Сын Астории (джен)

Октябрь выдался промозглым. В субботу, когда Астория пришла в приют, с неба лило как из ведра. Миссис Коул встретила её в коридоре с неизменным каменным лицом.

— Гулять не выйдет, — сказала она. — Очевидно, почему. Можете посидеть в малой гостиной.

Астория кивнула и прошла в знакомую комнату с высокими окнами, по которым стекали струи воды. Дождь барабанил по стёклам, и этот звук был единственным, что нарушало тишину.

Том уже сидел на диване. Прямая спина, руки на коленях, взгляд в окно. Он не обернулся, когда она вошла, но она заметила — его плечи чуть расслабились. Совсем немного, но она увидела.

— Здравствуй, Том.

— Здравствуйте, — ответил он, не глядя.

Астория села рядом — не близко, на другой конец дивана. Она знала: он не выносит, когда вторгаются в его личное пространство. Но и сидеть слишком далеко тоже было нельзя — он мог решить, что она боится.

— Сегодня гулять не получится, — сказала она.

— Я вижу.

— Но мы можем просто посидеть. Поговорить.

Он не ответил. Она не настаивала. Так и слушали, как дождь барабанит по стёклам.

— Том, хочешь, расскажу о твоём доме? — спросила она через некоторое время.

Он застыл, как статуя.

— У меня нет дома.

— Будет, — сказала Астория. — Если ты захочешь.

Она начала не спеша, спокойно описывать, как читала сказки на ночь, которых у него никогда не было.

— Там есть сад. Старые яблони, кусты роз. Очень много роз. Осенью пахнет листьями и землёй. Дом из белого камня, небольшой, но тёплый. И у тебя будет своя комната.

Том молчал. Но его пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно дрожали.

— Какая? — спросил он. Голос был ровным, но Астория услышала в нём что-то, чего раньше не замечала. Любопытство? Или надежду?

— Светлая, — ответила она. — С большим окном. На подоконнике — цветы. На кровати — плюшевый дракон.

— Дракон?

— Я купила его специально для тебя. Он ждёт.

Том сжал губы. Он не верил — не мог поверить. Но в груди, где-то глубоко, разливалось странное чувство, которому он не умел подобрать названия.

— Вы всё придумали, — сказал он.

— Нет, — ответила Астория, улыбнувшись. — Всё правда. Ты будешь там жить со мной.

Он ничего не сказал. Просто отвернулся к окну. Но Астория заметила, что его плечи уже не были такими напряжёнными, хотя мальчик по-прежнему выглядел так, словно проглотил метлу.

* * *

В конце их часа в дверь заглянула миссис Коул.

— Время вышло.

Астория встала, но не ушла сразу.

— Миссис Коул, я хотела бы в следующий раз взять Тома на прогулку в город. Погода обещает быть ясной.

Коул нахмурилась.

— Это не положено. Не в первый месяц.

— Я понимаю. Но мы уже виделись несколько раз. Том ведёт себя хорошо. Я ручаюсь за него.

Заведующая посмотрела на Тома. Тот смотрел на неё — прямо, спокойно, без вызова. В его глазах не было страха, не было надежды. Только холодная, выжидающая тишина.

— До четырёх часов дня, — сказала Коул наконец. — И чтобы без глупостей.

— Спасибо, — сказала Астория.

Она повернулась к Тому.

— В следующую субботу я зайду за тобой в десять утра.

Он кивнул. Она ушла.

* * *

Том остался сидеть на диване.

Уже долгое время его отчаянным желанием было иметь свою комнату. Личное пространство, где тебя никто не трогает. Где только ты контролируешь свои вещи. Где не нужно каждую секунду быть настороже, ожидая, что кто-то испортит твою единственную приличную рубашку.

Сейчас было невыносимо делить одну спальню с ещё семью мальчишками, которые только и ждали возможности превратить жизнь другого в ад. Они крали его вещи, прятали, портили. А он не мог ничего сделать — не жаловаться же воспитателям. Это только развяжет им руки.

Том даже начал планировать, как сделать так, чтобы его соседи все как один захотели, чтобы он исчез из их комнаты. Драться с каждым — это глупо и неэффективно. Нужно что-то другое. Что-то, что заставит их бояться. Что-то, что они не смогут объяснить.

Но сейчас, сидя на продавленном диване, он думал не о мести. В голове кружились слова: «Дракон», «Яблони», «Твоя комната».

Он не верил, не мог поверить. Но если — вдруг? Если всё это правда? Если у него действительно будет своя комната, с драконом на подушке и окном, за которым растут яблони?

Он не умел мечтать. Мечты — это слабость. Мечты — это надежда, которая всегда оборачивается болью. Но сегодня он позволил себе чуть-чуть. Совсем немного.

Просто представить.

И внутри, где-то глубоко, что-то дрогнуло.

* * *

Слухи расползались быстро. В приюте все знали, что к Риддлу ходит какая-то женщина. Богатая. Молодая. Красивая. Говорили, что она хочет его забрать.

— Не может быть, — шептались в спальне. — Кому нужен этот псих?

— А вот ей нужен. Ходит каждую субботу.

— Повезло уроду.

Том слышал, но не отвечал. Его пальцы сжимались в кулаки.

На перемене к нему подошёл один из старших мальчишек.

— Слышал, тебя забирают?

Том молчал.

— Думаешь, ты особенный? — мальчишка усмехнулся. — Она тебя бросит. Как только узнает, какой ты.

Том поднял на него глаза. Холодные, пустые. В них не было злости, не было страха. Только что-то, от чего мальчишка вдруг почувствовал себя маленьким и ничтожным.

— Отойди.

Голос Тома был тихим, но в нём было столько холода, что мальчишка отступил, не сказав больше ни слова. Однако, проходя мимо, тот всё же прошипел:

— Никому ты не нужен. Никогда не был. И не будешь.

Том не отреагировал.

Но вечером, лёжа в кровати, он смотрел в потолок и думал: «А вдруг он прав?»

* * *

Суббота, четырнадцатого октября, выдалась ясной, но холодной. Астория пришла ровно в десять. Том ждал у ворот. На нём была тонкая куртка: старая, выцветшая, явно не по сезону. Он не жаловался, но Астория заметила, как он прячет руки в карманы, как чуть заметно дрожит, когда ветер пронизывает до костей. Серая шапочка в катышках делала мальчика похожим на нахохлившегося воробья.

Она не сказала «тебе холодно?» — он бы ответил «нет». Женщина просто спросила:

— Ты не против, если мы зайдём в один магазин по дороге?

— Зачем?

— Нужно кое-что купить.

Том пожал плечами. Ему было всё равно.

* * *

Магазин детской одежды оказался светлым и тёплым. Внутри пахло новой тканью, деревом и чем-то сладким. Здесь было гораздо теплее, чем на улице, и Том поймал себя на мысли, что ему не хочется выходить.

Астория подошла к вешалке с куртками.

— Том, иди сюда.

Он подошёл, смотрел, не понимая.

— Выбирай, — сказала она.

— Что?

— Куртку. Какую хочешь.

Том замер. Выбирать? Ему? Ему никогда не предлагали выбирать. В приюте давали то, что есть. Серое, мешковатое, чужое. А здесь полки были завалены вещами, и он может взять любую. Это пугало.

— Зачем? — спросил он.

— Потому что тебе холодно, — ответила Астория.

— Я не…

— Не говори, что не замёрз. Я вижу.

Он замолчал, потом медленно подошёл к вешалке. Провёл пальцами по тёмно-синей куртке, по серой, по зелёной. Ткань была мягкой, тёплой. Не колючей, как казённые одеяла.

— Эта, — сказал он, указывая на тёмно-синюю.

— Примерь.

Он надел. Куртка оказалась в самый раз. Тёплая, удобная, не кололась. И пахла она не так, как приютские вещи. Хорошо пахла.

— Хорошо, — сказала Астория. — Оставим.

Том не знал, что сказать. Он не привык, чтобы ему покупали вещи. Не привык, чтобы кто-то замечал, что ему холодно.

Она взяла ещё свитер, тёплые штаны, пижаму, шапку, шарф, перчатки и ботинки. Том не спорил. Он вообще молчал.

Это был первый раз, когда он выбирал сам.

На кассе Астория растерялась с маггловскими деньгами. Вытащив все бумажки, какие были, она сунула их продавцу, положившись на его честность. Том так недоумённо посмотрел на свою спутницу, что у женщины на скулах проступили алые пятна. Впрочем, продавец лишь молча отсчитал нужную сумму и пробил чек. Из магазина они вышли не проронив ни слова. Астория была уверена, что Том составил особое мнение о её математических способностях.

* * *

Они пошли в парк. Листья уже почти облетели, ветер был холодным, но солнце светило ярко. Оказалось, прогулка в теплой одежде может быть даже приятной.

Астория купила себе мороженое, а Тому — тёплую булочку с корицей.

— Почему вы едите мороженое, когда холодно? — спросил он.

— Потому что я люблю мороженое, — улыбнулась она.

— Странная, — заключил он.

— Знаю, — засмеялась та.

Они сели на скамейку. Том откусил от булки, и она оказалась сладкой, мягкой, тёплой. Он закрыл глаза на секунду.

— Вкусно? — спросила Астория.

— Да, — ответил он.

Она доела мороженое, вытерла пальцы салфеткой.

— Том, — сказала она, — скажи, происходили ли с тобой странные или необъяснимые вещи?

Он замер.

В голове пронеслись сцены: он желает, чтобы Чарли свалился с лестницы — и Чарли падает, ломает ногу; маленький камешек летает в его руках; он направляет мышь залезть в сапог Марте…

Сердце пропустило удар.

Он знал, что это значит. Очевидно, проклятая Коул рассказала ей.

Том поднял на Асторию холодный, ничего не выражающий взгляд. Зачем она купила все эти вещи? Она отказывается от него, и это её способ загладить вину?

Он сжал кулаки и ничего не ответил. Он ждал, когда она произнесёт свой вердикт.

Но женщина лишь быстро оглянулась и достала палочку.

Обычную коричневую палочку. Но что-то внутри подсказывало: всё не так, как кажется.

Астория взмахнула рукой.

И с конца палочки сорвался сноп искр. Они закружились в воздухе, сложились в бабочку, потом в дракона, потом рассыпались золотым дождём.

Том не дышал.

Мир перестал существовать. Не было парка, не было ветра, не было приюта. Были только искры. Танцующие, живые, прекрасные.

— Что… это? — выдохнул он.

— Это магия, — сказала Астория. — И ты — волшебник, Том. Я знаю это.

Он смотрел на неё с широко раскрытыми глазами. И в них отражался калейдоскоп эмоций: недоверие, шок, и где-то глубоко — надежда. Та самая, которую он так долго прятал.

— Я… Все эти странные вещи… Я не сумасшедший?

— Нет. Ты — волшебник. Как и я.

Он сжал в кулак край своего новой куртки. Её подарок.

Внутри него потихоньку что-то ломалось. Не стена, а целая крепость, которую он строил годами. Годы одиночества, годы страха, годы вопросов «почему я такой?» — всё это рушилось.

В голове кружился ураган. Он знал. Он всегда знал, что он особенный. Но он никогда не думал, что есть другие. Что есть слово для того, что он чувствовал. Что он не один.

— Покажи ещё, — сказал Том хриплым голосом, который он едва узнал.

Астория улыбнулась и взмахнула палочкой. Из неё вылетели чирикающие жёлтые птички. Они кружились над его головой, переливались в солнечном свете, и он смотрел на них, не в силах отвести взгляд.

* * *

Они вернулись в приют к четырём часам. Миссис Коул ждала в кабинете.

— Как погуляли? — спросила она.

— Хорошо, — ответила Астория. — Я купила Тому тёплую одежду. Он замёрз в своей куртке.

Коул посмотрела на мальчика. Том стоял прямо, но в новой куртке он выглядел иначе. Не приютским.

— Вещи придётся оставить у себя, — сказала Коул.

— Что? — Астория не поняла.

— Если он придёт в новых вещах, другие дети начнут завидовать. Отнимут. Испортят. Вы же не хотите проблем?

Астория посмотрела на Тома. Его лицо ничего не выражало, но она знала — он понял.

— Хорошо, — сказала она. — Но я буду приносить их ему.

Астория повернулась к Тому.

— В следующий раз мы пойдём гулять снова. Ты наденешь новую куртку. А пока твои вещи будут ждать в твоей комнате дома.

Том кивнул.

Астория сжала его плечо и попрощалась до следующей встречи.

* * *

Ночью, когда спальня наконец затихла, Том лежал на спине и смотрел в потолок. Вокруг сопели, всхлипывали, иногда кто-то вскрикивал во сне. Обычные звуки приютской ночи, к которым он давно привык к ним и почти не замечал.

Но сегодня он не мог уснуть.

В голове крутились слова, которые она сказала в парке.

«Ты — волшебник».

Том повторял их про себя, пробовал на вкус, как те шоколадные конфеты, которые она принесла в первый раз.

«Волшебник».

Значит, он не сумасшедший. Значит, странные вещи, которые случались вокруг него, — не его вина. И не проклятие. Это магия. Его магия. И она — такая же.

Он вспомнил, как искры вылетели из её палочки, как они кружились в воздухе, как он смотрел и не мог отвести взгляд.

«В следующий раз, — сказала она, — я покажу тебе Косую аллею».

Косая аллея. Место, где волшебники покупают палочки, книги, мантии. Где всё пропитано магией.

Том закрыл глаза и попытался представить. Узкая мостовая, лавки с вывесками, люди в остроконечных колпаках. Он — среди них. И никто не смотрит косо, не называет «странным», не шепчется за спиной. Потому что там он — такой же, как все. Как она.

Он перевернулся на бок, прижал колени к животу.

Он не улыбнулся — он почти никогда не улыбался. Но внутри, где-то глубоко, разливалось странное тепло.

Ему было страшно. Вдруг она обманывает? Вдруг это всё розыгрыш, который закончится так же внезапно, как начался?

Но Том поверил. Не до конца — он не умел верить до конца. Но позволил себе чуть-чуть.

Просто лежать в темноте и думать о том, что где-то есть место, где он — не чужой.

Он закрыл глаза. Спать не хотелось. Хотелось, чтобы суббота наступила быстрее. Чтобы она снова пришла. Чтобы снова сказала: «Ты — волшебник».

И чтобы эти слова не оказались ложью.

* * *

Суббота началась с тумана. Лондон укутывала серая пелена, но Астория знала: к полудню туман рассеется. Так обещали в «Ежедневном пророке». Она не спала почти всю ночь — волновалась, как ребёнок перед Рождеством. Сегодня она обещала Тому показать Косую аллею.

Она пришла в приют ровно в десять. Миссис Коул ждала её в кабинете с неизменным каменным лицом.

— До четырёх часов, — сказала она. — И чтобы без приключений.

Астория кивнула, но мысленно ответила, что без приключений сегодня не обойдется.

Том ждал у двери. Она накинула на него новую куртку. Он стоял прямо, руки в карманах, лицо ничего не выражало. Но Астория заметила: его пальцы чуть заметно дрожали. Не от холода — от волнения.

— Ты готов? — спросила она.

— Да, — ответил он.

— Тогда идём.

* * *

Они вышли на улицу. Туман редел, кое-где пробивались робкие солнечные лучи. Астория вела Тома через незнакомые ему кварталы. Убедившись, что вокруг никого, она вытащила палочку и взмахнула.

Автобус появился из ниоткуда с громким хлопком.

Том вздрогнул. Машина была огромной, ярко-фиолетовой, с блестящими золотыми буквами «Дневной рыцарь» на борту. Астория, заметив его напряжение, коротко объяснила:

— Волшебный автобус. Вызывается взмахом палочки.

Он кивнул и поднялся внутрь.

Салон казался просторнее, чем снаружи. Повсюду в хаотичном порядке стояли самые разнообразные кресла и стулья. Едва Том успел занять место, автобус дёрнулся — и мальчик полетел вниз вместе со своим сиденьем.

В последний момент его спасла Астория. Взмахом палочки она заставила его зависнуть над полом.

Том перестал доверять коварному креслу. Он встал, крепко вцепился в поручень рядом с Асторией. Но при каждом повороте, резком толчке и остановке его колбасило, как флюгер на ветру.

Он ненавидел эту поездку.

Но краем глаза он украдкой наблюдал за Асторией. Проверял, не боится ли она. Она не боялась. Стояла спокойно, держалась за поручень, и на её лице не было ни капли страха.

И это — в шуме, в тряске, в этом безумном полете кресел и стульев — успокаивало.

Наконец автобус резко остановился.

— Мы приехали, — выдохнула Астория.

* * *

Они оказались в неблагополучном районе. Ветер гонял по земле мусор, закопчённые окна старых домов смотрели мрачно и неприветливо.

— Куда теперь? — спросил он.

Астория улыбнулась и взяла его за руку.

— Сейчас увидишь.

Они зашли в страшный бар с подозрительными личностями. Том уже не был уверен, что хочет быть волшебником, если все они такие. Не обращая ни на кого внимания, Астория твёрдым шагом привела его… к стене.

Она коснулась нескольких кирпичей.

Том застыл, не в силах отвести взгляд.

Кирпичи расступились, открывая арку. За ней начиналась мостовая, вымощенная булыжником, а над ней изгибалась радуга — прямо в чистом небе.

— Добро пожаловать в Косую аллею, — сказала Астория.

Том сделал шаг вперёд. Осторожно, будто боялся, что проход закроется.

Арка не закрылась. Она впустила их.

Том никогда не видел ничего подобного.

Улица извивалась, как живая. Дома кренились, подпирая друг друга, будто старые друзья. Вывески переливались золотом и искрами. Где-то вдали взлетела сова, волоча за собой свёрток. На углу мужчина в лиловой мантии продавал летающие котелки. Слишком много звуков, цветов, запахов.

Он не знал, куда смотреть.

— Том? — Астория оглянулась.

Он не ответил. Просто стоял и смотрел.

Она подошла ближе. — Всё в порядке?

— Здесь... — он запнулся. — Здесь всё по-настоящему?

— По-настоящему, — сказала она. — Пойдём.

Астория не торопила. Она шла рядом, давая Тому время осмотреться.

— Тут всегда так шумно? — спросил он.

— Всегда, — улыбнулась она. — Но ты привыкнешь.

* * *

Прежде чем окунуться в мир покупок, Астория решила накормить своего маленького спутника.

Волшебное кафе пряталось между лавкой с летучими мышами и магазином зачарованных чернил. Снаружи оно не выглядело примечательным — невзрачная дверь, вывеска с выцветшими буквами, запотевшее окно.

Но стоило переступить порог, как мир переворачивался.

Внутри было уютно. Пахло корицей, ванилью и жареными каштанами. В камине потрескивали поленья. Над стойкой парили медные чайники, сами разливавшие чай по чашкам.

Том никогда не был в таких местах.

— Идём, — Астория мягко подтолкнула его вперёд. — Здесь, говорят, подают лучшие пирожные во всей Косой аллее.

Они сели за столик у окна. За стеклом сновали волшебники в мантиях, но здесь, внутри, было тихо. Только шелест страниц, звон ложек и приглушённые голоса.

К ним подлетел официант — на маленьком облачке, которое парило над полом.

— Что будете заказывать? — спросил он.

Астория сделала заказ. Потом посмотрела на Тома.

— А тебе что?

Том растерялся. Выбирать самому?

— Не знаю, — сказал он.

— Хочешь горячий шоколад? Со взбитыми сливками.

— Что это?

— Попробуй. Уверена, тебе понравится.

Том кивнул.

Заказ магическим образом материализовался на столе. Мальчик потянулся к кружке. Взбитые сливки медленно таяли, сползая белыми язычками в тёмную сладкую бездну.

Он отхлебнул.

Горячо. Сладко. Необычно.

Астория поставила перед ним пирожное — маленькое, с вишней и кремом.

— Попробуй.

Том взял вилку. Неловко. В приюте ели ложками или руками. Вилки были только у воспитателей.

Астория с удивлением заметила, что мальчик оказался левшой — редкость для волшебников. «До чего же он особенный даже в таких мелочах», — подумала она.

Он отломил кусочек, поднёс ко рту. Крем оказался нежным, вишня — кисловатой.

Он уже протянул руку за вторым кусочком, когда чашка вдруг дёрнулась.

Сама.

Том застыл.

Чашка задвигалась по блюдцу — сначала медленно, потом быстрее. Сливки задрожали, как желе.

— Том… — тихо сказала Астория.

Он не слышал. Он смотрел на чашку. В голове билась одна мысль: «Не здесь. Не сейчас. Не при ней».

Но чашка не слушалась. Она завертелась волчком, подпрыгнула — и опрокинулась.

Горячий шоколад разлился по скатерти, закапал на пол. Брызги попали на рукав его новой куртки.

Том побелел.

Он не смотрел на Асторию. Он смотрел на пятно. На чашку. На свои руки, которые предали его.

— Я… — начал он. — Я не…

Он не знал, что сказать. «Нечаянно»? В приюте за «нечаянно» тоже наказывали.

Официант уже спешил к ним с тряпкой, но Астория жестом остановила его.

— Всё в порядке. Мы сами.

Она не кричала. Не злилась. Не говорила «что ты наделал».

Она просто взмахнула палочкой — и пятно исчезло.

— Главное, что ты не обжёгся, — сказала она.

Том поднял на неё глаза.

— Вы… не злитесь?

— На что? На чашку? Она сама опрокинулась. Ты же не специально.

Он не знал, что ответить. Не привык, чтобы ему верили.

Астория улыбнулась.

— Это магия, Том. Иногда она вырывается. Когда мы волнуемся. Или когда нам страшно. Или когда мы очень хотим что-то сделать. Или вообще без повода.

— Я не хотел, — сказал он.

— Знаю. Поэтому и не злюсь.

Она заказала ещё одну чашку какао.

— Пей. Не торопись.

Том взял кружку. Руки почти не дрожали.

Он пил маленькими глотками, и шоколад согревал его изнутри.

Астория сидела напротив, спокойная, как скала.

И он подумал: может быть, она и правда не злится. Может быть, она не такая, как все. Может быть… ему повезло.

* * *

Они вернулись в приют к четырем часам. Том нёс свёртки с книгами и одеждой.

Миссис Коул окинула его подозрительным взглядом.

— Вещи здесь не оставлять, — строго сказала она.

— Я знаю, — ответила Астория.

Она повернулась к Тому.

— В следующую субботу я хочу забрать тебя к себе домой. На ночёвку.

Том замер.

— Что? — переспросил он.

— Мы проведём выходные в моём доме. Ты увидишь свою комнату.

Она говорила спокойно, будто приглашала на чашку чая, а не переворачивала его жизнь.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

Том не знал, что ответить. В голове было пусто. И одновременно слишком много мыслей.

— Ты не обязан соглашаться, — мягко сказала Астория. — Но я хочу, чтобы ты знал: дверь открыта.

Она сжала его плечо и ушла.

Том остался стоять у ворот, глядя ей вслед.

Внутри поднималось что-то странное. Не страх. Не радость. Что-то среднее, липкое, тёплое, почти болезненное.

Он не спал всю ночь.

Лежал на койке, смотрел в потолок, вспоминал. Косую аллею. Какао, которое опрокинулось. Искры, которые танцевали в воздухе.

Просто лежать в темноте и думать о том, что где-то есть дом, где его ждут.