BTS в Хогвартсе (гет)

Вечер опускался на Хогвартс, и это был вечер Святочного Бала.

Когда часы пробили восемь, студенты начали собираться у Большого зала. Сначала вошли Чемпионы со своими парами. Гарри Поттер, чувствуя себя немного неловко в парадной мантии, шёл рядом с Парвати Патил, которая выглядела яркой и экзотичной птицей в своём оранжевом сари.

Гермиона, в платье цвета небесной лазури, была неотразима, и Виктор Крам, сопровождающий её, казался чуть менее угрюмым, чем обычно. Волосы мисс Грейнджер, вопреки обыкновению, были уложены в изящную причёску. Многие студенты глаз не могли отвести от этой пары, кто очарованный красотой девушки, кто потрясённый выбором известного игрока в квиддич.

Седрик Диггори с Чжо Чанг и Флёр Делакур (полувейла была в серебристом платье, которое струилось на ней, как вода, и казалась существом из другого мира) со своим партнёром Роджером Дэвисом также были в центре внимания.

Дамблдор, в мантии, усыпанной звёздами, улыбался каждому входящему. Макгонагалл, в строгом изумрудном платье, приветствовала студентов лёгким кивком. Снейп, как всегда, был в чёрном, но сегодня даже его мантия казалась торжественной. Мадам Максим, величественная и спокойная, сидела с идеальной осанкой, но её взгляд был устремлён к дверям. Она словно бы кого-то ждала.

Те студенты, что ещё толпились в холле, могли видеть в распахнутых дверях Замка прибытие того, кого поджидала директриса Шармбатона, так как в небе над Хогвартсом послышался низкий, рычащий звук. Он нарастал, и в следующую секунду в проёме распахнутых дверей показался летающий мотоцикл. Хагрид сидел за рулём в своей новой чёрной кожаной куртке, дреды развевались за его спиной, а за ним, держась за его плечи, сидела Галушка. Её волосы струились на ветру, на её лице сияла та самая спокойная загадочная улыбка, к которой в Хогвартсе уже начали привыкать.

Летающий мотоцикл приземлился у входа, и Хагрид, ловко спрыгнув, протянул руку Галушке. Она легко соскользнула с сиденья, и они вместе направились к дверям, оставляя за собой мотоцикл, который тихо замер у входа, будто сторожевой пёс.

Когда вновь прибывшие вошли в зал, все головы повернулись к ним. Под прицельными взглядами, они заняли места за одним из столиков, а мадам Максим, сидевшая за соседним столом, презрительно отвернулась. Хагрид, заметив это, только шире улыбнулся и, взяв Галушку за руку, начал что-то рассказывать своим рокочущим басом.

* * *

Пока ребята из BTS настраивали инструменты за кулисами, несколько участников из группы "Ведуньи", как тени, скользнули в сторону стола с напитками для музыкантов. Майрон Вэгтейл сжимал в руке флакон с бледно-голубой жидкостью. Пары капель этого зелья было бы достаточно, чтобы отправить голос любого певца в отпуск на месяц. Он уже протянул руку к кувшину с водой, когда из-за угла вынырнули близнецы Уизли.

— А мы всё искали, куда наш экспериментальный напиток подевался! — радостно объявил Фред, выхватывая флакон у Майрона из-под носа. — Спасибо, что нашли!

— Ты уверен, что это наш? — уточнил Джордж, с подозрением разглядывая голубую жидкость на свет. — Сейчас столько подделок... — Он демонстративно понюхал содержимое и скривился. — Нет, точно не наш. У нас этот состав пахнет спелой малиной, а этот воняет какой-то кислятиной.

— Действительно не наш, — протянул Фред, — а что это, кстати, за зелье такое?

Майрон вздрогнул и попытался отобрать флакон у Джорджа, а когда это ему не удалось, нехотя процедил:

— Не ваше дело, конечно, но это эликсир для лучшего звучания голоса, наши профессиональные секре...

— Отлично, — перебил его Фред, улыбаясь той самой улыбкой, от которой всем становилось не по себе. — Простите, что помешали принять такое важное зелье. Скорее принимайте его!

Майрон, растерявшись, попытался отступить, но близнецы уже стояли с двух сторон, и Джордж, шепнув "Конфундус Максима", аккуратно обвёл палочкой всех Вещих Сестричек. Фред, не теряя времени, от души плеснул в кувшин жидкости из флакона и, разлив по бокалам, раздал воду музыкантам.

— Вот так, — сказали близнецы хором, когда Ведуньи с ошалелыми взглядами выпили предложенное. — Теперь вы точно споёте отлично. И не благодарите нас, просто мы — лучшие друзья честных музыкантов!

Близнецы развернулись и испарились, оставляя Ведуний с их разбитыми планами. Теперь коварные вредители не могли говорить и петь — из их ртов доносился только жалкий шёпот.

* * *

Когда BTS уже стояли за кулисами, не понимая куда запропастились открывающие Бал Ведуньи, к ним почти вприпрыжку подбежал профессор Флитвик. Его лицо раскраснелось от волнения, а голос срывался на писк, но он старался говорить как можно тише:

— Юноши! Юноши! У меня для вас новость, от которой вы, возможно, не будете в восторге, но она не терпит отлагательств! Вторая наша приглашённая группа... Ведуньи... кхм... они не могут выступать! Они внезапно потеряли голоса! Кто-то явно перестарался с вспомогательными зельями! Мы, конечно, разберёмся позже, но сейчас... сейчас вам придётся открывать бал! Нам нужен вальс, и вы — единственная надежда!

Он поднял на них глаза, полные надежды, и в его взгляде читалась одно: "Не подведите!"

— Мы справимся, — сказал Намджун, не растерявшись. — Сыграем "Butter" в темпе вальса.

— Отлично! — воскликнул Флитвик, всплеснув руками. — Дерзайте!

И он, развернувшись, умчался, оставляя BTS с чувством, что этот вечер становится всё более и более неожиданным.

Тем временем Дамблдор взмахнул палочкой, и столы со стульями отъехали к стенам, оставляя пространство для танцев. BTS, собравшись на сцене, переглянулись, и оглядели собравшихся. Взволнованные студенты и преподаватели ждали начала музыки.

Намджун кивнул Чонгуку, и тот взял первый аккорд на гитаре, но необычно медленно, растянуто, как будто время остановилось. Чимин, стоявший у микрофона, закрыл глаза и начал петь, его голос звучал мягко и плавно, переливаясь, как шелк:

Всё гладко, как по волшебству,

Я — тайный чародей скольжения.

И к Святочному торжеству,

Готовлю чары я кружения.

Мелодия, которую ребята готовили как бодрый трек, теперь зазвучала как плавный тёплый вальс. Хосок, стоя за ударной установкой, отбивал ритм не громкими ударами, а мягкими касаниями. Свет в зале начал мерцать, и на полу появились лёгкие тени из инея и снежинок, которые кружились в такт музыке, как невидимые пары.

Гладко, как по Глациусу-льду

В танце я тебя веду,

Никто другой не сможет, нет.

И мне не нужен никакой учебник чар,

Чтоб ощутить в груди пожар.

Зал, который ещё минуту назад был напряжённым и ожидающим, вдруг выдохнул. Студенты, сидевшие за столами, начали подниматься, искать глазами своих партнёров, и вскоре первые пары уже кружились в танце. Вальс, казалось, приглашал и увлекал танцующих, никого не оставлял равнодушным.

Тэхён добавил спецэффект, который называл "Визуализация звука" — из инструментов группы потекли золотые нити, которые напоминали живые струны. Они переливались в такт мелодии, создавая ощущение, что танец и музыка едины.

Как в зеркало старинное гляжу,

Глациус! — и я по льду скольжу!

Сияй как те звёзды вокруг,

Танцуй, будто феи ведут тебя в круг!

При слове Глациус — заклинание скольжения легло на пол, чтобы создать гладкую, зеркальную поверхность. Это позволяло парам (даже тем, что чувствовали себя на танцполе поначалу неуверенно и скованно) танцевать плавно, а светящиеся следы оставались за танцорами на полу, как звёздная пыль.

Шаг вправо, скольжение влево — в такт моему заклятью,

Высоко, словно снежинка в зимнем вальсе, лети навстречу моему обьятью!

Во мне пульсирует энергия магии льда и огня,

Позволь показать её — ведь без неё не прожить мне и дня.

Чонгук использовал свой голос, чтобы создавать эффект "Эхо шагов" — мягкое эхо, которое подхватывало шаги танцующих и превращало их в часть мелодии. А световой дождь Намджуна падал на них, освещая каждую улыбку, каждое движение, как будто сам мир хотел запомнить этот момент.

* * *

Тем временем кабинет профессора Грюма был залит мертвенно-бледным светом, который исходил от пентаграммы, начерченной на полу. Крауч-младший стоял в центре, сжимая палочку, и его голос, хриплый и безумный, разносился по комнате, заглушая даже гудение вредноскопов.

— Одиннадцать, — шептал он, проводя пальцем по линиям пентаграммы. — Семь музыкантов — их магия сильна необычайно, и Четыре чемпиона — их кровь уже пролита на Первом туре. Одиннадцать жертв. Число, которое открывает дверь в бездну. Карта Правосудия... Одиннадцать — столько юных магов я принесу в жертву во имя моего Повелителя.

Он остановился у края пентаграммы и поднял руки, как священник, готовящийся к великому обряду.

— Семь голосов замолкнут. Четыре сердца остановятся. Одиннадцать жизней станут моим даром Лорду. Он поймёт: я — его вернейший слуга. Я достоин большего, чем просто быть его тенью.

Он чертил последние символы, и его голос становился всё громче, всё более лихорадочным:

— Они не знают, что их сила станет моим топливом. Их магия, их кровь, их жизнь — всё это будет питать моего Лорда. Одиннадцать жертв — и он восстанет. Одиннадцать — число правосудия, и я буду его мечом.

Он ударил по полу своей тростью, и пентаграмма засияла красным, заполняя комнату пульсирующим светом. Кабинет дрогнул, и в центре круга начала формироваться чёрная трещина — ещё не портал, но уже его тень.

— Осталось только одно слово, — прошептал Крауч, отпивая из фляжки. — Одно слово в нужный момент. Уже скоро!

С безумной улыбкой он направился в Большой зал, где за дверью уже слышались первые аккорды вальса — BTS начали своё выступление. Крауч знал: когда затихнет последняя нота, он произнесёт решающее Слово и откроет портал в Ад.

* * *

Последние такты вальса плыли над Большим залом, и BTS, чувствуя, как музыка поднимается к своей вершине, играли с той самой присущей им магией звуков, которая уже начала менять Хогвартс. Чонгук взял заключительный аккорд на гитаре, Чимин вывел голосом финальную ноту, и она повисла в воздухе, как светящаяся нить, готовая оборваться.

Лжегрюм появился из-за ближайшей к сцене колонны. Его деревянная нога глухо стукнула о каменный пол, а волшебный глаз нервно сканировал пространство. Никто не обратил на него внимания: все взгляды были прикованы к сцене, где BTS заканчивали свою первую песню.

Хриплый голос безумца разнёсся по Залу в тот же момент, в который финальная нота вальса ещё дрожала в воздухе. Он произнёс заклинание, призванное открыть портал в Ад и выпустить огненного демона — ведь именно огонь стал его манией.

"Ликвефактус!" — прозвучало в воздухе, но вместо ожидаемого Пламенного Демона из открывшегося портала донёсся холодный и безжалостный металлический лязг. Из проёма шагнуло Нечто, что не было демоном — вызванный ритуалом монстр оказался трёхметровым гигантом с массивным торсом из гладкой брони. Его тело было сделано из жидкого металла, который переливался в свете свечей, как ртуть, и каждое его движение было неестественно плавным, словно бы он тек, а не шёл.

Лицо пришельца, лишённое черт, отражало всё вокруг, как зеркало, и в его глазах (двух алых точках) не было ни злобы, ни ярости, только холодная, механическая пустота. Он поднял руку, и та мгновенно трансформировалась в длинный, гладкий ствол, который начал вращаться, издавая скрежещущие звуки, совсем уж непривычные для магической Англии. Крауч понял, что в чём-то ошибся. Он вызвал не магическое существо, а кого-то, чьё оружие говорило на языке свинца и стали.

В тот же миг из разных концов зала раздались выкрики, испуганные и удивлённые, но удивительно схожие по смыслу. Чонгук, стоявший на сцене, не сводил глаз с появившейся в Зале фигуры, и его голос, напряжённый до предела, прозвучал как первый гром: "Это же... это Т-1000 из "Терминатора"! Почти одновременно с ним раздался крик Гермионы: "Он из жидкого металла! Его нельзя убить магией!"

Близнецы Уизли, которые непонятно как всегда были в курсе самых необычных маггловских фильмов, переглянулись и заорали в унисон: "Это тот самый робот!" Дин Томас, стоявший у стены, выкрикнул что-то про "жидкого убийцу", который не знает пощады. А те, кто не знал, кто такой "Терминатор", просто смотрели на своих друзей с ужасом и непониманием, чувствуя только одно: этот вечер перестал быть праздником.

Музыка оборвалась. Вальс закончился, но вместо аплодисментов в Зале раздались крики ужаса. Крауч в громоздком и искалеченном теле Грюма и сам отшатнулся, чуть не упав, и его лицо, искажённое безумием, на мгновение стало испуганным.

Но исправлять что-либо было уже поздно. Портал закрылся за спиной явившегося, и он поднял вверх оружие, готовое сеять смерть. Правая рука Существа теперь оканчивалась не кистью, а вращающимся блоком с шестью стволами, которые начали разгоняться с противным механическим свистом. Крики разнеслись по залу, и студенты бросились врассыпную, прячась под столы и за колонны.

— Спасайтесь! — закричал кто-то из преподавателей, но его голос потонул в грохоте выстрелов.

Профессора, которые ещё секунду назад были воплощением спокойствия и порядка, теперь выбежали вперёд с палочками наготове. Флитвик первым выкрикнул "Протего Максима!", но щит, который он создал, разлетелся впустую — пули прошили его насквозь, не встретив сопротивления. Пули прошили потолок, сбивая люстры, которые с грохотом падали вниз, разлетаясь вдребезги. Вторая очередь ударила в стены, выбивая каменные крошки и снося портреты. Третья досталась Грюму, стоявшему ближе всех, и грузное тело профессора Защиты от темных сил рухнуло как подкошеное, но не осталось лежать неподвижно, а стало перетекать, меняя форму и трансформируясь в совсем другого человека. Впрочем, на это превращение сейчас никто не смотрел, было не до этого.

Снейп выдавал из своей палочки целые серии заклинаний, но все они бессильно отражались от брони робота. Дамблдор поднял палочку, и его лицо было сосредоточенным, но даже его заклинание, мощное, как удар молнии, не оставило на броне ни царапины.

В этот момент BTS уже стояли в тесном кругу, и их татуировки пульсировали, предвещая слияние. Это был их момент. Они не смотрели на робота, они смотрели друг на друга. А затем на месте семерых вырос Один, созданый из магии звука и единства. Колосс поднял голову и посмотрел на гигантского робота. Их взгляды встретились — две силы, готовые противостоять друг другу. Битва начиналась.

Когда Один шагнул вперёд, каждый из Семерых вложил в общее существо самое лучшее, что у него было. Намджун, чей разум вёл Колосса, как штурман, мгновенно просчитал траекторию движения Терминатора и указал направление для удара. Но он не просто указал — внутри Колосса он шагнул вперёд и с силой пнул врага по левой ноге, одновременно активируя особую магию разрушения, которая в быту частенько заставляла ломаться вещи, к которым он прикасался, и из-за которой его частенько называли Богом Разрушения. Даже жидкий металл, из которого состоял робот, не устоял, в месте удара покрылся сетью микротрещин, которые начали расползаться, как морозные узоры на стекле. Воинственный пришелец пошатнулся, и на секунду замер. Это была не победа, но возможность атаковать дальше.

Сокджин, стоявший в центре структуры, направил свою энергию на поддержание устойчивости Колосса. Юнги, чьё левое плечо, отмеченное цифрой семь, выдвинулось вперёд, создал щит, который отражал пули — он был той самой реальной, а не метафорической пуленепробиваемой стеной, за которой остальные могли действовать без страха.

Тэхён, чьё колено пружинило, как стальная пружина, и Хосок с тату-семёркой на лодыжке отвечали за манёвренность: они заставляли Колосса прыгать, уклоняться, двигаться, превращая бой в смертельный танец.

А Чонгук, чьё ухо, отмеченное семёркой, слышало не только звуки битвы, но и вибрации самого Терминатора, словно камертон отсканировал смертоносную машину и нашёл её резонансную частоту — ту самую ноту, которая стала их оружием. Он передал её остальным, и их голоса, слившись в один, ударили по роботу звуком, который заставил металлическое тело прототипа Т-1000 вибрировать с нарастающей амплитудой.

Когда вибрации голосов попали в резонанс с собственной частотой металла, они нарушили его структуру изнутри, и непобедимый монстр взорвался, как хрустальный бокал от высокой ноты оперного певца.

Тысячи серебристых осколков разлетелись во все стороны, сверкая в свете уцелевших свечей, как дождь из расплавленных металлических стружек. Но преподаватели, не растерявшись, действовали как единое целое. Флитвик, Макгонагалл, Снейп и Дамблдор, стоявшие в разных концах зала, одновременно подняли палочки, и их голоса слились в одно мощное Протего. Из их палочек вырвался поток света, который соединился в центре зала, образуя огромную переливающуюся стену. Она накрыла собой студентов и всё пространство вокруг, создавая невидимый барьер, о который разбивались осколки металла. Они осыпались ровным кругом вокруг поверженного робота, звеня, как монеты, и застывая на полу, образуя идеальное кольцо.

В Большом зале воцарилась тишина, которая бывает только после великой битвы. Все смотрели на BTS, стоящих в центре зала, ещё не до конца вернувшихся в свои тела после слияния, но уже снова семерых, и понимали, что эта недолгая битва была словно симфония, где каждый сыграл свою партию, и только вместе они смогли победить.

А парни всё ещё стояли в общем кругу, как будто им нужно было необходимо время осознать себя по-отдельности. Они были бледны, но во взглядах горела тихая гордость. Хосок, шатаясь, опёрся на плечо Чимина, Юнги опустился на колено, прижимая руку к груди, где всё ещё чувствовалась пульсация общей магии. Чонгук стоял с поднятой головой, его уши всё ещё ловили эхо той самой частоты, которая разрушила робота.

Намджун выдохнул, и в его глазах мелькнула искра облегчения, которую он не успел скрыть. Тэхён, коснувшись своего колена, улыбнулся той самой тёплой улыбкой, которая появлялась только после долгой и трудной работы.

— Мы сделали это, — сказал он, и его голос звучал хрипло, но в нём слышалась та же сила, что была в Колоссе.

— Мы действительно Пуленепробиваемые все вместе! — добавил Сокджин, обнимая друзей.

А затем Намджун поднял голову и посмотрел на разбитые люстры, на выбитые стёкла, на осколки, разбросанные по полу. Вокруг лежали раненые студенты, профессора пытались остановить кровь. И тогда он посмотрел на своих друзей и произнёс:

— Мы можем это исправить.

— Как? — спросил Хосок, тяжело дыша.

— Музыкой, звуком, — ответил Намджун. — Всё вокруг — это вибрации. И мы можем управлять ими, мы уже делали это, когда были единым целым.

Он подошёл к Чимину, который всё ещё держал в руках микрофон, и сказал:

— Я чувствую, что теперь наше пение может не только разрушать монстров, но и созидать на новом уровне, — сказал , прислушиваясь к себе. — Давайте попробуем! Mikrokosmos сейчас подойдёт!

И Чимин запел:

Мерцают свечи, Хогвартс в огнях,

В тебе тоже свет — не гасни, не молчи,

Не заблудись в тревожных тенях,

Лети, гори, дерзай, свети!

Хосок подхватил своим светлым, подвижным, лёгким голосом:

Огни Хогвартса напоминают мне небо детства:

То бескрайнее небо, полное чудес и надежды.

Один человек — это пламя, целый мир внутри,

И мы все вместе зажигаем эту ночь до зари.

Он начал петь, и друзья подхватили. Песня заполнила зал, и в этот момент осколки стёкол поднялись в воздух, возвращаясь на свои места, как будто сама реальность перематывала время назад.

Одни огни — амбиции и взлёт,

Другие просто блуждают, нащупывают ход.

Но каждый свет — бесценен и верен,

Даже если ты в нём совсем не уверен.

Свечи зажглись ровным, тёплым светом, и они, ещё минуту назад погасшие, теперь горели с новой силой. Раны на лицах студентов, порезанных осколками, начали затягиваться, и те, кто ещё лежал на полу, открывали глаза, полные изумления. Столы, опрокинутые в панике, вставали на свои места, а люстры, которые ещё секунду назад лежали в руинах, медленно поднимались к потолку, собираясь воедино.

Поём мы вместе, дышим в такт,

И свет, и звук — здесь важный знак!

Чем темнее ночь, тем ярче горит звезда —

Мы не гаснем, мы звучим вместе всегда.

BTS стояли в центре этого чуда, и их голоса звучали по отдельности, но всё ещё в унисон, и завершали восстановление зала. Они не знали, как это работает, но они чувствовали, что магия звука теперь течёт в них, как кровь, и они могут использовать её, чтобы создавать, а не разрушать.

Ты звучишь громче, чем кто‑то другой,

Ты — целый мир, ты — свой собственный космос живой.

Мы звуком вместе строим мир любой.

Когда последняя люстра заняла своё место, а последняя рана затянулась, они опустили руки и переглянулись. Зал, который ещё минуту назад был полем битвы, теперь сиял чистотой и светом, как будто ничего не случилось. Но в глазах студентов, в их молчании, в их взглядах, устремлённых на семерых парней, стоящих в центре зала, было ощущение, что они стали свидетелями чуда. И это чудо останется с ними навсегда.

А BTS стояли в центре и смотрели друг на друга с выражением, в котором смешались усталость, изумление и новое, только что родившееся понимание. Они знали, что изменилось: они перестали быть просто музыкантами, которые используют магию в песнях. Они стали теми, кто может творить магию напрямую, через звук — через вибрации, которые пронизывают всё вокруг.

Сияй, мечтай, улыбайся — пусть это будет знак,

О, позволь нам осветить эту ночь без оглядки.

Мы сияем сами, своим звуком живём,

Сегодня ночью мы вместе мир восссоздаём...

* * *

Прощание наступило на следующее утро. Солнце только поднималось над Чёрным озером, и золотой свет отражался в окнах Хогвартса, когда BTS собрали свои вещи и вышли на крыльцо замка. Их провожали не просто профессора и студенты — их провожали те, кто стал их друзьями, фанатами, их Армией.

Юнги стоял у входа, и когда он увидел Асторию, которая спускалась по лестнице к нему, он шагнул к ней навстречу.

— Я не знаю, когда мы увидимся в реальности, — сказал он тихо.

— В реальности не обязательно, — ответила Астория. — Мы можем встречаться в осознанных снах. Ты знаешь, как туда войти, и я тоже.

Она улыбнулась, и в её голосе не было грусти — только уверенность в их будущей встрече.

— Я буду ждать тебя там, — сказала она.

Юнги кивнул, и в его взгляде, обычно скрытом за маской лени и безразличия, появилось что-то тёплое.

— Я приду.

Юный корейский маг сложил пальцы особым образом, и на его ладони начал расти маленький голубой цветок. Он раскрылся на глазах, как будто его подтолкнула весна, и замер, источая лёгкий аромат.

— Это... невероятно, — сказала Астория, принимая цветок на память. — Вы делаете невероятные вещи!..

* * *

Луна стояла чуть поодаль, наблюдая за этой сценой. Когда Чонгук подошёл к ней, она повернулась к нему и сказала:

— Знаешь, я планирую экспедицию по миру после окончания Хогвартса. Я думаю, это будет интересно.

— Надеюсь, ты приедешь в Корею? — спросил Чонгук с улыбкой.

— Если только мы отправимся на поиски Корейского единорога Кирина, — ответила Луна, и в её глазах мелькнул тот самый странный, задорный и проницательный блеск, который заставлял всех думать, что она видит больше, чем говорит. — Я хочу изучить его поведение.

Чонгук рассмеялся, и в этом смехе было столько лёгкости, что даже Юнги, стоявший неподалёку, улыбнулся.

— Договорились, — сказал Чонгук. — Если ты приедешь, мы обязательно найдём Кирина, ведь он приносит удачу и является символом справедливости.

— Справедливость — это важно! — ответила Луна, и её серьги-колокольчики зазвенели на прощание.

* * *

Хосок стоял у карет, запряжённых странными костлявыми лошадьми, когда Алёна подошла к нему. Она была спокойна и излучала теплоту, что будила в его сердце высокие гармоничные ноты.

— Помни, ты пообещала приехать в Корею, — в который раз сказал Хосок, улыбнувшись. — Там есть горы, которые поют. На восходе ветер проходит через ущелья, и они издают такие звуки, что кажется, будто сама земля поёт. Это не магия, это природа, но когда ты это слышишь, ты понимаешь, что магия — просто подражание ей.

— И ты хочешь, чтобы я услышала эту песню? — спросила Алёна, и в её глазах мелькнула искра настоящего интереса.

— Конечно, но не только, — ответил Хосок, — я хочу, чтобы ты была на нашем концерте в Сеуле. Я покажу тебе, как звучит город, когда мы играем для ста тысяч человек. Это тоже своего рода магия. Не та, что с палочками, а та, что заставляет тысячи сердец биться в одном ритме.

Алёна кивнула.

— Я приеду, — сказала она. — Обязательно.

* * *

Гермиона всё ещё находилась под впечатлением от вчерашней битвы и последующего восстановления Хогвартса. Её глаза, всегда полные жажды знаний, сейчас горели новым пониманием. Она видела, как осколки собираются воедино, как кровь останавливается, как свет зажигается от одной чистой ноты. И в этот момент она поняла то, что не могла понять раньше: магия — это не просто палочки, зелья и формулы. Это вибрации, это звук, это ритм, мелодия и энергия, которая пронизывает всё вокруг.

Когда к ней подошёл попрощаться Намжун, она с горячностью сжала его руки и произнесла:

— Я потрясена, что вашим оружием стали именно звуки, а не какие-либо физические воздействия! — во взгляде Гермионы было не просто уважение — было обещание, что она изучит их путь, поймёт его, а может быть, даже научит других.

— Мы словно бы шагнули за пределы прежних возможностей в Магии Звуков, — согласно подтвердил Намджун, сложив пальцы в своём фирменном жесте — растопыренные пальцы как солнечные лучи, бьющие во все стороны.

Он посмотрел на Гермиону, и его серьёзные глаза встретились с её увлечёнными карими.

В этом жесте не было пафоса. Он был такой же, как всегда, как на каждом концерте, как на каждой репетиции, когда всё получалось.

— Что этот жест означает? — не замедлила спросить увлечённая гриффиндорка.

— Это мой способ поблагодарить и напомнить, что достаточно просто светить. Светить и звучать, — сказал он проникновенно. — Когда слов слишком много, а сказать нужно что-то важное. Буквально, это "я раскрываюсь, я даю тебе энергию".

— Тогда я запомню этот жест, — ответила она, повторяя движения пальцами. — На случай, когда слов будет слишком много.

* * *

Кареты тронулись в путь, и наши музыканты, наблюдая как величественный Замок исчезает из вида, понимали, что эта поездка стала для них большим, чем обычные гастроли.

Они осознавали, что теперь их музыка — это живой магический язык, который они могут использовать для защиты, исцеления, восстановления и созидания. И это знание делало их не просто сильнее, а свободнее. Обладая Магией Звуков, они зависели только от своей общей гармонии. И это было самое могущественное из всего, что они когда-либо знали.