Кузница (гет)

До рассвета их вывели во внутренний двор. Над крепостью ещё висело густое тёмное полотно. Вершины вулканов светились багровыми прожилками, а небо медленно светлело на востоке. Все рекруты стояли молча. Перед ними выстроились ветераны Ордена. Десятки космодесантников. Все — в зелёной силовой броне. Они стояли молча, и лишь ветер игриво трепал их плащи. Затем главный капеллан вышел вперёд. Его лицо скрывала чёрная погребальная маска, украшенная бронзовыми языками пламени.

— Сегодня вы примете последний дар Вулкана. Берегите его, ибо с ним вы получите не только силу, но и ответственность.

После этих слов ветераны одновременно ударили правыми кулаками в нагрудники. Глухой металлический грохот прокатился по двору. Капеллан ткнул пальцем в сторону лазарета:

— Следуйте туда.

Лазарет встретил их привычной тишиной. Бра'акс уже не чувствовал прежнего волнения. Он дождался своей очереди и спокойно лёг на хирургический стол. Апотекарий проверил приборы.

— Ты знаешь, что произойдёт?

— Да.

Бра'акс едва заметно улыбнулся и тут же провалился в глубокий медикаментозный сон, не сказав больше ни слова.

Сознание возвращалось медленно. На этот раз боли почти не было. Лишь странное ощущение. Словно под кожей проходили тысячи тончайших нитей, которые что-то непрерывно искали. Бра'акс опустил взгляд. Грудь, плечи и спина были покрыты плотными повязками. Под ними что-то мерно пульсировало. Он осторожно коснулся бинтов. Апотекарий сразу остановил его.

— Не трогай.

— Что происходит?

— Панцирь растёт.

— Растёт?

— Да. Он адаптируется под твоё тело, становится частью тебя самого. Это уже не отдельный имплантат.

Следующие недели оказались странными. Боли всё так же не было. Однако иногда Бра'акс ощущал лёгкую вибрацию под кожей.

Иногда ему казалось, будто по позвоночнику пробегают электрические искры. Иногда он просыпался ночью, уверенный, что слышит собственные нервы.

Когда шрамы окончательно затянулись, рекрутов впервые отвели в оружейную. Бра'акс остановился на пороге. Зал был огромен. Под высокими сводами стояли сотни комплектов силовой брони. Зелёные, почти чёрные в полумраке. Наплечники украшали символы Саламандр. Каждый доспех выглядел как древняя статуя героя. Навстречу к ним вышел хранитель оружейной. Старый брат с обеими механическими руками. Он медленно прошёл вдоль строя и аккуратно положил ладонь на один из нагрудников.

— Каждый комплект старше любого из вас на столетия. Некоторые — на тысячелетия. Эти доспехи пережили войны, которые давно стали легендами. Каждый несёт память своих владельцев. Если однажды вам доверят броню... Вы получите не имущество. Вы получите историю.

Перед каждым рекрутом поставили по одному элементу. Лишь один. Левую латную перчатку. Недоумённый шёпот пробежал по строю. Инай тихо спросил:

— Это всё?

Хранитель услышал.

— Пока — всё. Если не научишься уважать одну перчатку. Недостоин всего доспеха.

Бра'акс осторожно поднял её. Она оказалась неожиданно тяжёлой. Без Чёрного Панциря удержать такой вес было бы трудно. Теперь же он чувствовал совсем другое. Стоило соединительным штифтам коснуться разъёмов под кожей, как что-то щёлкнуло. Он не почувствовал удара током. Просто вдруг перестал понимать, где заканчивается рука. Перчатка пошевелилась одновременно с пальцами. Будто всегда была частью его тела. Бра'акс медленно сжал кулак. Металлические пальцы повторили движение с идеальной точностью. И на его лице заиграла улыбка.

— Теперь понимаешь?

Бра'акс обернулся. Рядом стоял Аш'Кейн.

Сержант демонстративно поднял свою латную перчатку:

— Сейчас ты управляешь бронёй. Когда станешь настоящим братом, то перестанешь замечать, что она вообще существует.

Бра'акс вновь посмотрел на свою руку. Он больше не видел границы между плотью и керамитом.

Вечером Дамар встретил его у кузницы. Он ничего не сказал. Лишь посмотрел на то, как Бра'акс берёт молот уже в латной перчатке. Удар. Искры. Ещё удар. Сталь зазвенела глубже, чем прежде. Дамар едва заметно улыбнулся:

— Теперь...

— Что?

— Теперь ты наконец можешь начать учиться.

Бра'акс невольно рассмеялся.

— После всего этого?

— Именно после всего этого.

Старик подошёл к стойке с заготовками и достал длинный брусок тёмного металла. Материал словно поглощал свет горна. Он положил его на наковальню перед Бра'аксом.

— Это ноктюрнийская адамантовая сталь. Её мало даже для нашего Ордена.

Бра'акс осторожно коснулся заготовки. Металл оказался неожиданно тёплым.

— Для кого она?

Дамар посмотрел ему прямо в глаза и рассмеялся.

— Для тебя. Пришло время выковать оружие, с которым ты встретишь своё последнее испытание.

Бра'акс медленно положил ладонь на металл. Он вспомнил самый первый день, когда едва удерживал молот. Вспомнил слова Дамара.

«Каждый удар меняет металл».

И завтра он должен был выковать символ того, кем стал.

Горн уже горел, когда Бра'акс вошёл в кузницу. За узкими окнами только начинало сереть небо, но внутри уже плясали отблески пламени. Они скользили по стенам, отражались в начищенных инструментах и заставляли огромные тени двигаться, будто сама кузница жила собственной жизнью. Дамар стоял у наковальни. Как всегда. Казалось, он вообще никогда не покидал этого места.

Старик не обернулся. Лишь машинально сказал:

— Опоздал.

Бра'акс машинально взглянул на песочные часы у стены.

— Но я пришёл раньше всех.

— Нет. Кузнец приходит раньше огня. Если горн уже разожжён не тобой — значит, ты опоздал.

Бра'акс хотел возразить, но, подумав, решил промолчать. Он только подошёл к мехам и молча начал раздувать пламя сильнее.

На наковальне лежал тот самый тёмный металл. Даже теперь он казался необычным. Не отражал свет, а наоборот. Будто впитывал его.

— Откуда у вас этот металл?

Дамар некоторое время молчал. Затем осторожно провёл пальцами по поверхности.

— Он рождается только здесь. В недрах Ноктюрна. Где давление гор сжимает металл веками, а жар древних магматических рек меняет его структуру.

Он поднял заготовку:

— Каждый такой слиток — подарок планеты. Поэтому кузнец не имеет права его испортить.

Бра'акс ожидал, что сейчас ему разрешат начать работу. Вместо этого Дамар неожиданно протянул ему метлу.

— Подмети.

Бра'акс удивлённо посмотрел на неё.

— Я пришёл ковать оружие.

— Нет.

Дамар спокойно встретил его взгляд.

— Ты пришёл учиться. Подметай.

Работа заняла почти час. Пепел. Металлическая окалина. Угольная пыль. Бра'акс тщательно очищал каждый угол кузницы. Когда закончил, Дамар молча провёл ладонью по полу. Пальцы остались чистыми. Он удовлетворённо кивнул.

— Теперь можно начинать.

— Почему это было так важно?

— Потому что человек, не способный уважать место, где рождается оружие, не достоин брать его в руки.

Первый удар Бра'акс нанёс осторожно. Металл едва изменил форму. Второй оказался сильнее. Третий — ещё сильнее. Дамар наблюдал, не вмешиваясь. Лишь после десятого удара произнёс:

— Ты слушаешь только себя.

Бра'акс остановился.

— А кого ещё?

Старик постучал пальцем по раскалённой заготовке.

— Его.

Сначала Бра'акс решил, что ослышался. Но Дамар был совершенно серьёзен.

— Металл всегда говорит. Вопрос лишь в том, умеешь ли ты слушать.

Следующие часы превратились в странный урок. Дамар почти перестал объяснять. Вместо этого он задавал вопросы.

— Почему ты ударил именно сейчас?

— Почему именно сюда?

— Почему решил, что сталь достаточно нагрелась?

На большинство из них Бра'акс не мог ответить. Потому что никогда раньше не задумывался. Он просто работал.

Через несколько часов в кузницу заглянул Волг. Он с интересом посмотрел на почти не изменившуюся заготовку.

— Только не говори, что с утра ты сделал только это.

Бра'акс тяжело вздохнул:

— Это уже третья заготовка.

— Третья?

Дамар спокойно кивнул:

— Две предыдущие он уничтожил. Иногда самое трудное для мастера — признать, что придётся начать сначала.

Когда Волг ушёл, Бра'акс долго смотрел на горн.

— Мне кажется, я никогда не закончу.

Дамар сел рядом.

— Знаешь, сколько времени я ковал свой первый настоящий клинок?

Бра'акс покачал головой.

— Месяц.

Юноша удивлённо поднял голову.

— Месяц?!

— И он всё равно получился посредственным.

Бра'акс не удержался от улыбки.

— Правда?

— Конечно.

Дамар усмехнулся.

— Просто тогда мне казалось, что лучше него не существует. Так бывает со всеми.

Он некоторое время молчал. Потом продолжил уже совсем другим голосом.

— Бра'акс, как ты думаешь, почему именно Саламандры сами куют своё оружие?

Юноша пожал плечами.

— Такова традиция.

— Нет.

— Потому что мы любим ремесло?

Старик покачал головой. Он медленно поднял незаконченный клинок.

— Потому что, проведя сотни часов над одним оружием, ты уже никогда не станешь размахивать им бездумно.

Бра'акс долго смотрел на тёмную сталь.

Он вспомнил десятки часов, проведённых у горна. Каждую ошибку и каждую трещину. Каждый раз, когда приходилось начинать сначала. И вдруг понял. Если на создание одного меча уходят месяцы жизни. Как можно без сожаления сломать его по собственной глупости?

Прошёл почти месяц. Бра'акс перестал считать дни. Их отсчитывали не песочные часы и не удары колокола. Их отсчитывал металл. Каждая ошибка оставляла на нём память. Каждый удачный удар стирал одну из прежних. Теперь Дамар вмешивался всё реже. Иногда он молча наблюдал за работой ученика по несколько часов, не произнося ни единого слова. Именно это начинало тревожить сильнее любых замечаний.

В тот день горн пылал особенно ярко. Бра'акс уже не думал о последовательности действий. Руки двигались сами. Он больше не вспоминал, как держать молот. Какой силы должен быть удар. Когда следует вынуть клинок из огня. Он просто работал. Дамар сидел в стороне, закрыв глаза. Со стороны могло показаться, будто старик задремал. Но Бра'акс уже давно понял: старый кузнец слышит всё. Он различал малейшую фальшь в звоне металла так же легко, как музыкант замечает неверную ноту.

Очередной удар. Потом ещё один. И ещё. Сталь ответила чистым, долгим звоном. Совсем другим. Бра'акс невольно остановился. Что-то изменилось. Дамар открыл глаза.

— Услышал?

— Да.

Дамар слегка улыбнулся. Потом тихо произнёс:

— Она больше не сопротивляется, — на лице старика впервые появилось выражение, похожее на гордость. — Теперь ты действительно слушаешь.

Оставалась последняя закалка. Дамар подошёл к каменному резервуару с маслом. Над его поверхностью лениво поднимался лёгкий дым.

— Самая большая ошибка молодых кузнецов в том, что... — он провёл ладонью по краю чаши, — они думают, что клинок рождается в огне.

Старик покачал головой:

— Нет. Он рождается здесь. В тот миг, когда раскалённую сталь погружают в холод.

Бра'акс осторожно взял клещи. Клинок сиял густым оранжевым светом. Казалось, внутри него течёт жидкое пламя.

— Не торопись.

Дамар говорил почти шёпотом:

— Если сомневаешься. Лучше подожди ещё одно дыхание.

Бра'акс глубоко вдохнул. Потом медленно опустил клинок в масло. Раздалось громкое шипение. Пар мгновенно окутал кузницу. Запах раскалённой стали смешался с ароматом масла и древесного дыма. Они оба молчали. Пока последний звук не стих.

Когда пар рассеялся, Дамар первым взял клинок в руки. Он долго рассматривал его. Проводил пальцами вдоль лезвия. Проверял баланс. Постучал ногтем по обуху. Клинок ответил чистым, глубоким звоном. Старик удовлетворённо закрыл глаза. Словно прислушиваясь. Затем неожиданно протянул меч обратно.

— Закончи.

Бра'акс растерянно посмотрел на него.

— Но...

— Я сказал всё, что мог. Теперь решение за тобой.

Следующие несколько часов он работал один. Шлифовал. Правил режущую кромку. Подгонял гарду. Обматывал рукоять чёрной кожей огненного ящера.

Вплавлял в навершие небольшой обсидиановый камень — тот самый, который много месяцев назад подобрал во время своего первого испытания. Никто не мешал.

Даже Дамар ушёл.

Когда работа закончилась, Бра'акс долго смотрел на оружие. Меч не был вычурным. Широкое прямое лезвие. Простой крестовидный эфес. Глубокое тёмное травление вдоль долов, напоминавшее языки пламени. Таким оружием можно было сражаться десятилетиями. Именно этого он и хотел.

Дамар вернулся лишь под вечер. Он ничего не спросил. Молча взял меч, несколько раз взмахнул им, проверяя баланс. Затем неожиданно протянул его обратно.

— Как его зовут?

Бра'акс удивлённо моргнул.

— Зовут?

— У каждого хорошего клинка есть имя.

Юноша опустил взгляд на оружие. Он даже не задумывался об этом.

— «Память».

Дамар поднял бровь.

— Почему?

Бра'акс осторожно провёл большим пальцем по гарде.

— Потому что я не хочу забыть, ради чего взял его в руки.

Дамар медленно кивнул.

— Хорошее имя.

Он сделал шаг назад.

И вдруг опустился на одно колено. Бра'акс оцепенел.

— Учитель... Что вы делаете?

Старик поднял голову. В его глазах отражались искры пламени.

— Отдаю честь мастеру. И не называй меня так, — Дамар поднялся и, улыбнувшись, положил руку на плечо Бра'акса. — Сегодня ты перестал быть моим учеником. Всё, чему я мог научить тебя как кузнеца, ты уже знаешь. Дальше тебя будет учить только жизнь.

В этот момент в кузницу вошёл Аш'Кейн. На его лице не было привычного спокойствия. Он выглядел сосредоточенным. Почти торжественным.

— Собирайтесь.

Все рекруты уже ждут во внутреннем дворе. Дамар посмотрел на сержанта.

— Пришло время?

— Да.

Аш'Кейн перевёл взгляд на Бра'акса. Потом — на меч в его руках. И едва заметно кивнул.

— Надевай свою броню, — он выдержал короткую паузу. — Надеюсь... твой клинок окажется достоин того, кто будет его нести.

Снарядившись недавно выкованным мечом и неофитской броней, Бра'акс выдвинулся во внутренний двор кузницы. Там уже стояли Волг, Инай и остальные рекруты. Все держали в руках собственное оружие.

Кто-то выбрал меч. Кто-то молот, а кто-то длинное копьё. Но выражение лиц было одинаковым. Они понимали, что впереди не очередная тренировка. Главный капеллан вышел вперёд. Его голос разнёсся над крепостью.

— Вы приняли геносемя. Вы пережили преображение. Вы доказали, что способны владеть оружием. Но ни один воин не может называться Саламандрой... Пока не посмотрит в глаза огню, — он поднял руку, за его спиной медленно распахнулись огромные ворота крепости. За ними начинались Пепельные пустоши и чёрные скалы. Реки лавы. И бескрайняя, выжженная равнина. — На рассвете вы покинете стены монастыря. Каждый из вас отправится один. И вернётся... Только если сумеет добыть сердце дикой саламандры.

Во дворе воцарилась тишина. Бра'акс крепче сжал рукоять меча. Внутри не было страха, только решимость. Он посмотрел на клинок. На тёмной стали плясали отблески горна. Этот меч он ковал не для того, чтобы убивать. Он ковал его для того, чтобы доказать, что достоин носить имя сына Вулкана.

Он увидел её на закате. Сначала показалось, что среди базальтовых скал медленно движется поток расплавленной лавы. Но затем поток поднялся. Распахнул тяжёлые крылья. И посмотрел прямо на него. Бра'акс замер. Дикая саламандра. Она была почти вдвое выше человека даже тогда, когда стояла на четырёх мощных лапах. Её чешуя переливалась оттенками обсидиана и тёмной меди, а между пластинами кожи пробивалось тусклое багровое свечение, словно внутри зверя текла не кровь, а расплавленный камень. Из ноздрей вырывались клубы горячего пара. Каждый вдох сопровождался низким, рокочущим звуком, похожим на далёкое извержение вулкана. На её правом боку белели старые шрамы.

Глубокие, оставленные не человеком. Она уже пережила множество схваток. И осталась хозяйкой этих пустошей. Бра'акс медленно вынул меч. «Память» тихо вышла из ножен. Сталь вспыхнула красным отблеском заходящего солнца. Саламандра не бросилась вперёд. Она лишь внимательно наблюдала. Будто тоже оценивала противника. Ветер нёс между ними пепел. Никто не смел пошевелиться. Затем зверь сделал первый шаг. Земля дрогнула. Ещё шаг. И ещё. Бра'акс почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Он глубоко вдохнул. Вспомнил наставления Аш'Кейна...

Первой атаковала саламандра. Она рванулась вперёд неожиданно быстро для существа таких размеров. Когти с грохотом ударили по камню. Бра'акс едва успел уйти в сторону. Хвост просвистел там, где мгновение назад была его голова.

Ударная волна отбросила его на несколько метров. Он перекатился, поднялся и сразу же нанёс рубящий удар по передней лапе. Лезвие скользнуло по чешуе. Посыпались искры. На коже осталась лишь тонкая светлая полоса. Следом послышался глубокий, раздражённый рык. Бра'акс понял: такую броню не пробить грубой силой.

Следующие минуты превратились в непрерывную борьбу за жизнь. Саламандра двигалась стремительно, её масса делала каждый удар чудовищным. Когти раскалывали базальтовые плиты. Хвост валил каменные колонны. Несколько раз зверь выдыхал поток раскалённого воздуха. Не сплошное пламя, а короткие, яростные вспышки, от которых воздух дрожал и плавился. Бра'акс успевал укрыться за скалами, но каждый такой удар оставлял на его лёгкой броне новые подпалины. Он искал слабое место. Шею. Суставы. Глаза. Но саламандра двигалась слишком умно. Она берегла уязвимые участки. Она была охотником. И очень быстро поняла, что перед ней тоже охотник.

Очередной удар хвоста отбросил Бра'акса на склон. Он ударился спиной о камень. Воздух вырвался из лёгких, а меч вылетел из руки. «Память» зазвенела, скатившись по чёрной породе. Саламандра остановилась, медленно приблизившись. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов. Бра'акс попытался подняться, но встал только на одно колено. Он вытянул руку в надежде схватить оружие, но тщетно. До меча было слишком далеко. Зверь склонил голову.

И вдруг не напал. Он смотрел. Так же внимательно, как тогда, при первой встрече. Будто чего-то ждал. Бра'акс медленно поднялся. Пустые ладони были опущены. Он тяжело дышал. И впервые за всё испытание перестал думать о победе. В памяти всплыли слова Дамара.

«Ты слушаешь только себя».

«Не борись с огнём. Позволь ему показать свою силу».

Он перевёл взгляд на зверя. И вдруг понял. Всё это время он пытался навязать бой.

А нужно было читать противника. Так же, как он учился читать раскалённую сталь. Саламандра сделала ещё шаг. Медленный и выверенный. Бра'акс не двинулся, он впервые заметил, как зверь переносит вес перед атакой, как напрягаются мышцы под чешуёй, как меняется положение головы за долю секунды до удара. Всё складывалось в закономерность — не механическую, а живую, словно ритм молота по наковальне. Следующий выпад он встретил иначе. Он шагнул в сторону ровно настолько, насколько было нужно. Когти пронеслись мимо. Вместо бесполезного удара по панцирю он скользнул вдоль плеча зверя и коротким движением рассёк кожу там, где пластины расходились при шаге.

На чёрную породу упала первая капля густой, тёмной крови. Саламандра взревела от ярости. А Бра'акс занял новую позу для удара.

Бой продолжился. Они кружили среди дымящихся камней, словно два артиста у одной-единственной сцены, каждый удар отвечал на предыдущий. Бра'акс перестал торопиться. Он больше не искал возможность закончить схватку одним ударом. Он ждал, заставлял зверя двигаться, ошибаться, открываться. Несколько раз саламандра всё же задевала его. На нагруднике остались глубокие борозды. Один коготь рассёк броню на бедре, и нога тут же налилась тяжестью. Каждое движение отзывалось болью.

Но теперь боль перестала быть врагом. Она стала мерой цены каждого решения.

Наконец саламандра поднялась на задние лапы. Грудь её раздулась, а внутри раскрытой пасти вспыхнул ослепительный жар. Бра'акс понял, что будет дальше.

Он сразу же рванул вперёд. Струя пламени вырвалась наружу. Жар ударил в лицо, краска на броне зашипела, воздух превратился в раскалённую стену. Но Бра'акс уже был слишком близко. Он проскочил под шеей зверя, чувствуя, как огонь обжигает спину, и обеими руками вогнал «Память» вверх, в узкую щель между пластинами груди. Клинок вошёл не сразу, Бра'акс упёрся всем телом, надавив на рукоять. Последний удар всегда требует всего мастера. Сталь быстро прошла глубже. Саламандра издала протяжный рёв, от которого задрожали скалы. Затем медленно опустилась на передние лапы. Её огромная голова оказалась совсем рядом. Бра'акс не вытащил меч сразу, он посмотрел зверю прямо в глаза. В них больше не было ярости. Только смиренная усталость. Он осторожно вынул клинок и опустился на одно колено, склонив голову:

— Благодарю.

Ветер унёс эти слова над пепельной равниной. Через несколько мгновений великая саламандра тяжело выдохнула в последний раз. Над пустошью стало тихо.

Только далёкие вулканы продолжали дышать своим вечным огнём.

Наконец Бра'акс позволил себе глубоко вдохнуть и обессиленный рухнул рядом с саламандрой. Та была слишком велика, чтобы тащить её целиком. Поднявшись, Бра'акс исполнил древний обычай, которому их учили ещё до выхода в пустоши. Он преклонил колено рядом с павшим зверем. Коснулся ладонью горячей чешуи и осторожно извлёк сердце. Оно оказалось неожиданно тяжёлым. Даже после смерти в его глубине продолжало мерцать тусклое багровое свечение. Словно часть вулканического пламени не желала угасать. Он завернул сердце в плотную огнеупорную ткань и закрепил за спиной.

Затем поднял свой меч: лезвие было покрыто засохшей чёрной кровью. Бра'акс некоторое время смотрел на неё. Потом тщательно вытер клинок тряпкой. И молча отправился назад в монастырь.

Путь обратно оказался даже тяжелее самой битвы: дорога заняла почти два дня. Нога болела всё сильнее, а повреждённый привод брони работал с перебоями. Несколько раз Бра'акс едва не потерял сознание от усталости. Но он продолжал идти вперёд. Запах крови быстро распространялся по округе, но, несмотря на это, неофита никто не преследовал. Мелкие хищники лишь наблюдали издалека, не решаясь приблизиться.

На восходе вдалеке показался тусклый силуэт крепости. Ворота были широко открыты. Казалось, их даже не трогали. Когда Бра'акс поднялся по последним ступеням, во внутреннем дворе уже стояли все наставники. Аш'Кейн, Дамар, Капеллан. И ещё несколько ветеранов. Инай тоже был здесь. Он стоял, опираясь на обожжённое копьё. Его броня была исцарапана ещё сильнее. Увидев Бра'акса, он едва заметно улыбнулся.

— Живой!

— Как видишь. А тебе, я смотрю, здорово досталось, — Бра'акс указал пальцем на копьё Иная.

— А это? — начал тот, демонстративно подняв копьё. — Это я просто метнул его в момент, когда саламандра открыла пасть и готовилась к извержению огня.

— Ничего себе... А как зовут твоего героя?

— Забыл.

Бра'акс молча пару раз моргнул, не в силах придумать, что ответить.