Сын Астории (джен)

Октябрь выдался промозглым. В субботу, когда Астория пришла в приют, с неба лило как из ведра. Миссис Коул встретила её в коридоре с неизменным каменным лицом.

— Гулять не выйдет, — сказала она. — Очевидно, почему. Можете посидеть в малой гостиной.

Астория кивнула и прошла в знакомую комнату с высокими окнами, по которым стекали струи воды. Дождь барабанил по стёклам, и этот звук был единственным, что нарушало тишину.

Том уже сидел на диване. Прямая спина, руки на коленях, взгляд в окно. Он не обернулся, когда дверь открылась, но она заметила, что его плечи чуть расслабились.

— Здравствуй, Том.

— Здравствуйте, — ответил он, не глядя.

Астория села на другой конец дивана. Она знала: мальчик не выносит, когда вторгаются в его личное пространство. Но и сидеть слишком далеко тоже было нельзя — он мог решить, что она боится.

— Сегодня гулять не получится, — сказала она.

— Я вижу.

— Но мы можем просто посидеть. Поговорить.

Молчание затянулось. Так и слушали, как дождь барабанит по стёклам.

— Том, хочешь, расскажу о твоём доме? — спросила она через некоторое время.

Он застыл, как статуя.

— У меня нет дома.

— Будет, — сказала Астория. — Если ты захочешь.

Она начала спокойно описывать, как читала сказки на ночь, которых у него никогда не было.

— Там есть сад. Старые яблони, кусты роз. Очень много роз. Осенью пахнет листьями и землёй. Дом из белого камня, небольшой, но тёплый. И у тебя будет своя комната.

Том смотрел на свои руки. Его пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно дрожали.

— Какая? — вдруг спросил он. Голос был ровным, но Астория услышала в нём что-то, чего раньше не замечала. Любопытство? Или надежду?

— Светлая, — ответила она. — С большим окном. На подоконнике — цветы. На кровати — плюшевый дракон.

— Дракон?

— Я купила его специально для тебя. Он ждёт.

Том сжал губы. Мальчик не верил. Не мог себе позволить такой риск. Но в груди, где-то глубоко, разливалось странное чувство, которому он не умел подобрать названия.

— Вы всё придумали, — сказал он.

— Нет, — ответила Астория, улыбнувшись. — Всё правда. Ты будешь там жить со мной.

Вместо ответа, он молча отвернулся к окну. Астория заметила, что его плечи уже не были такими напряжёнными, хотя мальчик по-прежнему выглядел так, словно проглотил метлу.

* * *

В конце их часа в дверь заглянула миссис Коул.

— Время вышло.

Астория встала, но у порога задержалась.

— Миссис Коул, я хотела бы в следующий раз взять Тома на прогулку в город. Погода обещает быть ясной.

Коул нахмурилась.

— Это не положено. Не в первый месяц.

— Я понимаю. Но мы уже виделись несколько раз. Том ведёт себя хорошо. Я ручаюсь за него.

Заведующая посмотрела на Тома. Тот смотрел равнодушно смотрел в ответ своими пустыми чёрными глазами.

— До четырёх часов дня, — сказала Коул наконец. — И чтобы без глупостей.

— Спасибо, — сказала Астория.

Она повернулась к Тому.

— В следующую субботу я зайду за тобой в десять утра.

Он кивнул. И она ушла.

* * *

Том остался сидеть на диване.

Уже долгое время его отчаянным желанием было иметь свою комнату. Личное пространство, где тебя никто не трогает. Где только ты контролируешь свои вещи. Где не нужно каждую секунду быть настороже, ожидая, что кто-то испортит твою единственную приличную рубашку.

Сейчас было невыносимо делить одну спальню с ещё семью мальчишками, которые только и ждали возможности превратить жизнь другого в ад. Они крали его вещи, прятали, портили. А он не мог ничего сделать — не жаловаться же воспитателям. Это только развяжет им руки.

Том даже начал планировать, как сделать так, чтобы его соседи все как один захотели, чтобы он исчез из их комнаты. Драться с каждым — это глупо и неэффективно. Нужно что-то другое. Что-то, что заставит их бояться. Что-то, что они не смогут объяснить.

Но сейчас, сидя на продавленном диване, он думал не о мести. В голове кружились слова: «Дракон», «Яблони», «Твоя комната».

Чтоесли… вдруг? Если всё это правда? Если у него действительно будет своя комната, с драконом на подушке и окном, за которым растут яблони?

Он давно разучился мечтать. Мечты — это слабость. Мечты — это надежда, которая всегда оборачивается болью. Это был один из самых первых навыков, который тебе преподносит приют — не надейся и не мечтай. Но сегодня Том позволил себе чуть-чуть. Совсем немного.

Просто представить.

И внутри, где-то глубоко, что-то дрогнуло.

* * *

Слухи расползались быстро. В приюте все знали, что к Риддлу ходит какая-то женщина. Богатая. Молодая. Красивая. Говорили, что она хочет его забрать.

— Не может быть, — шептались в спальне. — Кому нужен этот псих?

— А вот ей нужен. Ходит каждую субботу.

— Повезло уроду.

Том слышал, но не отвечал. Его пальцы сжимались в кулаки от бессильной ярости. За непроницаемой маской кипели самые противоречивые эмоции, которые он сам едва мог назвать: страх, беспокойство, неверие, надежда — к Астории, и холодная ярость — на этих любопытных детей.

На перемене к нему подошёл один из старших мальчишек.

— Слышал, тебя забирают?

Том молчал.

— Думаешь, ты особенный? — мальчишка усмехнулся. — Она тебя бросит. Как только узнает, какой ты.

Том поднял на него глаза. Холодные, пустые. В них не было злости, не было страха. Только что-то, от чего мальчишка вдруг почувствовал себя маленьким и ничтожным.

— Отойди.

Голос Тома был тихим, но в нём было столько холода, что мальчишка отступил, не сказав больше ни слова. Однако, проходя мимо, тот всё же прошипел:

— Никому ты не нужен. Никогда не был. И не будешь.

Том не отреагировал.

Но вечером, лёжа в кровати, он смотрел в потолок и думал: «А вдруг он прав?»

* * *

Суббота, четырнадцатого октября, выдалась ясной, но холодной. Астория пришла ровно в десять. Том ждал у ворот. На нём была тонкая куртка: старая, выцветшая и явно не по сезону. Он не жаловался, но Астория заметила, как его руки прячутся в карманы, как сам он, съёжившись, чуть заметно дрожит от пронизывающего на сквозь ветра. А серая шапочка в катышках делала мальчика похожим на нахохлившегося воробья.

Она даже не стала спрашивать «тебе холодно?» — он бы точно ответил «нет», поэтому Астория задала другой вопрос:

— Ты не против, если мы зайдём в один магазин по дороге?

— Зачем?

— Нужно кое-что купить.

Том пожал плечами. Ему было всё равно.

* * *

Магазин детской одежды оказался светлым и тёплым. Внутри пахло новой тканью, деревом и чем-то сладким. Здесь было гораздо теплее, чем на улице, и Том поймал себя на мысли, что ему не хочется выходить.

Астория подошла к вешалке с куртками.

— Том, иди сюда.

Он подошёл, смотрел, не понимая.

— Выбирай, — сказала она.

— Что?

— Куртку. Какую хочешь.

Том замер от удивления. Выбирать? Ему? Ему никогда не предлагали выбирать. В приюте давали то, что есть. Серое, мешковатое, чужое. И часто очень потрёпанное. А здесь полки были завалены новыми вещами, и он мог взять любую. Это пугало.

— Зачем? — спросил он.

— Потому что тебе холодно, — ответила Астория.

— Я не…

— Не говори, что не замёрз. Я же вижу.

Мальчик замолчал и медленно подошёл к вешалке. Пальцы провели по тёмно-синей куртке, потом по серой, по зелёной. Ткань была мягкой, тёплой. И совсем не колючей, как казённые одеяла.

— Эта, — сказал он, указывая на тёмно-синюю.

— Примерь.

Он надел. Куртка оказалась в самый раз. Тёплая, удобная, не кололась. И пахла она не так, как приютские вещи. Хорошо пахла.

— Хорошо, — сказала Астория. — Оставим.

Том не знал, что на это сказать и как себя вести. Он не привык, чтобы ему покупали вещи. Не привык выбирать себе новое. Не привык, чтобы кто-то замечал, что ему холодно.

Она взяла ещё свитер, тёплые штаны, пижаму, шапку, шарф, перчатки и ботинки. Том не спорил. Он вообще молчал.

На кассе Астория растерялась с маггловскими деньгами. Вытащив все бумажки, какие были, она сунула их продавцу, положившись на его честность. Том так недоумённо посмотрел на свою спутницу, что у женщины на скулах проступили алые пятна. Впрочем, продавец лишь молча отсчитал нужную сумму и пробил чек. Из магазина они вышли не проронив ни слова. Астория была уверена, что Том составил особое мнение о её математических способностях.

* * *

Они пошли в парк. Листья уже почти облетели, ветер был холодным, но солнце светило ярко. Оказалось, прогулка в теплой одежде может быть даже приятной.

Астория купила себе мороженое, а Тому — тёплую булочку с корицей.

— Почему вы едите мороженое, когда холодно? — спросил он.

— Потому что я люблю мороженое, — улыбнулась она.

— Странная, — заключил он.

— Знаю, — засмеялась та.

Они сели на скамейку. Том откусил от булки, и она оказалась сладкой, мягкой, тёплой. Он закрыл глаза на секунду.

— Вкусно? — спросила Астория.

— Да, — ответил он.

Она доела мороженое, вытерла пальцы салфеткой.

— Том, — сказала она, — скажи, происходили ли с тобой странные или необъяснимые вещи?

Он замер.

В голове пронеслись сцены: он желает, чтобы Чарли свалился с лестницы — и Чарли падает, ломает ногу; маленький камешек летает в его руках; он направляет мышь залезть в сапог Марте…

Сердце пропустило удар.

Он знал, что это значит. Очевидно, проклятая Коул рассказала ей.

Том поднял на Асторию холодный, ничего не выражающий взгляд. Вся эта доброта и вещи были лишь прелюдий к отказу, и это лишь её способ загладить вину перед ним.

Он сжал кулаки, отвернулся и ничего не ответил. Сейчас она произнесёт свой вердикт.

Но женщина лишь быстро оглянулась и достала палочку.

Обычную коричневую палочку. Но что-то внутри подсказывало: всё не так, как кажется.

Астория взмахнула рукой.

И с конца палочки сорвался сноп искр. Они закружились в воздухе, сложились в бабочку, потом в дракона, потом рассыпались золотым дождём.

Том не дышал. Тёмные глаза расширились от удивления, не в силах поверить, что то, что он видит, происходит на самом деле.

Мир перестал существовать. Не было парка, не было ветра, не было приюта. Были только искры. Танцующие, живые, прекрасные.

— Что… это? — выдохнул он.

— Это магия, — сказала Астория. — И ты — волшебник, Том. Я знаю это.

Он смотрел на неё с широко раскрытыми глазами. И в них отражался калейдоскоп эмоций: недоверие, шок, и где-то глубоко — надежда. Та самая, которую он так долго прятал.

— Я… Все эти странные вещи… Я не сумасшедший?

— Нет. Ты — волшебник. Как и я.

Он сжал в кулак край своего новой куртки. Её подарок.

Внутри него потихоньку что-то ломалось. Даже не стена, а целая крепость, которую он строил годами. Годы одиночества, годы страха, годы вопросов «почему я такой?» — всё это рушилось.

В голове кружился ураган. Он знал. Он всегда знал, что он особенный. Но он никогда не думал, что есть другие. Что есть слово для того, что он чувствовал. Что он не один.

— Покажи ещё, — сказал Том хриплым голосом, который он едва узнал.

Астория улыбнулась и взмахнула палочкой. Из неё вылетели чирикающие жёлтые птички. Они кружились над его головой, переливались в солнечном свете, и он смотрел на них, не в силах отвести взгляд.

* * *

Они вернулись в приют к четырём часам. Миссис Коул ждала в кабинете.

— Как погуляли? — спросила она.

— Хорошо, — ответила Астория. — Я купила Тому тёплую одежду. Он замёрз в своей куртке.

Коул посмотрела на мальчика. Том стоял прямо, но в новой куртке он выглядел иначе. Не приютским.

— Вещи придётся оставить у себя, — сказала Коул.

— Что? — Астория не поняла.

— Если он придёт в новых вещах, другие дети начнут завидовать. Отнимут. Испортят. Вы же не хотите проблем?

Астория посмотрела на Тома. Его лицо ничего не выражало, но она знала — он понял.

— Хорошо, — сказала она. — Но я буду приносить их ему.

Астория повернулась к Тому.

— В следующий раз мы пойдём гулять снова. Ты наденешь новую куртку. А пока твои вещи будут ждать в твоей комнате дома.

Мальчик кивнул.

Астория сжала его плечо и попрощалась до следующей встречи.

* * *

Ночью, когда спальня наконец затихла, Том лежал на спине и смотрел в потолок. Вокруг сопели, всхлипывали, иногда кто-то вскрикивал во сне. Обычные звуки приютской ночи, к которым он давно привык и почти не замечал.

Но сегодня он не мог уснуть.

В голове крутились слова, которые она сказала в парке.

«Ты — волшебник».

Том повторял их про себя, пробовал на вкус, как те шоколадные конфеты, которые она принесла в первый раз.

«Волшебник».

Значит, он не псих, как все ему твердили. Значит, странные вещи, которые случались вокруг него, — не его вина. И не проклятие. Это магия. Его магия. И она — такая же.

Он вспомнил, как искры вылетели из её палочки, как они кружились в воздухе, как он смотрел и не мог отвести взгляд.

«В следующий раз, — сказала она, — я покажу тебе Косую аллею».

Косая аллея. Место, где волшебники покупают палочки, книги, мантии. Где всё пропитано магией.

Том закрыл глаза и попытался представить. Узкая мостовая, лавки с вывесками, люди в остроконечных колпаках. Он — среди них. И никто не смотрит косо, не называет «странным», не шепчется за спиной. Потому что там он — такой же, как все. Как она.

Том перевернулся на бок, прижал колени к животу.

Он не улыбнулся, он почти никогда не улыбался. Где-то глубоко внутри разливалось странное тепло, несмотря на то, что ему было по-прежнему страшно. Вдруг она обманывает? Вдруг это всё розыгрыш, который закончится так же внезапно, как начался?

Но Том отчаянно хотел поверить. Просто лежать в темноте и думать о том, что где-то есть место, где он не чужой.

Мальчик закрыл глаза. Спать не хотелось — сердце бешено стучало, как от бега, разгоняя сон. Хотелось, чтобы суббота наступила быстрее. Чтобы она снова пришла. Чтобы снова сказала: «Ты — волшебник».

И чтобы эти слова не оказались ложью.

* * *

Суббота началась с тумана. Лондон укутывала серая пелена, но Астория знала: к полудню туман рассеется. Так обещали в «Ежедневном пророке». Она не спала почти всю ночь — волновалась, как ребёнок перед Рождеством. Сегодня она обещала Тому показать Косую аллею.

Она пришла в приют ровно в десять. Миссис Коул ждала её в кабинете с неизменным каменным лицом.

— До четырёх часов, — сказала она. — И чтобы без приключений.

Астория кивнула, но мысленно ответила, что без приключений сегодня не обойдется.

Том ждал у двери. Он стоял прямо, как маленький солдат, с ничего не выражающим лицом. Но Астория заметила, как его пальцы чуть заметно дрожали от волнения.

— Ты готов? — спросила она, накидывая на него новую куртку.

— Да, — ответил он.

— Тогда идём.

* * *

Они вышли на улицу. Туман редел, кое-где пробивались робкие солнечные лучи. Астория вела Тома через незнакомые ему кварталы. Убедившись, что вокруг никого, она вытащила палочку и взмахнула.

Автобус появился из ниоткуда с громким хлопком.

Том вздрогнул и отшатнулся. Машина была огромной, ярко-фиолетовой, с блестящими золотыми буквами «Ночной рыцарь» на борту. Астория, заметив его напряжение, коротко объяснила:

— Волшебный автобус. Вызывается взмахом палочки.

Он кивнул и поднялся внутрь.

Салон казался просторнее, чем снаружи. Повсюду в хаотичном порядке стояли самые разнообразные кресла и стулья. Едва Том успел занять место, автобус дёрнулся — и мальчик полетел вниз вместе со своим сиденьем.

В последний момент его спасла Астория. Взмахом палочки она заставила его зависнуть над полом.

Том перестал доверять коварному креслу. Он встал, крепко вцепился в поручень рядом с Асторией. Но при каждом повороте, резком толчке и остановке его колбасило, как флюгер на ветру.

Он ненавидел эту поездку.

Но краем глаза он украдкой наблюдал за Асторией. Проверял, не боится ли она. Не боялась. Стояла спокойно, держалась за поручень, и на её лице не было ни капли страха.

И это — в шуме, в тряске, в этом безумном полете кресел и стульев — странным образом успокаивало.

Наконец автобус резко остановился.

— Мы приехали, — выдохнула Астория.

* * *

Они оказались в неблагополучном районе. Ветер гонял по земле мусор, закопчённые окна старых домов смотрели мрачно и неприветливо.

— Куда теперь? — спросил он.

Астория улыбнулась и взяла его за руку.

— Сейчас увидишь.

Они зашли в страшный бар с подозрительными личностями. Том уже не был уверен, что хочет быть волшебником, если все они такие. Не обращая ни на кого внимания, Астория твёрдым шагом привела его… к стене.

Палочка коснулась нескольких кирпичей.

Кирпичи расступились, открывая арку. За ней начиналась мостовая, вымощенная булыжником, а над ней изгибалась радуга — прямо в чистом небе. Том застыл, не в силах отвести взгляд.

— Добро пожаловать в Косую аллею, — сказала Астория.

Юный волшебник сделал робкий шаг вперёд. Осторожно, будто боялся, что проход закроется.

Том никогда не видел ничего подобного.

Улица извивалась, как живая. Дома кренились, подпирая друг друга, будто старые друзья. Вывески переливались золотом и искрами. Где-то вдали взлетела сова, волоча за собой свёрток. На углу мужчина в лиловой мантии продавал летающие котелки. Слишком много звуков, цветов, запахов.

Он не знал, куда смотреть.

— Том? — Астория оглянулась. Мальчик растерянно стоял и смотрел на разворачивающийся перед ним хаос и шум. Она подошла ближе. — Всё в порядке?

— Здесь... — он запнулся. — Здесь всё по-настоящему?

— По-настоящему, — сказала она. — Пойдём.

Астория шла неспешно рядом, давая Тому время, чтобы осмотреться.

— Тут всегда так шумно? — спросил он.

— Всегда, — улыбнулась она. — Но ты привыкнешь.

* * *

Прежде чем окунуться в мир покупок, женщина решила накормить своего маленького спутника.

Волшебное кафе пряталось между лавкой с летучими мышами и магазином зачарованных чернил. Снаружи оно не выглядело примечательным — невзрачная дверь, вывеска с выцветшими буквами, запотевшее окно.

Но стоило переступить порог, как ты оказывался словно в другом мире.

Внутри было уютно: пахло корицей, ванилью и жареными каштанами. В камине потрескивали поленья. Над стойкой парили медные чайники, сами разливавшие чай по чашкам.

Том никогда не был в таких местах.

— Выбирай столик, — Астория мягко подтолкнула его вперёд. — Здесь, говорят, подают лучшие пирожные во всей Косой аллее.

Они сели у окна. За стеклом сновали волшебники в мантиях, но здесь, внутри, было тихо. Только шелест страниц, звон ложек и приглушённые голоса.

Официант тут же подлетел к ним на маленьком облачке, которое парило над полом.

— Чего желаете? — спросил он.

Астория сделала заказ. Потом посмотрела на Тома.

— А тебе что?

Мальчик растерялся. Выбирать самому?

— Не знаю, — честно сказал он.

— Хочешь горячий шоколад? Со взбитыми сливками.

— Что это?

— Попробуй. Уверена, тебе понравится.

Том кивнул.

Заказ магическим образом материализовался на столе. Мальчик потянулся к кружке. Взбитые сливки медленно таяли, сползая белыми язычками в тёмную сладкую бездну.

Он отхлебнул и горячий сладкий напиток согрел его.

Астория поставила перед ним пирожное — маленькое, с вишней и кремом.

— Попробуй.

Том взял крайне неловко вилку. В приюте ели только ложками или руками. Вилки принадлежали воспитателям.

Астория с удивлением заметила, что мальчик оказался левшой — редкость для волшебников. «До чего же он особенный даже в таких мелочах», — подумала она.

Он отломил кусочек, поднёс ко рту. Крем оказался нежным, вишня — кисловатой.

Он уже протянул руку за вторым кусочком, когда чашка вдруг дёрнулась. Сама. Мальчик удивленно уставился на стакан. Где-то внутри он чувствовал покалывание его магии.

Чашка задвигалась по блюдцу: сначала медленно, потом быстрее. Сливки задрожали, как желе.

В голове испуганно пронеслась мысль: «Не надо».

Но чашка не слушалась. Она завертелась волчком, подпрыгнула и опрокинулась.

Горячий шоколад разлился по скатерти, закапал на пол. Брызги попали на рукав его новой куртки.

Том побелел. Темное пятно медленно растекалось по скатерти. Мальчик сглотнул.

— Я… — начал он. — Я не…

Он не знал, что сказать. «Нечаянно»? В приюте за «нечаянно» тоже наказывали.

Официант уже спешил к ним, но Астория жестом остановила его.

— Всё в порядке. Мы сами.

Её голос был таким спокойным и беспечным, что Том осторожно взглянул исподлобья.

Астория лёгким жестом взмахнула палочкой — и пятно исчезло.

— Главное, что ты не обжёгся, — сказала она.

Том поднял на неё глаза.

— Вы… не злитесь?

— На что? На чашку? Она сама опрокинулась. Ты же не специально.

Он не знал, что ответить. Не привык, чтобы ему верили. Почему-то стало стыдно и мальчик стал старательно счищать маленькие пятнышки с рукава куртки.

Астория улыбнулась.

— Это магия, Том. Иногда она вырывается. Когда мы волнуемся. Или когда нам страшно. Или когда мы очень хотим что-то сделать. Или вообще без повода.

— Я не хотел, — сказал он, всё так же занимая руки своей курткой.

— Знаю. Поэтому и не злюсь. Не переживай об этом. — её голос звучал так же тепло, как и опрокинутый шоколад.

Том пил своё новое какао маленькими глотками, которое согревало его изнутри. Рядом напротив невозмутимо сидела Астория, рассказывая какие-то небылицы о мире волшебников.

И вдруг мальчик подумал: может быть, она и правда не злится. Может быть, она не такая, как все. Может быть… ему повезло.

* * *

Они вернулись в приют к четырем часам. Том был так нагружен свёртками с книгами и одеждой, что самого мальчика было едва видно. Впрочем, это было его решение — упрямец наотрез отказался, чтобы Астория помогла нести его вещи.

Миссис Коул окинула его подозрительным взглядом.

— Ничего здесь не оставлять, — строго сказала она.

— Знаю, — прохладно ответила Астория и повернулась к Тому.

— В следующую субботу я хочу забрать тебя к себе домой. На ночёвку.

Том замер.

— Что? — переспросил он.

— Мы проведём выходные в моём доме. Ты увидишь свою комнату.

Она говорила спокойно, будто приглашала на чашку чая, а не переворачивала его жизнь.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

Том не знал, что ответить. В голове было пусто. И одновременно слишком много мыслей.

— Ты не обязан соглашаться, — мягко сказала Астория. — Но я хочу, чтобы ты знал: дверь открыта.

Она взяла покупки, сжала его плечо и ушла.

А Том остался стоять у ворот, глядя ей вслед.

Внутри поднималась странная волна эмоций. Не страх и не радость. Что-то среднее, липкое, тёплое, почти болезненное…

Он не спал всю ночь.

Лежал на койке, смотрел в потолок, вспоминал. Косую аллею. Какао, которое опрокинулось. Искры, которые танцевали в воздухе.

Как же это было непривычно: просто лежать в темноте и думать о том, что где-то есть дом, где его ждут.