— Как у тебя зелье получилось? — обиженно пробубнил Рон.

— Я просто следовал инструкции.

— Я тоже следовал! — упрямо заявил он. — Тогда почему твое зелье воняло как ведро помоев?

— Да, Рон! Нужно быть внимательнее, — вмешалась Гермиона. — У Гарри получилось отличное зелье! И несправедливо, что профессор не сказал ему ни слова.

К счастью, после этого урока был обед, и Рон отвлекся на еду. После обеда было Прорицание, которое на деле оказалось просто мусорным предметом. Рон бы жаловался и дальше, но теперь смотрел на меня с опаской. Я же достал небольшую книгу по магии, прихваченную из особняка Блэков, и незаметно ее читал. Трелони же вещала про сны, да еще и дала задание вести дневник сновидений. Видимо, придется выдумывать. Если я действительно буду записывать то, что вижу, дневник выйдет довольно однообразным: практически каждую ночь мне снилось Древо Эрд и бесконечные просторы Междуземья. Но какой смысл рассказывать об этом местной алкоголичке? То, что она злоупотребляла хересом, ни для кого не было секретом.

— Это же надо — сколько всего назадавали! — жаловался Рон. — Бинс — письменную работу в полметра длиной о войнах с великанами, Снейп — треть метра об использовании лунного камня, а теперь еще Трелони — месячный дневник сновидений! Значит, правду сказали Фред и Джордж про год перед СОВ. Если еще теперь эта Амбридж что-нибудь задаст…

Я лишь пожал плечами. Чушь все это. Конечно, писать много, но тут, по крайней мере, никто не пытается тебя убить.

Когда мы вошли в класс Защиты от Темных Искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней была та же, что и вчера вечером, пушистая розовая кофточка, а макушку увенчивал черный бархатный бант.

В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется.

— Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам. Несколько человек пробормотали в ответ:

— Здравствуйте. — Стоп-стоп-стоп, — скривилась профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Еще раз, пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся!

— Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс.

— Вот и хорошо, — сладким голосом пропела она. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберем, перья вынем.

Едва она начала урок, как стало понятно, что он такой же мусорный, как и Прорицания. Сперва Амбридж произнесла длинную и полную «воды» речь, в которой раскритиковала предыдущих преподавателей и их методы преподавания ЗОТИ. За ней последовала не менее длинная и нудная лекция про новую, утвержденную Министерством программу. Причем она часто прерывалась, заставляя класс отвечать на каждый ее вопрос хором, громко и четко.

Наконец она задала читать и конспектировать первый параграф. Пробежавшись по тексту взглядом, я убедился, что книга — полнейший мусор. Только теория, причем изложенная максимально обтекаемо. Я снова достал фолиант, который начал изучать на Прорицаниях, и погрузился в чтение, не обращая внимания на происходящее. Благо, Амбридж не особо следила за тем, что именно читают ученики.

Но спустя некоторое время спокойствие стала нарушать Гермиона, попытавшаяся выпытать у профессора, когда мы будем изучать полученные знания на практике. Даже после первого ответа Амбридж я понял, что ничего, кроме теории, она преподавать не будет. Достаточно было просто на нее посмотреть: какой из нее боец с темной магией? Но Гермиона не унималась, и я не особо понимал причин ее упрямства. Она же умная, должна догадаться. И не идти на конфликт.

— Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? — продолжала упорствовать Гермиона.

— Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж всё тем же фальшиво-ласковым тоном.

— Нет, но…

— Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска…

— Ну и какой от этого толк? — громко спросил Дин. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо…

— Ваше имя, будьте добры, — оборвала его Амбридж.

— Дин Томас.

— Итак, мистер Томас?

— Я согласен с Гермионой, — заявил Дин. — Если на нас нападут, без риска не обойдется.

— Я вынуждена повторить, — сказала профессор, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой.

— Вы что, ожидаете нападения во время моего урока?

— Нет, но…

Профессор Амбридж снова перебила его:

— Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить. — Но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников. Поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках.

— Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим…

— Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения темных сил…

— Ничего подобного, — вступилась Гермиона, — мы просто…

— Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер!

Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее.

— Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам.

— Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Дин. — Но даже от него мы массу всего узнали!

Тут уже я не выдержал и мысленно схватился за голову. Ну что за идиоты? Неужели непонятно, что спорить с ней бесполезно? Тем более, кто вы такие? Ученики, которые толком не могут даже грамотно выразить свою позицию. Она же преподаватель, да еще и чиновник Министерства. С такими вступать в открытую конфронтацию нельзя. Это всё равно что, имея в руках лишь тупой меч и не имея никакой тактики, бросаться на битву с Годриком Сторуким или Астелем. Просто бежать, выставив клинок. Несусветная глупость. Впрочем, какой Годрик — этих крикунов обычные, рядовые враги порвут и не подавятся.

Но безумие Гермионы оказалось заразным, и в спор продолжали вступать новые студенты.

— Ваша рука не поднята, мистер Томас! — проверещала Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение… Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх.

— Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Темных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное?

— При хорошем владении теорией у вас на полностью контролируемых экзаменах не будет никаких трудностей с выполнением некоторых заклинаний, — либеральным тоном ответила Амбридж.

— Без всякой практики, без тренировки? — с недоумением спросила Парвати. — Правильно ли я поняла: первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене?

— Повторяю: при хорошем владении теорией…

И тут я не выдержал — громко хмыкнул, услышав эту чушь. Теорией… Да при таком подходе ты и с садовыми вредителями не научишься бороться, не говоря уже о темных сущностях. Что нужно делать, по ее мнению, при встрече с врагом? Цитировать конспекты? Или швырять в него учебник?

Видимо, заметив мой насмешливый вид, Амбридж наконец обратила на меня внимание.

— Вы что-то хотели сказать, мистер Поттер? — прищурилась она.

— Нет, — холодно ответил я. — Иначе я бы поднял руку.

— Но что тогда вызывает у вас смех?

— Мне обязательно отвечать?

— Да. Я вас вызываю. Встаньте и ответьте на мой вопрос.

Я медленно поднялся.

— И что за вопрос?

— Вы меня невнимательно слушали? Повторяю: что вызывает у вас смех? Вас не устраивает программа Министерства?

Спорить с ней я не собирался. Лишнее расходование энергии.

— Меня всё устраивает, вопросов нет, — сказал я, собираясь сесть.

— Мистер Поттер, я не разрешала вам садиться. И я вижу, что вы лжете, чтобы избежать дальнейших расспросов. Впрочем, вам не привыкать ко лжи — вы и так всё лето распространяли лживые слухи о том, что якобы Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился.

— Это не ложь. Он действительно возродился.

Амбридж сделала паузу, видимо, ожидая продолжения, но его не последовало. Я же пожалел, что позволил втянуть себя в эту перепалку. Тут внезапно вскочил Рон.

— Да! Гарри дрался с ним!

— А Седрик? — тут же вскочила Лаванда Браун. — Кто убил Седрика?

— Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, — металлическим голосом отчеканила профессор. — И хватит вскакивать с мест, не поднимая руки! Забыли? Минус десять очков Гриффиндору!

Все притихли.

— Теперь вы видите, мистер Поттер, до чего доводит распространение лживых слухов? А теперь слушайте все! Министерство ручается, что никаких темных волшебников не возрождалось, и ничего за пределами Хогвартса вам не угрожает. Поэтому Министерство убеждено, что вам хватит лишь теоретических знаний. Если вы всё же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих».

Я снова не выдержал и, садясь на место, откровенно усмехнулся.

— И всё-таки, мистер Поттер, я настоятельно прошу поделиться, что же вас так веселит? И скажите уже, наконец, правду. При всех, не стесняясь. И, я уверена, мы разрешим это недоразумение.

— Правду?

— Да! — кивнула Амбридж, и ее губы расплылись в отвратительно-приторной улыбке.

Ну что ж… Я не хотел, но вы сами меня вынудили. Она явно добивалась провокации. Хочешь правду? Получай.

— Волдеморт возродился, — мой голос прозвучал ровно и тяжело, заполнив класс. — Я видел его так же ясно, как сейчас вижу вас. И у него много сторонников — сильных темных магов, которые плевать хотели на законы Министерства. И вся ваша теория, вся ваша «новая программа» — это бесполезный мусор, от которого пользы не больше, чем от перышка при битве с драконом. Вы можете жить и дальше, окружив себя иллюзией безопасности, убеждая себя, что всё хорошо и никакого Волдеморта нет. Но когда окажется, что это правда, никто из вас не будет готов. И вы просто умрете, даже не осознав, что произошло. Я не отказываюсь от своих слов, но и убеждать в этом кого-либо больше не собираюсь, в том числе и вас. А вот верить мне или нет — ваше личное дело.

После моей речи в классе воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на меня со страхом. Я же, не дожидаясь разрешения, опустился на стул. Наконец Амбридж пришла в себя. Было видно, что она едва сдерживает кипящую ярость, но вскоре она с усилием снова натянула на лицо приторную улыбку.

— Еще минус десять очков с Гриффиндора. И… подойдите сюда, мистер Поттер.

Амбридж вынула из сумки маленький свиток розового пергамента, расправила его на столе, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать. Все молчали. Спустя примерно минуту она скатала пергамент и волшебной палочкой запечатала свиток так, чтобы я не смог его развернуть.

— Отнесите профессору Макгонагалл, — сказала она, протягивая мне послание.

Я взял свиток и вышел. Конечно, было глупо поддаваться на провокацию, но… было очевидно, что она именно этого и добивалась. Впрочем, я её не боялся. Что она мне сделает, если подумать? Вряд ли эта женщина средних лет в розовой кофточке внезапно обернется могущественным божеством вроде Марики Вечной и решит обрушить на меня небеса. А ведь даже Марику я сразил.

— Фу-ты ну-ты, это же Поттер-обормоттер! — захихикал Пивз, прервав мои размышления, и уронил две чернильницы, которые, разбившись, забрызгали стены кляксами. Я едва успел отскочить.

— Да пошел ты отсюда, Пивз! — прошипел я. Но полтергейст не унимался.

— У-тю-тю, наш обормоттер оборзел! — кривлялся Пивз, летя следом за мной по коридору и поглядывая искоса. — Что на этот раз, мой прекрасный обормотный друг? Слышим голоса? Видим видения? Говорим на… — Пивз издал могучий неприличный звук, — неведомых языках?

— Последнее предупреждение, урод. Заткнись и оставь меня в покое.

Но Пивз продолжал распевать:

Зря ты, Гарри, нос задрал,

Все ты врешь, и все ты врал!

Никакой ты не герой,

А обычный псих дурной…

— Я тебя предупреждал. Не жалуйся, — процедил я. Я активировал печать Мелины, призвал посох и не раздумывая врезал в Пивза Осколком кометы блестящего камня. Полтергейст истошно заорал, когда плотный поток магической энергии снес его, вышвырнув наружу вместе с вырванным из каменного проема окном, мимо которого мы как раз проходили.

Грохот поднялся страшный. Я оглянулся — в коридоре никого не было. Посох после заклинания тут же растворился в воздухе. Да, призыв этого фантомного оружия отнимает слишком много сил. И каждый раз тратить столько энергии ради одного заклинания… Скорее бы уже Киделл закончил мой собственный посох.

Тут одна из дверей раскрылась, и в коридор выглянула Макгонагалл.

— Что за шум?!

— Пивз окно разбил, — спокойно ответил я, чтобы избежать дальнейших расспросов.

— А вы почему не на уроке, Поттер?

— Вот, — я протянул ей розовую записку от Амбридж.

— Пойдемте со мной, Поттер.

Я последовал за ней в кабинет. Дверь закрылась за мной сама собой. — Итак, — грозно обратилась ко мне профессор Макгонагалл.

— Это правда?

— Что именно? — спросил я ровным голосом.

— Это правда, что вы повысили голос на профессора Амбридж?

— Да.

— Вы обвинили ее во лжи?

— Да.

— Вы сказали ей, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился?

— Да.

Профессор Макгонагалл тяжело опустилась за письменный стол и, хмуря брови, посмотрела на меня. Затем произнесла:

— Возьмите-ка печенье, Поттер.

— Что взять?

— Печенье, — раздраженно повторила она, указывая на жестянку с шотландским клетчатым узором, лежащую поверх многочисленных бумаг. — И сядьте.

Я сел. Макгонагалл положила записку перед собой.

— Поттер, вы должны вести себя осторожнее. Плохое поведение на уроках Долорес Амбридж может обернуться для вас гораздо большими неприятностями, чем потеря факультетских очков и отработки.

— Я понимаю. Я повел себя неразумно, поддавшись на ее провокацию. Ей было выгодно выставить меня лжецом при всем классе, тем самым подтвердив то, что всё лето строчил обо мне «Пророк».

— Она вас провоцировала?

— Да.

Макгонагалл задумалась.

— И всё же… Я призываю вас быть еще осторожнее.

Где-то вдалеке прозвенел звонок на перемену. Над головой и повсюду вокруг раздался слоновий топот сотен вырвавшихся на свободу учеников.

— Здесь говорится, что вам надо будет оставаться на отработки каждый вечер на этой неделе, начиная с завтрашнего, — сказала профессор Макгонагалл, снова взглянув на розовый пергамент.

— Ну и ладно, — пожал плечами я.

— Я могу идти?

— Идите… — как-то неуверенно произнесла Макгонагалл, глядя мне вслед.

Разумеется, новость о том, что я вступил в перебранку с Амбридж, разлетелась по всей школе со скоростью лесного пожара, и когда я шел к ужину, за спиной то и дело слышались многочисленные шепотки:

— Он говорит, что видел, как Седрика Диггори убили…

— По его словам выходит, что он дрался Сами-Знаете-С-Кем…

— Да брось ты…

— Кому он мозги хочет запудрить?

— Ну не на-адо…

Но мне было все равно. Пусть говорят что хотят. Ужин прошел в молчании. Рон, как всегда, был занят едой, видимо, так и не простив мне отказ от квиддича и то, что на уроках я отказываюсь заниматься фигней вместе с ним. Гермиона же, кажется, о чем-то напряженно думала. Только когда мы вернулись в гостиную, Рон и Гермиона попытались обсудить Амбридж и в очередной раз вспомнили про проклятую должность. Лишь мой призыв начать наконец делать домашнее задание заставил их замолчать.

Впрочем, Рон замолчал ненадолго и вскоре отошел от нас с Гермионой. Он направился к братьям, которые испытывали на младшекурсниках свои изобретения вроде «Забастовочных завтраков». Их прервала Гермиона, которая по-прежнему серьезно относилась к обязанностям старосты. Поначалу Фред и Джордж подняли ее на смех, но она применила убийственный аргумент — угрозу написать матери. Это заставило близнецов угомониться.

— Спасибо за поддержку, Рон, — язвительно бросила Гермиона, когда они вернулись.

— Ты отлично разобралась с ними сама, — пробормотал Рон.

Видимо, он ей так и не помог в споре с братьями.

— Ты всё сделал? — удивилась Гермиона, глядя на мои исписанные пергаменты.

— Да. Я просто не отвлекался.

Она удивленно на меня посмотрела, но ничего не сказала. Потом открыла сумку. Я думал, что она уберет туда книги, но вместо этого она достала два уродливых шерстяных предмета. Аккуратно положив их на столик у камина, она пристроила сверху несколько скомканных клочков пергамента и сломанное перо, после чего отступила на шаг, чтобы оценить впечатление.

— Именем Мерлина, что ты такое делаешь? — спросил Рон, глядя на нее как на чокнутую.

— Это шапки для эльфов-домовиков, — бодро ответила она, начав наконец складывать в сумку учебники. — Я летом их связала. Без волшебства я вяжу очень медленно, но в школе, думаю, дело пойдет гораздо быстрее.

Рон сделал такой вид, будто у него заболели зубы. Я тоже вспомнил про Г.А.В.Н.Э.

— Так нельзя, — сердито сказал Рон. — Ты пытаешься всучить им эти шапки хитростью. Хочешь освободить их против их желания.

— Разумеется, они желают освободиться! — возразила Гермиона, но лицо ее порозовело. — И не смей трогать шапки, понятно?

— Ладно, — пробурчал Рон и, решив, что даже на списывание у него сил не осталось, пошел к спальням.

Гермиона тоже собиралась уйти, но я ее остановил.

— Гермиона, подожди. Мы договаривались потренировать боевые заклинания.

— Гарри... У меня сил нет... — устало проговорила она.

— Давай хотя бы место найдем. Желательно подальше ото всех. Ты староста, тебе можно и после отбоя ходить.

— Хорошо. Давай на восьмой этаж, там вроде больше свободных помещений.

Я только поднялся в спальню, чтобы занести книги и на всякий случай захватить Карту Мародеров и мантию-невидимку. Мы поднялись на восьмой этаж. Там действительно было много пустых классов, но все они оказались слишком захламлены. Мы продолжили поиски и пошли дальше по коридору. Остановились у забавной картины с троллями в розовых балетных пачках. Даже Гермиона устало улыбнулась. Но едва мы двинулись дальше, как она сначала отстала на шаг, а потом споткнулась. Я вернулся и подхватил ее за локоть.

— Спасибо, Гарри. Мы пошли снова, но тут она остановила меня, положив руку на плечо. — Гарри! Посмотри!

Неожиданно в глухой стене появилась дверь.

— Что это? Скрытое помещение?

— Неужели... — Гермиона решительно открыла дверь, и мы оказались в просторном зале.

В одному углу зала была небольшая библиотека и несколько кресел, остальная же часть была пустой. Стены были явно укреплены, у стен стояли мишени и манекены для тренировки.

— Ого... Хорошее помещение. Настоящий тренировочный зал.

— Но его тут не было! И двери не было! Это же... Выручай-комната! Я слышала о ней от старшекурсников. Эта комната появляется, когда кому-то очень нужна! И каждый раз принимает разный вид!

— Это полезно. Я как раз думал о зале для тренировок. Думаешь, подойдет?

— Конечно! — просияла Гермиона. — Это отличное место! Только давай завтра. Сегодня я и правда очень устала.

— Давай. Только... Не говори Рону.

— Почему? Он же наш... друг? Мы будем скрывать от него?

— Да. Ты же видишь, что он учиться не любит. Для него даже письменные задания — непосильный труд. А практиковать с ним стихийные заклинания...

— Да, тут ты прав, — согласилась Гермиона.

— Только мы будем тут заниматься. И вдвоем, не по одиночке. Без спарринг-партнера или наблюдателя со стороны плохо.

— Хорошо.

Мы запомнили место и вернулись в гостиную, после чего разошлись по своим спальням.

Следующий день начался так же рутинно. Предстояли уроки Чар, Трансфигурации, Ухода за магическими существами и Травологии. Каждый предмет начинался с того, что преподаватель долго говорил о важности подготовки к СОВ и, как обычно, задавал огромные, по мнению Рона, домашние задания. Уроки прошли почти спокойно, если не считать того, что на Уходе за магическими существами Рон едва не начал драку с Малфоем, который не особо лестно высказался о Хагриде.

— Рон, — сказал я, силой оттащив его в сторону. — Тебе проблем мало? Ты еще и с Малфоем решил спорить? Сколько тебе лет, что ты поддаешься на его подколки?

— Но он сказал, что Хагрид...

— Какая разница, что он сказал? Что от этого изменится? С Хагридом всё будет в порядке, где бы он ни был. Он полувеликан, а они очень живучи. Он и падение гриффиндорской башни на голову выдержит. Не дури.

Наконец рыжий заткнулся.

— Видишь теперь? — шепотом сказал я Гермионе, когда мы оказались рядом.

— Да... — протянула она.

Но после уроков меня ждало наказание у Амбридж. Я пришел в ее кабинет к назначенному времени. На все поверхности были наброшены ткани — кружевные или обычные. Стояло несколько ваз с засушенными цветами, каждая на своей салфеточке, а на одной из стен висела коллекция декоративных тарелочек с яркими котятами, которые различались, помимо прочего, повязанными на шею бантиками.

— Добрый вечер, мистер Поттер.

— Добрый вечер, профессор Амбридж.

— Ну что ж, садитесь, — сказала она, показывая на маленький столик, покрытый кружевной скатертью, у которого она заранее поставила стул с прямой спинкой. На столике, явно дожидаясь меня, лежал чистый пергамент.

— Мистер Поттер, вы наказаны за распространение скверных и вредных историй в целях саморекламы. Вы напишете для меня некоторое количество строк. Нет, не вашим пером. Вы воспользуетесь моим пером. Специальным. Вот, пожалуйста.

Она протянула мне черное перо, длинное и тонкое, с необычно острым кончиком.

— Я попросила бы вас написать: «Я не должен лгать», — мягко сказала она.

— Сколько раз? — спросил я, довольно убедительно имитируя вежливость.

— Столько, сколько понадобится, чтобы смысл впечатался, — ласково ответила Амбридж. — Приступайте.

Она отошла к своему столу, села и склонилась над стопкой пергаментов, которые, скорее всего, были сданными на проверку письменными работами. Я приподнял острое черное перо, но понял, что кое-чего не хватает.

— Вы не дали мне чернил.

— О, чернила вам не понадобятся, — заверила меня профессор Амбридж с крохотнейшей смешинкой в голосе.

Я поднес острие пера к бумаге и вывел: «Я не должен лгать». Слова, появившиеся на пергаменте, были написаны чем-то ярко-красным. Те же слова возникли и на тыльной стороне моей правой руки, будто прорезанные невидимым скальпелем. Но не успел я отвести взгляд от свежих надрезов, как их затянуло гладкой кожей — осталась лишь небольшая краснота.

Я оглянулся на Амбридж. Она смотрела на меня, растянув в улыбке большой жабий рот.

— Да-да?

— Нет, ничего, — ровно ответил я.

Это наказание? Писать пером, которое царапает мне руку? Я написал еще раз. Да, неприятно. Может, это и произвело бы впечатление на выросшего в тепличных условиях подростка. Но не на меня.

Боль... Что есть боль? Там, где я провел последние... даже не знаю сколько лет, я к этому привык. Там не было смерти как таковой, но это не значило, что мне не могли наносить страшные травмы или убить. Точнее «убить», нанеся такой урон, чтобы я лишь воскрес у ближайшего источника Благодати и отправился на новый круг. Чего со мной только ни делали! Про то, как меня протыкали мечами и копьями, и говорить смешно. На меня обрушивали метеориты, кометы, огромные сгустки магии, жгли огнем, морозили, сбрасывали в пропасть... Короткая вспышка чудовищной боли — и я снова просыпаюсь рядом с благодатью. Живой, целый, хотя секунду назад сходил с ума от агонии, которая, казалось, заполонила всю видимую вселенную. Я привык к явлениям куда более чудовищным. И она думала, что это жалкое перышко заставит меня хотя бы скривиться?

— Вы не пишете, мистер Поттер.

— Задумался, извините.

Я снова написал «Я не должен лгать». В этот раз рана затягивалась чуть хуже. Впрочем, я незаметно применил Молитву исцеления, и на коже не осталось даже шрамов. Амбридж этого не заметила.

Нет, на эту ерунду уходит слишком много времени, которое можно провести с пользой. От Амбридж надо избавляться. Она создает слишком много помех. Она — препятствие. А препятствия надо устранять.

Она снова подняла глаза, я снова написал «Я не должен лгать», ни единым мускулом не показав, что мне больно. Нет, я тут сидеть три часа не собираюсь. Амбридж надо убрать, но нужно продумать всё так, чтобы отвести от себя подозрения. Это не Междуземье, где рубанул мечом — и проблемы нет. Тут надо действовать тоньше. А я не привык к тайным операциям, надо подумать.

Но сначала — избавиться от пера. Судя по всему, это какой-то темный артефакт. А любой артефакт можно перегрузить, влив в него слишком много энергии. Я сконцентрировался и пустил магию через правую руку, направляя ее прямо в перо. Оно задрожало и начало стремительно нагреваться.

— Поттер, вы снова не... — начала было она. Но тут перо с сухим треском лопнуло у меня в руках, забрызгав всё вокруг кровью и черными осколками. Я едва успел зажмуриться.

— Что случилось?!

— Ваше перо... сломалось.

— Что вы сделали?!

— Ничего. Вы всё видели. Палочки у меня в руках нет. А невербальную магию я еще не проходил. Да и кто в пятнадцать лет может ею пользоваться?

Амбридж продолжала потрясенно смотреть то на меня, то на сломанное перо.

— Ладно, — она замялась, встала и достала палочку.

— Репаро! Продолжайте, мистер...

Но стоило мне коснуться пергамента, как перо развалилось снова. Она еще раз попыталась использовать Репаро с тем же результатом. В конце концов я нарушил молчание:

— Если это артефакт, его обычным Репаро не починить, — спокойно заметил я.

Амбридж выглядела настолько сбитой с толку, что даже не разозлилась. Она лишь растерянно пялилась на обломки.

— Ладно... Идите пока. Но завтра приходите в это же время.

— Да, профессор Амбридж. До свидания.

Я вышел. И хотя напоследок Амбридж снова натянула на себя приторную улыбку, было видно, что произошедшее выбило ее из колеи. Я же, вернувшись в спальню, крепко задумался.

Амбридж надо убрать. И как можно скорее. Причем так, чтобы комар носа не подточил...

Воспользовавшись тем, что в спальне никого не было, я соорудил на кровати чучело из подушек и опустил полог. Затем накинул мантию-невидимку. Несколько человек, в том числе и Невилл, видели, как я заходил в башню, это обеспечит алиби. Я взял метлу, кое-как спрятав ее под мантией, и осторожно спустился вниз. Подождал, пока несколько студентов выйдут из гостиной, и бесшумно прошмыгнул через портретный проем.

Дальше я добрался до ближайшего открытого окна в коридоре, осторожно оседлал метлу и вылетел наружу, стараясь, чтобы полы мантии не развевались на ветру. С погодой очень повезло — к вечеру опустился густой туман. Я аккуратно, на минимальной скорости подлетел к окну комнаты Амбридж. Сверился с Картой Мародеров — она там. Сидит в своих личных покоях, смежных с кабинетом ЗОТИ.

Чуть раздвинув полы мантии, я выставил свободную руку и мысленно призвал посох. Теперь нужно сосредоточиться. Магии придется отдать много.

Я сконцентрировался. Вокруг призрачного посоха начали закручиваться плотные магические потоки. Сначала едва заметные, потом всё сильнее, еще сильнее... Залп!

КОМЕТА АЗУРА!

Ослепительный сине-зеленый луч ударил из навершия посоха, со звоном снес стекло и ворвался в комнату. Я вцепился в метлу обеими руками, чтобы меня не отбросило отдачей. Каким-то чудом мантию не сорвало потоком воздуха. Посох тут же растаял в ночи.

Я снова достал Карту. Точка с именем «Долорес Амбридж», судя по всему, валялась посреди класса. Мертвая или нет — непонятно. Но как ее выбросило из комнаты в соседний кабинет? И что меня действительно напрягло — за дверью кабинета, в коридоре, едва шевелилась еще одна точка. Альбус Дамблдор.

ЧТО?!

Впрочем, времени на раздумья не было. Я рванул обратно к своему окну. Так же тихо и незаметно мне удалось прошмыгнуть обратно в гостиную, а затем и в кровать.

Спустя пятнадцать минут взъерошенный Рон резко отодвинул полог моей кровати.

— Гарри, ты спишь, что ли?!

— Да, задремал. А что? — сонно отозвался я.

— Там такое произошло! В кабинете Амбридж что-то взорвалось! Даже Дамблдор пострадал, хотя он просто рядом по коридору проходил. Там столько народу сбежалось...

— А что взорвалось?

— Неизвестно. Всех сразу разогнали по спальням. Преподаватели собрались, люди из министерства прибывают... Я смотрю — тебя нигде в гостиной нет...

— Да тут я был, спал. Взорвалось, значит? И что, ей не помогла её теория?

— Видимо, не помогла, — с ухмылкой ответил Рон.