BTS в Хогвартсе (гет)

В большом актовом зале Магической Академии Ёнгак, залитом мягким светом плавающих кристаллов, заканчивалась репетиция. Хосок, только что оттанцевавший свой соло-брейк, вытирал лицо полотенцем и ловил ртом воздух. Чимин, развалившись на груде подушек в углу, драматично простонал: "Я сейчас умру", но тут же сел ровно, потому что вошёл Намджун.

Лидер держал в вытянутой руке газету, и она трепыхалась как живая птица — движущиеся картинки сменяли друг друга как в калейдоскопе. Намджун был серьёзен, даже слишком серьёзен, и это заметили все. Обычно он умел прятать тревогу за улыбкой или длинной лекцией, но сейчас его сжатые губы говорили громче слов.

"Собрали чемоданы?" — спросил он, и в его голосе прозвучала сталь, которую им редко приходилось слышать даже на репетициях перед сложными гастролями.

Чонгук, сидевший на полу с ногами по-турецки, прищурился и ткнул пальцем в газету: "Что это у тебя, хён? Выпуск о драконах? Решил коллекционировать гифки о своих тотемных животных?"

Тэхён подполз ближе, заглянул через плечо Намджуна и выдал с искренним восхищением: "О, у этого дракона чешуя переливается как моя любимая гитара. Это очень красиво".

— Это не гифки, — отрезал Намджун с той же серьёзностью. Он развернул газету так, чтобы видели все. На первой полосе огромная Хвосторога изрыгала пламя в сторону крошечной фигурки волшебника на метле. Заголовок гласил: "Кубок Огня: Четыре Чемпиона против драконов. Переменный успех и крики ужаса на трибунах".

— Я хочу зачитать вам статью некой Риты Скитер, — сказал Намджун. — Турнир трёх волшебников, на который мы завтра отправляемся, обернулся жестоким фарсом.

И он стал переводить друзьям некоторые выдержки из той разгромной статьи:

"Ожоги, сломанные рёбра, панические атаки и один чемпион, который выжил исключительно потому, что его метла оказалась быстрее драконьей челюсти. Как вам такой уровень безопасности, больше похожий на балаган?

Чемпионы, кстати, тоже не подарок. Виктор Крам — молчаливый бугай, который умеет только ловить снитч и хмуриться, Седрик Диггори — настолько идеальный, что тошнит, Флёр Делакур — красивая, но её крик при виде дракона разбил два окна в замке. А наш маленький Поттер, затесавшийся четвёртым туда, где должны были быть трое? О, о нём читайте на отдельном развороте.

Одно радует: теперь весь магический мир знает, что в Хогвартсе детей учат не только трансфигурации, но и героическому идиотизму. И за это мы должны сказать спасибо организаторам. Хотя нет, спасибо скажем только мне, ведь я единственная, кто пишет правду, какой бы горькой и смешной она ни была."

По мере чтения статьи весёлые лица бантанов вытянулись. Первым не выдержал Юнги, который до этого молча заворачивался в плед в углу.

— А я говорил вам, что это плохая идея — ехать с этим концертом в Англию, — проговорил он с особым акцентом на "яжеговорил". — И вот, пожалуйста, со Священными Древними существами англичане обращаются как с тираннозаврами в дешёвом парке аттракционов! У нас бы за такое ректор лично свернул шею организаторам.

— Хорошо, что мы не отправились в этот Хогвартс к первому туру! Какого было бы Намджуну увидеть издевательства над мудрыми драконихами. С его-то анимагической формой! — эмоционально произнёс Чимин.

Вся группа дружно закивала на его слова.

— Ну, наверняка, эта статья всё преувеличивает. Англичане же такие пафосные, — попытался смягчить обстановку Сокджин, единственный, кто сохранял внешнее спокойствие. — Они же все поголовно ходят в чёрных цилиндрах и фраках и церемонно говорят о погоде.

— Откуда ты знаешь? Ты там был? — фыркнул Чонгук.

— Да я ещё с детства помню считалочку: "Мистер Твистер, бывший министр"... дальше забыл, — развёл руками Сокджин, и все засмеялись, но смех получился нервным.

Тэхён, который внимательно слушал, вдруг сказал: "Похоже, что несколько участников пострадали. Там вообще есть правила безопасности?".

— Отказаться от этой поездки мы уже не можем, контракт подписан, — твёрдо объявил Намджун. — Обратного пути нет. Выступаем на Святочном балу и сразу обратно, в нашу прекрасную школу.

Хосок, который до этого молчал и только вертел в руках свою бутылку с водой, поднял глаза и сказал тихо: "Я просто надеюсь, что там будет хоть немного похоже на дом". Его улыбка вышла вымученной, и Чимин, сидевший рядом, легонько сжал его плечо.

Они вышли из репетиционного зала и медленно пошли по коридору родной Академии.

Магическая Академия Ёнгак была расположена в горах Керёнсан (Петуха-Дракона), которые с древних времен считались одной из самых сильных магических зон в стране. В самом названии этого места уже была заложена идея магии вибраций и полёта.

Да, что и говорить, это была прекрасная школа магии. Светлые стены из полированного бамбука отражали мягкое свечение кристаллов. В конце галереи открывался вид на зал для медитаций, где пять учеников сидели в кругу, соединив пальцы в мудрах, и их дыхание поднималось в воздух едва заметными золотистыми нитями. Дальше друзья прошли мимо спортивного комплекса с мягкими матами и виброгасителями, где ни один удар не мог травмировать кости. Каждый уголок их школы дышал порядком, почтением к старшим и уважением к магии как к живому ритму вселенной.

— Как мы будем скучать по этому, — прошептал Чимин, проведя пальцем по гладкой стене.

— Не ной, — буркнул Юнги, но сам тоже бросил тоскливый взгляд на любимую скамейку у водопада. — Выступим и вернёмся. Помнишь наш девиз: "Если чувствуешь, что вот-вот разобьёшься, жми на газ!"

* * *

На следующее утро семеро юных волшебников-музыкантов стояли у международного портала в аэропорту Сеула. Специальный вход для магов выглядел как неприметная дверь между выходами на посадку, но стоило её открыть, как они попали в просторный зал с мерцающей аркой. Один шаг — и вот уже под ногами скрипучий каменный пол Министерства магии в Лондоне.

Служащий за стойкой, пожилой волшебник с лысеющей головой, окинул их скучающим взглядом и протянул руку:

— Ваши волшебные палочки для проверки.

Семь пар глаз уставились на него. Намджун вежливо кашлянул: "У нас нет палочек. Мы практикуем магию через мудры и мантры — положения пальцев и особые звуки".

Служащий побледнел. Он переводил взгляд с одного чёрноволосого парня на другого, и его лицо вытягивалось всё больше.

— Вы все одинаковые, — пробормотал он. — Как вас различать? Если у вас ещё и нет палочек? Нет палочек — нет документов.

— У нас есть письмо от директора Дамблдора, — попытался вставить Сокджин, но чиновник уже замахал руками и начал звать охрану.

В этот момент тяжёлая дверь сбоку распахнулась, и в зал влетел сам министр магии Корнелиус Фадж, запыхавшийся и красный как рак.

— Это корейская группа, культурный обмен! — закричал он на служащего. — Дамблдор совсем с катушек съехал — приглашать всех подряд, но что поделать. — Он схватил Намджуна за рукав и потащил за собой, жестом велев остальным следовать. — У вас постоянно будут такие проблемы без волшебных палочек. Поэтому сначала направляемся в магазин Оливандера, там вам подберут инструменты, то есть, документы.

Фадж вытащил из кармана длинный узкий предмет, оказавшийся ручкой старинного барометра. "Вот, — сказал он, помахивая этим артефактом. — Портальный ключ. Хватайтесь все".

Намджун взялся за левый край, остальные тоже уцепились за ручку, и когда Юнги, замыкающий, нехотя положил ладонь рядом с пальцами Чимина, все семеро коснулись друг друга руками, плечами, локтями, запястьями — кольцо замкнулось.

— Держитесь крепче и не отпускайте, пока не приземлитесь, — Фадж последним взялся за эту железяку и произнёс: "Портус!"

Ощущение крюка за пупком оказалось даже мерзопакостнее, чем они ожидали, но ещё до произнесения кодового слова Чимин вздрогнул и издал короткий сдавленный звук. Его указательный палец с недавней татуировкой в виде цифры 7 вдруг запульсировал тёплым, почти горячим покалыванием. То же самое почувствовал Юнги на левом плече, Тэхён над коленом и Чонгук за ухом.

Каждый из семи ощутил вибрацию в их "татуировках дружбы" — семёрках, что вместе должны были образовывать три буквы названия их группы BTS (что изначально означало Bangtan Sonyeondan "Пуленепробиваемые мальчики", а теперь в рамках их магии звуков сменилось на Beyond the Silence "За Пределами Тишины".

И вот теперь эта неожиданная вибрация, которая изначально не была заложена в тот ритуал, поднималась из глубины кожи и расползалась, как корни растения, связывая их в невидимую сеть. Но то была одна секунда — и всё пропало. Они вывалились на мостовую Косого переулка, перепутанные, сбитые с толку, и только лёгкое электрическое эхо ещё гуляло под кожей.

— Вы чего такие бледные? — спросил Фадж, отряхивая мантию от пыли. — Первый раз, что ли, порталом? Тошнота скоро пройдёт.

Чимин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Намджун перехватил его взгляд и едва заметно покачал головой. Не здесь, не сейчас. Они обменялись короткими понимающими взглядами, и огляделись.

Они стояли на грязной мостовой Косого переулка, завешенного странными вывесками и заставленного горшками с чем-то вонючим. Чимин сморщил нос, Чонгук присвистнул: "И это главная торговая улица магической Англии? У нас в Ёнгак подвалы чище".

И все покосились на чистюлю-Хосока, который стоял с непередаваемым выражением брезгливого ужаса на лице.

Магазин Оливандера оказался ещё хуже. Пыль лежала слоем на коробках с палочками, окна не мыли, наверное, со дня основания. Сам Оливандер, бледный старик с блеклыми глазами, завёл длинную песню про то, как палочка выбирает волшебника, но Хосок, не выдержав, сложил пальцы: средний соединил с большим, щёлкнул — и вся пыль в магазине бесшумно исчезла, собравшись в маленький шарик, который растворился в воздухе. Затем он прибавил к пальцевой конструкции указательный палец, и окна залил солнечный свет, которого они не видели, вероятно, десятилетиями. Вся грязь, вся копоть смылась, словно её и не было.

Оливандер замер с открытым ртом. Потом его глаза сузились. Старик оглядел свои обшарпанные коробки, которые на фоне чистых стен и сияющих окон выглядели особенно убого, и скривился. Кажется, он был очень недоволен новым видом своего магазинчика и прикидывал как долго ему придётся возвращать прежний запущенный вид.

— За неудобство я сделаю наценку, — даже буркнул он себе под нос. — Быстро берите палочки и уходите!

Он заметался между полками, выхватывая футляры из самых дальних углов — похоже, самые залежалые экземпляры.

Шуга, наблюдавший за этой суетой, пробормотал: "Я догадался, нам сейчас подсунут бракованный товар." Но палочки пришлось взять. Каждый получил по ненужной деревяшке, и Фадж, не дав ни минуты на раздумья, подтолкнул семёрку к камину в дальнем углу магазинчика.

— Хорошо, что директор открыл для нас камин, поторопитесь! — суетливо объяснял министр, когда ребята пытались уместиться в довольно тесном пространстве, для чего пришлось тесно прижаться друг к другу. Странная вибрация опять прошла по всем участникам действа, теперь беря начало с "семёрки" Юнги на плече.

"Кабинет Дамблдора", — крикнул в тот же самый момент министр и швырнул горсть порошка всем под ноги. Зелёное пламя взревело, и их закружило в тёмном водовороте.

Они вывалились в кабинете директора Дамблдора, перемазанные сажей, отплёвываясь и отряхиваясь. Чимин, который приземлился на четвереньки, простонал: "Ну надо же было так загнаться. Зачем эта грязь и зелёное пламя, когда есть нормальные портальные арки?".

Чонгук, похоже, вообще был в шоке, пытаясь смахнуть с одежды пепел и только сильнее его размазывая.

Но когда они подняли головы и рассмотрели куда попали, слова застряли в горле уже у всех. Кабинет напоминал свалку из жужжащих, пищащих и курлыкающих приборов. Серебряные яйца на полках взбрыкивали и звенели. Портреты на стенах бормотали что-то на разные голоса. Маленький феникс, похожий на недощипанного цыплёнка, издал жалобный писк, который растворился в царящей какофонии.

— Добро пожаловать, наши корейские гости, — проворковал Дамблдор, сверкая глазами из-за половинчатых очков.

Он говорил долго и витиевато, перескакивая с темы на тему, и смысл его речи ускользал как вода сквозь пальцы. Намджун, который владел английским лучше всех, с ужасом поймал себя на мысли, что понимает только отдельные слова: "радость", "концерт", "сладкое", "взаимопонимание". Остальные мемберы стояли с остекленевшими глазами, Тэхён даже начал покачиваться в такт какой-то внутренней музыке, но музыка эта была чужой, навязанной и негармоничной.

"Защитную печать", — прошептал Намджун и быстро сложил пальцы в мудру, защищающую от ментального вторжения. Он коснулся плеча Сокджина, потом Чимина, и те, тоже сообразив, начали складывать пальцы. Юнги, самый медлительный, затряс головой, прогоняя наваждение, когда защитный контур замкнулся. Глаза у всех стали яснее, и даже жужжание приборов теперь воспринималось не как одурманивающий шум, а просто как неприятный аккомпанемент.

Тут дверь кабинета открылась, и вошёл человек в чёрном. Длинная мантия развевалась за ним, хотя никакого ветра в помещении не было. Лицо его было чрезмерно бледное, маслянистые волосы падали на плечи. Внутри этого человека звучала скрипка, но самая тоскливая, самая одинокая скрипка на свете.

— Профессор Снейп проводит вас в Большой зал, — сказал Дамблдор, улыбаясь так, будто ничего не произошло.

Снейп буркнул что-то неразборчивое и вышел первым. Его мантия снова взметнулась. Чимин, уворачиваясь от этой мантии, как от чёрного крыла, случайно задел каменную горгулью, стоявшую у входа в кабинет. Тяжёлая каменная тварь накренилась и начала падать, но Чимин, не растерявшись, подхватил её и, инстинктивно соединив пальцы в мудре равновесия, мягко поставил на место. Горгулья в ответ издала утробный низкий, приятный звук, словно бы она вдруг решила спеть. Чимин изумлённо посмотрел на неё, потом на своих. "Похоже, даже камни здесь ждут правильной ноты", — шепнул Тэхён.

Снейп, не оборачиваясь, повёл их вниз по движущимся лестницам. Портреты на стенах перешёптывались, тыкали пальцами в странных гостей.

— Ещё одна партия иностранцев, — прошелестел толстый рыцарь в красном плаще.

— Вы тоже видите, что их много, — кокетливо захихикала дама в розовом с соседнего портрета, — а то я подумала сначала, что последний бокал вина был лишним, и у меня всё множится в глазах.

Наконец, они вступили в Большой зал. Тысячи свечей парили в воздухе, и это было действительно красивое зрелище. За четырьмя длинными столами сидели студенты в мантиях, и все взгляды устремились на семерых корейцев. Дамблдор уже стоявший за столом преподавателей (видимо, переместился в зал каким-то своим способом), торжественным голосом объявил:

— Сегодня к нам прибыла музыкальная группа из корейской школы магии! Они вместе с нашими дорогими "Ведуньями" выступят на Рождественском балу. А пока, в рамках культурного обмена, я предлагаю распределить их по факультетам. Пусть они будут почётными членами наших домов и студентами седьмого курса, чтобы почувствовать себя частью Хогвартса!

По залу пронёсся возбуждённый гул. Снейп, занявший своё место за учительским столом, скрестил руки на груди и смотрел на гостей так, будто они уже расплавили пару котлов.

— Прошу подходить к шляпе по одному, — объявила сухопарая волшебница в зелёной строгой мантии, ставя на табурет грязную, штопаную шляпу.

Та раскрыла рот и запела:

"О, вы, прибывшие из стран иных,

Не бойтесь наших чар любых.

Я вижу то, что скрыто в вас,

Распределю вас в тот же час!

Мемберы переглянулись и Чимин громко прошептал: "Этой шляпе не помешало бы взять несколько уроков вокала".

Первым к табурету направился Намджун и шляпа упала ему на глаза. Прошло несколько секунд и в голове у RM раздался скрипучий голос.

— Вижу острый ум, но и смелость присутствует. Ты не бросаешься в бой с шашкой наголо, но твоя храбрость — это умение брать ответственность за шестерых.

"Гриффиндор!" — выкрикнула шляпа.

Следующим был Хосок. Шляпа задумалась на секунду и мягко произнесла:

— Ты трудолюбив как лошадь и запасливый как белка.

Хосок от удивления даже забыл о том какая шляпа старая и негигиеничная — ведь именно эти животные были его анимагическими формами.

"Пуффендуй! Трудолюбие и надежда!" — крикнула Шляпа вслух.

Хосок поклонился залу с фирменной улыбкой:

— I'm your hope! — и под одобрительный смех направился к жёлто-чёрному столу.

Сокджин отправился в Гриффиндор за Намджуном.

— Внешний покров мягкости и заботы скрывает стальной стержень. Ты не лезешь в драку, но когда надо — прикроешь любого, — шепнула ему Шляпа.

Теперь два гриффиндорца были в семье. Они сели за красный стол, и рыжий парень, сидевший напротив в компании таких же ярко оранжевых школяров нетактично заметил:

— Наверное, к нам прислали одного корейского студента, но ему не повезло попасть под множительное заклинание близнецов. Иначе я не могу объяснить, почему они все одинаковые!

На что его рыжие соседи громогласно завопили:

— О, горе-горе на наши седины! Нашей уникальности пришёл конец!

— Ведь нас только двое, а тут целых семь совершенно одинаковых чуваков! — простонал один.

— Представь, Фред, сколько шалостей можно придумать, если у тебя шесть двойников! — поддержал второй.

Девушка с пышными и лохматыми каштановыми волосами, оказавшаяся соседкой Намджина, строго сказала:

— Прекратите балаган! Совершенно ясно, что наши гости совершенно разные!

— Как ты можешь их различать? — удивился Рон.

Гермиона начала загибать пальцы:

— У кого-то самые густые брови, у кого-то маленькие ладошки или округлое лицо, а у того, кого отправили в Пуффендуй милые ямочки, которых нет ни у кого другого.

— Гермиона, ты замечаешь такие мелочи, — фыркнул Рон. — У них у всех ямочки, они все совершенно одинаковые. Я не желаю загоняться по этому поводу.

— Вот именно, Рональд, — строго сказала Гермиона. — Ключевое слово — "не желаю". Ты не хочешь даже вникнуть в отличия людей, а это очень важно. Это уважение к нашим зарубежным друзьям.

Рон обиженно надулся, но тут же поймал восхищённый взгляд Лаванды Браун и приосанился.

А новоявленные гриффиндорцы сразу же прониклись симпатией к Гермионе.

Но пока за гриффиндорским столом шёл такой содержательный разговор, Шляпа уже распределила Юнги на Слизерин, прошептав ему: "Твоя лень — только маскировка. Внутри — острый ум, верность своим и чёткое понимание, чего ты хочешь. Слизерин даст тебе силу, которую ты не ищешь, но она придет."

Пришла очередь Чонгука, и Шляпа, даже не коснувшись его головы, заорала: "Когтевран!" Чонгук удивлённо поднял бровь и подумал: "Мне казалось, я попаду в Гриффиндор, но, наверное, шляпа умнее меня". На что в его голове прозвучали слова: "Ты мог бы стать храбрым воином, но твой главный дар — учиться: запоминать, впитывать, совершенствоваться. Когтевран оценит твою жажду быть лучшим."

Оставшиеся Чимин и Тэхён вышли вместе. Дамблдор добродушно заметил: "По одному, пожалуйста". Тэхён пошёл первым, и Шляпа почти радостно заметила:

— Странный? Да. Неудобный? Иногда. Но твоя верность и умение видеть прекрасное там, где другие не замечают, это чистая магия Пуффендуя.

Тэхён радостно закивал: "Я знаю, я странный".

И вот Чимин, грациозно вышагивая, сел на табурет. Шляпа прошептала: "Амбиции, желание нравиться, скрытая сила... Слизерин!". Чимин изящно приложил руку к груди: "Я такой милый, да?" — и под ухмылки слизеринцев направился к зелёному столу.

Начался пир, на столах появились разнообразные блюда. Для семерых корейских гостей это зрелище стало культурным шоком в чистом виде. Вместо вороха пиал с приправами и соусами на столах царили монументальные сооружения из мяса: горы ростбифа с кровью, целиком запечённые цыплята, свиные отбивные в панировке и огромные дымящиеся миски с картофельным пюре.

Сокджин попробовал тыквенный пирожок и состроил умиленную гримасу, а Намджун тщетно поискал глазами плошку с кимчи, этой острой капустной душой корейского стола. В этих напрасных поисках взгляд лидера упал на мальчика со шрамом на лбу, сидевшего рядом с невоспитанным рыжим мальчишкой.

Гарри Поттер выглядел уставшим и нервно теребил край мантии. Намджун, тонко чувствующий энергетические потоки, уловил в Гарри Поттере мощную, но дисгармоничную силу. Часть её была заблокирована какой-то чёрной вязью, похожей на старый ритуал, а другая часть выплёскивалась наружу недисциплинированными всплесками, нежеланием учиться, узнавать и понимать даже собственную судьбу.

Его рыжий друг (Рон) выглядел как человек, который подзуживает Поттера на приключения и способствует развитию самых неблагоприятных черт характера. И только в умных карих глазах Гермионы Грейнджер сквозило понимание, усталость и твёрдая решимость подстраховать, спасти, вывести — всё на себе.

* * *

Чимин и Юнги за слизеринским столом уселись рядом с Драко Малфоем. Блондин заметно скривился: с одной стороны от него сидел мрачный Виктор Крам, от которого и слова не дождёшься, с другой — какой-то неизвестный кореец. Малфой уже открыл рот, чтобы отпустить одну из своих язвительных реплик, но вдруг посмотрел в глаза Чимину и замер. На мгновение ему показалось, что под маской обычного ровесника кроется древнее, мудрое существо — почти как Дамблдор, но только выглядящее молодым и с серьгой в ухе. Все слова застряли у Малфоя в горле. Зато Панси Паркинсон, сидевшая напротив, именно в этот момент вдруг воскликнула с придыханием:

— Как вы красиво смотритесь вместе! Блондин и брюнет!

Малфой почувствовал, что восхищение Панси, которое ранее принадлежало ему одному — разделилось пополам, и болезненный укол ревности пронзил его самолюбие. Хотя он всегда отмахивался от обожания Панси, но потерять её внимание (пусть даже наполовину) оказалось неожиданно горько.

Виктор Крам, сидевший рядом, буркнул себе под нос:

— Все делегации разделяют по столам. Вот и наших девчонок отправили за стол жёлто-чёрных.

Он кивнул в сторону дверей, где в зал как раз проскользнули две запоздавшие девушки и торопливо заняли свободные места за столом Пуффендуя.

Хосок, сидевший за пуффендуйским столом, как раз повернулся, чтобы посмотреть на вновь прибывших. Девушки выглядели очень контрастно: брюнетка и блондинка. Первой уселась высокая черноволосая девушка с острым взглядом и лёгким польским акцентом — она представилась как Галушка Вий и тут же принялась сверлить взглядом преподавательский стол, будто выбирала себе жертву.

— Алёна Мощь, — представилась вторая девушка, протягивая Хосоку светлую маленькую ладошку.

Хосок сначала взял эту ладонь в свою и только потом перевёл взгляд на лицо девушки, а потом мир замер. Время перестало течь. Лёгкие забыли как дышать, а сердце как биться.

Хосок оказался в какой-то другой точке сборки, в отдельной временной капсуле и видел только её — ауру, которая освещала всё вокруг мягким золотистым свечением, улыбку, которая только и имела смысл. Их пальцы соприкасались, и энергетические, световые, душевные вибрации сплетались в красивый узор. Эта девушка звучала как прекрасная флейта, и музыкальный слух Хосока наслаждался этим звучанием бесконечно долго — целую вечность.

Его вырвал из транса чей-то неуместный хохот, кажется, близнецы Уизли снова отпустили одну из своих шуточек, и гриффиндорский стол взорвался от гогота. Хосок моргнул, отпустил руку Алёны, но чувство, что он только что соединился с созвучной душой, осталось. Одно лёгкое прикосновение вызвало сдвиг всех парадигм, мощнейшую перестройку всей его вселенной. Как такое могло случиться? Его тело сидело за столом, а душа плыла где-то в пространстве, где звучала мелодия Алёны, и укачивала его на плавных волнах.

Он не замечал как Тэхён, сидевший рядом, уже вовсю болтает с миловидной азиаткой с длинными волосами, а та весело смеётся над его шутками. Зато он заметил, что Алёна села напротив и теперь с любопытством разглядывала его, слегка наклонив голову. Хосок смутился и уткнулся взглядом в тарелку с сосисками.

Вечер тянулся долго, но наконец, после ужина, гостей повели в спальни. Каждый факультет разместил своих новых членов на свободных кроватях. Намджун и Сокджин поднялись в гриффиндорскую башню, Чонгук ушёл в когтевранскую, Чимин и Юнги спустились в подземелья Слизерина, а Хосок с Тэхёном оказались в уютной, пахнущей мёдом и деревом гостиной Пуффендуя.

Хосок долго не мог уснуть. Он лежал на кровати под балдахином, в чужой неудобной пижаме, и прокручивал в голове сегодняшний насыщенный день. Рука всё ещё помнила тепло ладони Алёны. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникла её улыбка, золотистая аура, мелодия флейты, которая переплелась с его собственной музыкой.

Сон не шёл. Хосок прикоснулся пальцами к ещё не вполне зажившей татуировке — стилизованной семёрке. Они сделали эти тату в дождливую ночь после финального концерта, как символ их общности, за день до отлёта. Семь одинаковых цифр на разных частях тела — знак нерушимой дружбы.

И стоило ему дотронуться до своей семёрки, как по невидимой связи прошёл электрический импульс. Чимин, задремавший было в слизеринской спальне, вдруг очнулся от сильной пульсации в пальце. Тэхён, который ещё общался с дружелюбными барсучатами, ощутил как резкая молния пронзила ногу над коленом. Чонгук, Юнги, Намджун, Сокджин — каждый ощутил короткое, но отчётливое покалывание в том месте, где под кожей пряталась цифра семь.

Что-то с этими татуировками было явно не так.

Конец первой главы.