Летопись войн острова Лодосс. Том 2. Огненный демон (джен)

1

Нардия щурилась от слепящего отблеска пустыни и с ближайшего бархана смотрела на город Блейд.

До города отсюда можно было доскакать за несколько минут.

Рядом с ней были только трое приближённых. Жреца Азумо среди них не было.

С тех пор как Парн и его спутники покинули Блейд, прошло уже больше двух недель.

После того как Парн с чьей-то помощью бежал, Нардия решила ускорить решающую битву. Она опасалась вмешательства Валиса: ведь пленника спасли слишком странным образом.

Но лишних сил у неё не было. В Хилте она оставила только минимальный гарнизон, и против врага с юга город был, можно сказать, совершенно беззащитен.

Южнее Хилта жили не люди племени Ветра: там лежали города-государства Марни и Лоран, присягнувшие Флейму после восшествия короля Кашуэ. Неизвестно было, когда и их войска нарушат молчание и выступят.

Такова была тяжёлая сторона положения племени Огня, уступавшего числом.

Поэтому Нардия хотела как можно скорее взять Блейд и нанести Флейму смертельный удар.

Кашуэ и его люди, противостоявшие ей, укрепили город, приготовились к обороне и не пытались сделать ни шага наружу.

Более того, на этот раз они объявили, что внутри города ни при каких обстоятельствах нельзя пользоваться огнём, и строго следили за исполнением. Нардия не могла воспользоваться силой духов огня в самом городе, вызвать там смятение и ударить в нужный миг. Вылазку враг тоже не предпринимал.

Без единой стычки битва застыла в тупике, и так прошла примерно неделя.

Наступавшее племя Огня всячески провоцировало защитников, пытаясь выманить их из города, но из Блейда не было ни малейшего признака ответа.

— Что это значит?

Голос Нардии не мог скрыть раздражения.

Трое приближённых рядом с ней лишь склоняли головы, не зная, что ответить.

— Хотелось бы думать, что они нас испугались, но вряд ли всё так просто.

— Кашуэ? Этот человек бояться не станет.

Нардия вспомнила облик флеймского Короля наёмников, которого несколько раз видела на поле боя.

Он всегда носился по полю, словно молния, и сокрушал её войска подавляющей силой.

— Невозможно.

Нардия ещё раз повторила.

— Во всяком случае, нам нельзя беспечно подходить ближе. Этот человек слишком хитёр, неизвестно, какую ловушку он приготовил. Если дело затянется, страдать будет именно враг. Держите город в кольце: рано или поздно у них кончится продовольствие, и им придётся сражаться. Да и люди пустыни не смогут так долго терпеть. Осторожность не отменяется, но передайте воинам: не горячиться и не начинать бой первыми.

Нардия развернула коня к своему лагерю. Пронзительное ржание животного разнеслось ветром над ничем не преграждённой пустыней.

В это время жрец племени Огня Азумо тоже озадаченно смотрел в небо.

Обычно этот человек не позволял эмоциям отражаться на лице. Он скрывал душевные движения и честолюбие.

Но теперь на лице его явственно читалось недоумение.

Его тревожила странность силы духов ветра, действующей над Блейдом.

Перемена произошла около пяти дней назад. Сильная духовная сила ветра, свойственная этой пустыне, вдруг ослабла.

И с тех пор всё оставалось так же.

Ему хотелось спросить об этом Короля огня, но из-за такой мелочи он не желал обращаться к Ифриту. Он не управлял Ифритом собственной силой. Его власть держалась только на древнем завете. И даже подробного содержания этого завета он не знал.

Всё, что ему было известно, пришло от женщины, назвавшейся Карлой, — сведения, которые могли оказаться правдой или ложью.

Та женщина сказала: в Храме Огня есть урна, где запечатан Ифрит. Нужно освободить его и, назвав имя завета, передать своё желание. Тогда Ифрит будет повиноваться приказам.

Но сила его не всемогуща: использовать её можно только для поражения врага. Иная просьба будет стоить Азумо жизни. Так сказала Карла.

Сначала это показалось бредом, но, выслушав от старейшин легенды о завете, переданные племенем Огня, Азумо решил рискнуть и поверить её словам.

Так он отправился в Храм Огня и освободил Ифрита. К счастью, кроме него никто в племени не мог вступать в связь с духами. Впервые люди племени признали, что он им нужен, и встретили с почётом.

Это не означало, что он забыл то, что с ним сделали. Получив непоколебимое положение жреца, управляющего божеством-хранителем, Азумо стал мстить одному за другим всем тем, кто оскорблял и презирал его.

Во имя огненного хранителя исполнялось всё, что он приказывал. Так он во многом утолил жажду мести. Но — не вполне. Теперь он лелеял новый честолюбивый замысел: отстранить Нардию и править этой землёй как глава племени.

Ведь именно такое положение больше всего подобало ему, жрецу Короля огня.

Ради этого, возможно, когда-нибудь придётся убить Нардию. Правда, она пользовалась большим доверием племени. Пока исход войны не решён, ему выгоднее, чтобы она оставалась жива. Так рассудил Азумо.

Но долго это не понадобится. У Кашуэ больше нет способа перейти в контратаку.

Час, когда сбудутся и месть, и честолюбие, неуклонно приближался.

Думая об этом, он позволял себе жестокое ликование и удовлетворение.

«И всё же…»

Азумо думал:

«Почему сила духов ветра так ослабла? Почти как в степи или лесу».

В королевском замке Блейда, Акройде, Кашуэ тоже был раздражён. Уже несколько часов он мерил шагами зал аудиенций.

Король Флейма был в доспехах и при оружии: готов выступить в любой миг. Длинный меч на поясе — его гордость — был магическим предметом, найденным им в руинах Древнего королевства в годы, когда он был искателем приключений. Этот волшебный клинок рассекал любую твёрдую броню так же легко, как пергамент.

На лице Кашуэ явственно читалась тревога. Смуглое лицо, полное гнева, казалось чуть покрасневшим.

Кашуэ был куда сильнее в наступательной войне, чем в оборонительной. И хотя этот план придумал он сам, именно ему труднее всего было следовать этому плану.

— Вы похожи на тигра в клетке. Что скажут солдаты, если увидят вас таким? — заметил Шадам.

— Наверное, то же самое, что ты, — Кашуэ остановился и строго посмотрел в лицо доверенному командиру наёмников.

— Боевой дух войск уже на дне. Пусть это и часть плана, но терпеть непрерывные провокации племени Огня тяжело. Главные выходы на южную и западную дороги перекрыты, горожане не могут уйти. Продовольствия хватит самое большее на месяц. К тому же из-за запрета на огонь нам приходится ждать ночного нападения в темноте. В городе уже поговаривают о моей трусости. Если так пойдёт дальше, страна рухнет изнутри. Помощи от южных городов, Лорана и Марни, ждать, похоже, не приходится.

— Когда эта война закончится, нам стоит снять правителей обоих городов. Да, прежде это были независимые города-государства, но раз они присягнули нашей стране, у них есть и обязанность. Меня и так злит, что даже Валис, так помогавший нам в прежней войне, не двинулся.

Шадам, что случалось нечасто, открыто высказал недовольство.

— Если война закончится и наши головы останутся на плечах.

Кашуэ почему-то успокоился, увидев раздражение Шадама.

— Терпение солдат, наверное, уже на пределе. Если через пять дней Парн и остальные не вернутся, мы выйдем на последний решающий бой. Я верю им, но не факт, что сведения, которые они принесут, окажутся решающими.

— Согласен. Победу определит то, на чью сторону опустится меч бога войны. А бог войны судит по нашему мужеству и нашей мудрости.

— Значит, всё зависит от того, как мы сами сражаемся. Вот поэтому я и не могу верить богам. Надёжнее собственного меча нет никакой сомнительной помощи.

Кашуэ взялся за ножны на поясе и показал их Шадаму.

В этот миг в зал аудиенций вбежал солдат.

Кашуэ повернулся к входу, услышав торопливые шаги, а Шадам громко отчитал солдата за отсутствие приветствия.

Кашуэ остановил Шадама и спросил у вытянувшегося солдата, что случилось.

— Простите, Ваше Величество. Дело в том, что солдаты народного ополчения задержали подозрительную группу, и я пришёл доложить. Похоже, они проникли в город со стороны берега, вся одежда у них была мокрая от морской воды. Они не сопротивлялись, но на вопросы отвечать отказались и твердят только, что хотят видеть короля Кашуэ. Человек, похожий на их главаря, назвался Парном и повторяет: если передать это имя королю, всё станет ясно. Может быть, это жалкая отговорка вражеских лазутчиков, но я решил всё же донести до вашего слуха…

Кашуэ переглянулся с Шадамом, словно спрашивая: как такое могло случиться?

— Имя Парна известно не всем в городе. К тому же сейчас обстановка такая, что солдаты, должно быть, на взводе, — легко сказал Шадам и добавил: — Надо было, наверное, развесить по городу его портреты.

Но Кашуэ уже его не слушал.

Он хлопнул стражника по плечу, велел вести к тому человеку и сорвался с места.

2

— Ну, не сердись так.

Кашуэ смеялся, пытаясь успокоить двух недовольных спутников: эльфийскую девушку и огромного наёмника.

Когда Кашуэ добрался до караульной будки, у Парна и его спутников уже отобрали оружие и крепко связали их верёвками. От возмущения они даже говорить не могли.

Увидев Парна, Кашуэ сперва откровенно обрадовался, а потом посмотрел на их вид и громко рассмеялся.

— Не думаю, что королю подобает смеяться над чужими страданиями, — сказала Лэлия.

До того она вела себя тише всех, но сейчас вспыхнула и шагнула к королю Кашуэ. Это была реакция жрицы, чуждой мирской власти.

Слэйн принялся успокаивать жену и объяснять ей характер Кашуэ.

Сам Кашуэ, кажется, был особенно рад тому, что Слэйн пришёл вместе с ними.

— Не ожидал, что даже ты явишься. Мне казалось, ты не любишь войну.

Кашуэ взял худую руку Слэйна и крепко пожал.

— На нынешнем Лодоссе войны не избежать, где бы человек ни находился. Поэтому, независимо от моих личных симпатий и антипатий, я решил, что важнее всего помочь её закончить, и последовал за Парном. К тому же в прошлой войне вы оказали нам немалую помощь.

Кашуэ ещё раз крепко сжал руку Слэйна.

— Я не помню, чтобы оказывал тебе услугу. Но от всей души благодарен, что ты пришёл. Мне очень нужна помощь твоей магии. Враг использует духов, а магическое оружие, кроме моего, есть разве что у двух-трёх наёмников.

Ведя их к замку, Кашуэ рассказал, как в последнее время складывалась война.

Горожане, увидев его, спрашивали о её исходе.

Кашуэ каждому отвечал улыбкой и уверенным голосом: час настал, уже завтра он разобьёт племя Огня.

Увидев это лицо и услышав этот голос, даже те, кто прятался в тени и тайком наблюдал за королём, успокаивались и возвращались к обычным делам.

Слух о завтрашней решающей битве разнёсся по всему городу, и прежде всего он поднял боевой дух солдат.

Кашуэ решил, что больше нельзя упускать момент, и официально объявил всему войску: решающая битва состоится завтра.

Назад дороги уже не было. Судьба Флейма должна была решиться завтра.

К тому времени, как они пришли в зал аудиенций, рассказ Кашуэ закончился, и речь перешла к путешествию Парна и его спутников. Выслушивая их, Кашуэ благодарил за труды, предложил свежую дистиллированную воду и приказал слугам принести что-нибудь лёгкое, чтобы они подкрепились.

— Значит, начало этой войны — в том, что наших предков обманула интрига Древнего королевства? — мрачно спросил Шадам, выслушав рассказ.

Сведения, принесённые Парном, для людей племени Ветра вроде Шадама звучали почти как оскорбление предков. Это было неизбежно.

— Я знаю, что война держится не только на легендарной обиде. Спор двух племён — это спор за землю, на которой можно жить. Но теперь, силой Дид, завет утрачен, и в пустыню возвращаются силы земли и воды. А усилия короля Кашуэ уже сделали Флейм богаче, чем он когда-либо был.

— Двое будут освобождены, и двое возродятся… — тихо произнёс Кашуэ.

Это была строка из легенды о носителе завета.

Когда-нибудь в пустыне явится носитель завета, освободит двоих и возродит двоих.

— Я всё-таки не был носителем завета. Я разбил Запечатывающую урну, желая освободить Короля ветра, но на деле лишь снова подчинил его древнему завету.

Кашуэ говорил Шадаму, сложив руки на груди.

— Если освобождённые двое — это духи ветра и огня, а возрождённые двое — силы воды и земли, загадка проста.

— Все разгаданные загадки кажутся лёгкими, — заметил Слэйн.

— Подумать только, защита божества-хранителя и была причиной, из-за которой эта земля стала пустыней, — вздохнул Кашуэ.

— Именно так, — мрачно сказал Шадам. — Как теперь объяснить это старейшинам? Пятьсот лет мы считали возрождение хранителя и победу над племенем Огня своей давней мечтой. Как сказать, что всё это было ошибкой?

— Но это правда, — твёрдо сказал Парн.

— Ты говоришь легко, но войну не остановить словами: прошлое было ошибкой. Когда-то я предлагал Нардии перемирие, и она решительно отказалась. Я говорил, что гарантирую племени Огня равное отношение. Но если подумать реалистично, даже если принять знатных людей племени Огня как дворян Флейма, народ Флейма всё равно будет недоволен. Люди — существа чувств, и не всё можно решить доводами.

— Я понимаю. И всё же хочу попросить вас, король Кашуэ. Я знаю, что завтрашней битвы не избежать. И что мы должны сражаться всеми силами. Нам нельзя проиграть. Но когда вы победите, нужно предложить племени Огня не подчинение, а сотрудничество. Именно после победы, думаю, можно завоевать их доверие.

— Это трудно. Пусть легенда ошибочна, но мы несколько сотен лет воевали с племенем Огня, и обида реальна. Забыть всё невозможно. Среди нас есть люди, чьих родителей и братьев убили огненные. И у них, наверное, так же.

Ответил Шадам. Кашуэ молчал, задумчиво скрестив руки.

— Тогда, победив, вы убьёте их всех? Разве бесчеловечным поступком можно добиться справедливости? Нардия, победив в Хилте, по крайней мере гарантировала безопасность горожан. Подумайте ещё раз, почему возникла эта война. Два племени, когда-то бывшие товарищами, начали сражаться из-за чужой интриги. Как сказала Дид, дух ветра уже освобождён от завета. Если удастся освободить от завета ещё и Ифрита, искажённая духовная сила этой земли полностью вернётся в прежнее состояние.

— Чтобы вернуть плодородие далёкой древности, понадобятся годы, десятилетия. Но если хотя бы часть сил, уходящих на войну, направить на распашку полей и рытьё колодцев, можно прокормить и людей племени Огня. Слэйн в бедной Тарбе принимает больше тысячи беженцев и старается жить с ними вместе. Если королевство не способно сделать то же самое, какое будущее ждёт Флейм?

Говоря, Парн почувствовал, что сам разгорячился от собственных слов. Он замолчал и посмотрел на Кашуэ, опасаясь, не прозвучало ли это непочтительно.

Кашуэ стоял, не шелохнувшись, скрестив руки, и слушал.

— Продолжай, не сдерживайся.

Только это он и сказал Парну.

— Нет, это всё, что я хотел сказать. В завтрашней битве я буду сражаться как наёмник. Нужно смыть позор прошлого поражения. Я воин, и большего не умею.

— Позвольте и мне, насколько смогу, помочь вам, — скромно сказал Слэйн.

— Я не люблю пользоваться магией ради разрушения, но в прежней большой войне узнал: нельзя из-за собственных убеждений закрывать глаза на ещё большее разрушение. И, хотя это, возможно, дерзость, добавлю: без мужества исправить ошибочное прошлое нельзя обрести и правильное будущее.

— Мудрецы и правда говорят без обиняков…

Шадам горько усмехнулся и прикусил губу.

— Вам стоило бы понять, что говорить и делать — вещи совсем разной трудности. Но вы, по крайней мере, ради Флейма рискнули собой. И вы говорите, что сможете противостоять духу огня. Значит, мы тоже должны откликнуться на ваши усилия. Старейшин я как-нибудь попробую убедить. Люди племени Ветра всегда держат слово. Поэтому завтра сражайтесь, сколько сил хватит.

— И выживите, — добавил Кашуэ вслед за Шадамом. — Слова Шадама — мои слова. И в их истинности я клянусь именем Кашуэ Арнага I, короля Флейма. А о том, как принять людей племени Огня, у меня есть мысль…

Кашуэ на миг умолк, потом оглядел Парна и остальных и продолжил твёрдо, словно объявлял приговор:

— Завтрашняя битва — битва Флейма. У каждого из вас есть собственная битва. Не умирайте, пока не победите в ней.

— Я понимаю. Но завтрашняя битва — тоже моя. Это битва за возвращение мира Лодоссу. Всё путешествие я думал об этом и теперь наконец понял, что должен делать. Прежде всего нужно принести Лодоссу мир и порядок. Я, конечно, не отказался от желания спасти Вуда. Но нельзя из-за этого отворачиваться от разрушения перед глазами. Как когда-то сказал король Кашуэ: когда мир вернётся на Лодосс, последним, кто встанет на пути, наверняка будет Карла. И тогда я встречу Карлу — Вуда.

Парн глубоко переживал собственное решение.

— Береги эту решимость.

— Да.

Парн ответил просто.

— Шадам, собери командиров всех частей. Начинаем военный совет. Если завтра проиграем, будет потеряно всё. Мы не имеем права проиграть.

— Слушаюсь.

Шадам почтительно поклонился Кашуэ и вышел из комнаты.

3

Наступило утро решающей битвы.

Войска Флейма собрались по городским площадям и молча ждали выхода. Парн и Дидлит, в чьих руках был ключ к этой битве, вошли в главные силы Кашуэ. Разумеется, вместе с ними были Слэйн, Лэлия, Марш и наёмник Фоурт.

Рыцарям, которых возглавлял сам Кашуэ, предстояло ударить в ядро вражеского войска.

— Слушайте. Эта битва решит судьбу нашего Флейма. Не бойтесь врага. Не повторяйте позора прошлой битвы. Смотрите на поле в целом. Слушайте гонцов. Не действуйте вразброд. Победу решит то, насколько точно вы будете следовать плану.

Кашуэ говорил с рыцарями необычайно строгим тоном.

Он не хотел повторения поражения при Хилте. Если дать врагу возможность свободно использовать магию, тяжёлой битвы не избежать.

Только рыцари Флейма проходили обучение строевому бою в составе войска. Поэтому именно им можно было давать такие наставления. Народному ополчению и наёмникам отдавались другие распоряжения.

— Я человек трусливый, — сказал Слэйн Парну где-то в задних рядах рыцарского отряда. — Перед битвой я всегда места себе не нахожу. Всё тело дрожит.

Наставление Кашуэ ещё продолжалось, но они уже накануне, вместе с командирами отрядов, подробно обсудили сегодняшний план.

Кашуэ собирался противостоять магии так: вместе с частью ударных отрядов отправить в ряды врага магов и наёмников с магическим оружием, чтобы разбить духов огня. Правда, таких людей было чуть больше десяти. Фоурт и Марш, конечно, тоже входили в их число.

Когда это решили, Марш долго ворчал, что из-за магического большого меча ему снова выпал плохой жребий.

После того как рыцари сдержат вражеских духов, в бой должны были войти народное ополчение и наёмные отряды. Численным превосходством они должны были быстро довести дело до конца.

Кашуэ также строго приказал: после капитуляции врага ни в коем случае не ранить сдавшихся.

— Ты нам уже многим помог. Мы тебя точно защитим. Врага и на шаг не подпустим, так что спокойно используй свою магию.

Марш, громко смеясь, говорил со Слэйном, у которого всё ещё не проходила дрожь, и поигрывал наконец освоенным магическим большим мечом. Загорелые мышцы перекатывались у него под кожей.

— Как беспечно. Мы, по сути, отряд смертников, — сказал Фоурт, глядя на гигантского воина снизу вверх.

Золотые кудри он стянул банданой, а на поясе, как прежде у Дени, носил два коротких меча. Один был магическим мечом из Башни Пыльных Бурь, второй — памятным клинком его названого брата Дени.

— Фоурт прав, — сказал Парн. — Исход битвы зависит от Слэйна и Дидлит, но доставить их к духам огня целыми будет непросто. Если враг поймёт, что у нас есть маги, их будут бить в первую очередь.

— Я сама могу себя защитить, — вмешалась Дидлит.

— Только не рискуй. Пока не приблизимся к врагу, держись тише.

— Да-да, понимаю. Я наложу защиту сильфов, так что вражеских стрел можно не бояться.

— Это поможет. Глупо будет погибнуть от случайной стрелы. Я не успокоюсь, если хотя бы раз как следует не ударю по врагу.

Парн вспомнил лицо Азумо. Именно этого жреца ему хотелось сразить собственными руками.

— В любом случае на поле боя мы будем защищать тебя. Воинам врага мы не уступим.

— Рассчитываю на тебя, Парн.

Дидлит тихо рассмеялась.

— Не доверяешь?

— Доверяю. Но не слишком усердствуй. Когда враг призовёт Ифрита, дальше оставь мне. Тогда я с помощью Джинна освобожу Короля огня от завета. И в эту пустыню вернутся силы воды и земли. Когда-нибудь здесь вырастут прекрасные деревья, и в них поселятся духи леса…

На миг её взгляд устремился куда-то вдаль.

— Если запечатать магию, битва станет схваткой меча против меча. Тогда войско Флейма не проиграет. Число и так на нашей стороне…

Фоурт вынул короткий меч из ножен, будто проверял его, и нервно протёр клинок тряпкой.

— Хотелось бы на это рассчитывать, — уныло сказал Слэйн. — Когда мы запечатаем вражескую магию, остальное нужно оставить народному ополчению и наёмникам. Я не могу бессмысленно погибнуть здесь. Заксону ещё нужна моя голова.

— Богиня всегда хранит нас, — сказала Лэлия и улыбнулась Слэйну.

— Вот об этом, Слэйн.

Парн снова посерьёзнел и обратился к худому магу.

— Ты снова помог мне. В следующий раз я хочу вернуть долг. Я ведь всё время только прошу тебя…

— О? Вы вдруг так чинны. На вас не похоже. Не помню, чтобы давал вам в долг.

— Но мне иначе неспокойно. Если мы победим в этой войне, Флейм должен успокоиться. Тогда следующим делом, наверное, нужно будет закончить гражданскую войну в Алании.

— Я не собираюсь заканчивать гражданскую войну силой. Я только хочу мирно жить…

— Поэтому и дай мне помочь, — ответил Парн. — Если вокруг Заксона создать мирное место, люди обязательно начнут туда стекаться. И можно будет показать бессмысленность войны. Но ради этого иногда понадобится и сила меча. Чудовища, которых привели с Мармо, до сих пор бродят по Лодоссу. А чем больше будет расти Заксон, тем сильнее герцог Растер и граф Амосун будут давить на него. Пусть цель — окончить войну, но это не значит, что меч совсем бесполезен.

— Понимаю. Вы, пожалуй, правы. Именно поэтому мы и создали ополчение. Печально, но сейчас время такое: чтобы выжить, нужно быть сильным.

— Наёмники сражаются, чтобы закончить битвы, а когда битвы заканчиваются, остаются без работы. Если войн не станет, буду, может, поля пахать, — мирно сказал Фоурт.

— И это, пожалуй, неплохо, — ответил Марш почти с удовольствием.

Хотя оба втайне уже решили: после этой битвы они отправятся в Райден. Их следующей войной станет война с Гильдией воров.

В этот миг прозвучал сигнал к выступлению.

Мирная атмосфера сразу исчезла, и всех охватило напряжение перед боем.

Парн быстро сел на коня. Слэйна, не умевшего ездить верхом, Марш помог посадить позади Парна.

— Не слишком удобное сиденье, — проворчал Слэйн.

— Держись крепче! В бою двигаться придётся резко!

Парн перекрикивал гул доспехов, конского топота и людских голосов.

— Прошу, поосторожнее.

Дидлит, Марш и Фоурт подвели своих коней. По плану они должны были идти вторым эшелоном за ударным отрядом рыцарей. Третьим эшелоном шла личная гвардия во главе с самим королём Кашуэ.

Кроме них в отряд Парна входили несколько наёмников с магическим оружием и один человек, похожий на воина-жреца бога войны Майри. Раз его включили в этот отряд, он, вероятно, владел священной магией.

И самое главное — здесь были два мага, Слэйн и Дидлит. По силе противодействия духам огня они не шли ни в какое сравнение с тем, что было при Хилте.

Лэлия тоже решила идти с этим отрядом. Она сказала, что участвует в битве, следуя учению Богини-Матери Земли, чтобы помогать раненым. Поэтому на ней было жреческое одеяние Марфы.

Конечно, это не гарантировало, что её не атакуют, но она была обучена и как жрица-воительница. Для самообороны она всё же приготовила короткий меч.

Слэйн, сидевший позади Парна, заметил, что его жена неподалёку сидит верхом, очень напряжённая. Кожа у неё и обычно была белой, но сейчас стала совсем бледной. Только он смутно понимал настоящую причину, по которой она решила участвовать в этой битве.

«Береги себя», — мысленно обратился он к жене.

— На этот раз мы не проиграем!

Перед Слэйном громко выкрикнул Парн.

— Вперёд!

Почти одновременно с криком Парна раздался приказ Кашуэ. В ответ всё войско подняло боевой клич, и армия Флейма хлынула по улицам Блейда.

Разумеется, войска племени Огня, стоявшие за городом, не могли не заметить движение флеймской армии.

По необычному оживлению в Блейде они поняли: враг решился на битву — и поспешно приготовились встретить его.

— Наконец-то терпение кончилось!

Нардия скорее приветствовала это. Раз враг сам вышел на бой, она была уверена: победа будет за ними.

Похоже, состязание выдержки она выиграла.

— Азумо! На этот раз духи огня с самого начала идут перед войсками. Мы сломим боевой дух врага и сразу перейдём в наступление. Закончим всё, прежде чем они успеют вернуться в город.

Отдав такой приказ жрецу, она села на любимого боевого коня, выехала впереди воинов племени, поспешно строившихся к бою, и вытащила собственный ятаган.

— Пришло время исполнить давнюю мечту нашего народа! Вложите в эту битву все силы!

Она скакала меж воинами, кричала во весь голос.

В ответ из рядов племени поднялся крик.

«Даже без магии мы не проиграем».

Почувствовав силу духа своего народа, Нардия поверила в это всем сердцем.

«Отец, я исполню давнее желание племени».

Пустынные племена пошли прямо друг на друга, чтобы положить конец войне, тянувшейся сотни лет.

Обе армии намеревались обойтись без хитростей и столкнуться лоб в лоб.

Пустыня была плохим местом для изощрённых манёвров, а Нардия верила в силу своих войск. Кашуэ же именно в её уверенности и видел путь к победе.

— Ударный отряд, на полной скорости врезаться во врага!

Рыцарь в шлеме с плюмажем, обозначавшим командира, поднял широкий меч и первым сорвался вперёд.

— За ним!

Боевые крики рыцарей раздались отовсюду.

В прошлой битве они служили щитом, призванным сбить напор врага, но теперь снова шли первыми, чтобы рассечь вражеское войско. Это и была их обычная роль.

Ударный отряд шёл вперёд, поднимая песчаную пыль.

С фронта на них, разворачиваясь, надвигались войска племени Огня. Перед ними, покачиваясь в воздухе, появились огненные ящеры — саламандры.

— Появились! — крикнул Марш, держа большой меч одной рукой.

— Марфа, защити их тела от силы пламени.

Лэлия тихо произнесла руны святого языка и наложила заклинание на Парна и Слэйна, ехавших перед ней. Оно усиливало сопротивление жару.

Саламандры с грохотом начали извергать огонь. Расстояние было ещё довольно большим, но их пламя вытягивалось почти прямой линией и жгло союзных рыцарей.

Один за другим рыцари с криками падали с коней. Но перед атакой они облили надетые поверх доспехов накидки морской водой, чтобы противостоять огню, и раны, скорее всего, не были смертельными.

Рыцари Флейма не смотрели на то, как товарищи, объятые пламенем, падают с коней. Они мчались прямо во вражеское войско.

Игнорируя саламандр, они с копьями ударили в центр вражеского строя.

— Они выбрали тактику отчаянной атаки!

Нардия быстро передала приказы, чтобы её люди не дрогнули.

Приказы передавались от одного к другому, и передовая приходила в движение. Воины племени Огня, следя за стремительным рыцарским натиском, управляли конями каждый по-своему.

Раздался глухой удар.

Крики ярости, звон металла и предсмертные вопли мгновенно взорвались по всему полю. Одни рыцари пронзили врагов копьями, других удар миновал, и их срубили на встречном разъезде. Были и те, кто уклонился от вражеского удара и уже искал следующего противника.

Саламандры без отдыха извергали пламя на всё новые волны войска Флейма.

Потери Флейма были велики.

Но ударный отряд глубоко врезался во вражеские ряды, и строй племени Огня расстроился.

— Азумо, силу хранителя, пока всё не превратилось в свалку!

Нардия обернулась к жрецу на верблюде, который сосредоточивался чуть позади.

— О, вы редко говорите со мной, глядя мне в лицо, — язвительно ответил Азумо.

Да, если не остановить вражеский натиск сейчас, шансов на победу не останется.

— Хранитель, силой древнего завета повелеваю. Ответь на мой призыв и сожги врагов без остатка!

В ответ на голос жреца Ифрит явился в раскалённом красном облике. Вокруг прокатился гул, и те, кто стоял рядом, поспешно расступились.

— Заветом…

— Уже слышал.

Огненный демон не дал Азумо закончить. Он мгновенно исчез и снова появился в самой гуще войск Флейма.

Первый эшелон уже сменил копья на мечи и бился с вражеской пехотой и конницей.

Ифрит явился в середине второго эшелона. Именно там Парн и его спутники сражались магическим оружием против саламандр.

— Он здесь!

Кто-то крикнул.

Парн как раз сразил третью саламандру. Он повернулся на голос и увидел знакомого пылающего великана, начинавшего поднимать бурю огня.

От горячего ветра мгновенно рухнули трое рыцарей.

— Дид!

Парн закричал.

— Знаю!

Ответив, Дидлит направила коня к Ифриту. Парн настороженно следил за происходящим вокруг, чтобы её не сожгло пламя саламандр.

— Ифрит!

Дидлит во весь голос крикнула на языке духов.

Ифрит не мог не услышать этих слов. Нет, он не мог пренебречь давлением, которое нёс этот голос.

— Высшая эльфийка?

Ифрит заметил девушку, скачущую к нему на коне.

Давняя мелочь — что когда-то он явился, услышав её призыв, — уже выпала из его памяти. Но принудительная сила, заключённая в её языке духов, требовала ответа.

Такой мощной силы он не встречал очень давно.

В прошлый раз… да, когда был заключён завет.

Именно этот завет дал Ифриту возможность проявлять силу не только в мире духов, но и в материальном мире.

— Что тебе нужно, дочь леса?

Ифрит прервал применение огненной магии и угрожающе встал перед Дидлит.

— Король огня, старый завет окончен. Возвращайся в свой мир.

— Завет окончен?

Ифрит фыркнул в ответ на слова Дидлит.

— Кто произнёс заклинание освобождения?

— Слов освобождения никто не произносил. Но Король ветра уже согласился. Старый завет окончен. Новый завет заключён.

— По чьей воле, дочь леса?

— По моей. И сейчас я это докажу. Ответь на мой призыв, великий Король ветра, Ирук!

На слова Дидлит рядом с Ифритом явился Джинн, взметнув песчаную пыль.

Увидев его, войска Флейма ахнули.

— Хранитель ветра защищает нас! Сражайтесь, храбрецы Флейма!

Король Кашуэ выкрикнул заранее приготовленные слова и вместе с рыцарями гвардии возобновил наступление.

Первый эшелон, не сумев прорвать прочную защиту врага, постепенно отступал, но теперь ему на помощь пришёл третий эшелон под командованием Кашуэ.

Тем временем Парн и остальные во втором эшелоне сражались магическим оружием, уничтожая саламандр.

Чуть впереди от Парна начиналась жестокая свалка. Всё шло по плану Кашуэ.

4

Теперь Азумо уже не мог не понимать: Ифрит вышел из-под его власти.

Он чувствовал на себе взгляд Нардии, полный подозрения. Сколько бы он ни сосредоточивался, ответа от Ифрита не было.

— Наших теснят. Почему хранитель не движется? Он стоит там без дела.

Нардия говорила с раздражением.

Азумо постарался выглядеть как можно спокойнее и ещё сильнее сосредоточился.

— Это из-за недостатка нашей веры. Хранитель разгневан. Я сейчас умилостивлю его. Прошу не мешать.

— Вот как…

Нардия бросила презрительный смешок и ударила коня пятками.

— Тогда постарайтесь как можно скорее успокоить этот гнев, всемогущий жрец.

И она во весь опор понеслась вперёд.

— Не дрогнуть! Строй врага тоже нарушен. Пока вы не потеряете мужества, мы не проиграем!

Крича, Нардия кожей чувствовала смятение своих людей. Они видели неподвижного хранителя. К тому же появление другого великана, похожего на хранителя врага, тоже усиливало растерянность.

Но как бы ни были они потрясены, отстать от вождя, которая сама скакала впереди, они не могли. Основные силы, до тех пор наблюдавшие за ходом боя из тыла, с новым кличем и облаком пыли ворвались в свалку.

На миг показалось, что племя Огня оправилось и начинает оттеснять рыцарей Флейма.

Но это длилось недолго. Запоздало выступившее народное ополчение и наёмный отряд Шадама наконец достигли поля боя и ударили с обоих флангов.

Битва снова повернулась в пользу Флейма.

Без поддержки огненной магии численный перевес становился решающим. Война на истощение тоже оказалась просчётом для людей Огня. Воины племени Огня постепенно ломались под натиском флеймского войска, превосходившего их в несколько раз.

«Мы слишком положились на силу хранителя. Поэтому, лишившись этой поддержки, так легко рушимся», — подумала Нардия.

Но говорить это теперь было поздно. И всё же правда была в том, что без силы хранителя они никогда не загнали бы войско Флейма так далеко.

«Значит, нам всё равно суждено было проиграть…»

Люди Ветра приняли Кашуэ, чужеземного короля, и вместе с тем сильно изменились.

Они перестали быть просто народом пустыни и нашли новый путь жизни.

Они создавали поля на бедной земле пустыни и рыли новые колодцы, добывая воду там, где её не было. Племя Огня, цеплявшееся только за старые законы и земли, возможно, не могло победить их по самой сути вещей.

Но что могла сделать она? Жить дальше рабыней?

Нардия заметила, что приближённых рядом с ней осталось уже вполовину меньше.

Они встречали врагов, которые пытались взять её голову, и многих отбрасывали, но враги тоже были закалёнными бойцами. Невозможно было надеяться, что все уцелеют.

Нардия во весь голос воодушевляла своих людей. Услышав её голос, воины Огня воспряли духом; даже измученные до предела вновь обретали волю к бою. Но это лишь вело их к гибели. Нардия уже это знала.

Сама не отдавая себе отчёта, она пустила коня к двум великанам, застывшим лицом к лицу.

— Хранитель! Почему ты не помог нам? Потому что я отвергла Азумо? Или ты испугался хранителя людей Ветра?

Она кричала.

Это был крик, полный ненависти.

В словах Азумо была доля правды. Нардия никогда по-настоящему не верила огненному хранителю. Отчасти из-за отвращения к Азумо, а отчасти потому, что сила хранителя походила на силу, которую принёс жрец Тёмного бога, на которого полагался её отец. И то и другое приносило лишь разрушение.

— Госпожа Нардия…

Позади неё послышался стон.

Один из приближённых, пронзённый копьём флеймского наёмника, в тот же миг рубанул того ятаганом по шее. Кровь хлынула из перерубленной шеи, и наёмник упал мёртвым.

У ног приближённого лежал ещё один наёмник, уже мёртвый, с кровоточащей раной в плече.

Нардия назвала приближённого по имени.

— Победу… людям Огня…

Вместе с кровавой пеной он выдохнул эти слова и свалился с коня.

— Довольно…

Нардия не замечала, что плачет.

В этот миг она увидела рыцаря, который ехал прямо к ней.

Это был король Флейма Кашуэ.

Кашуэ уже несколько часов слышал голос Нардии.

Положение у него, конечно, было таким же: как король, он был главной целью врага. А в этой битве с самого её начала ему почти непрерывно приходилось скрещивать мечи.

Но его гвардейцы сражались отлично, и ему почти не приходилось принимать бой сразу с несколькими врагами.

В поединке один на один победить его было некому. Он пережил больше настоящих боёв, чем любой опытный наёмник. Он изучал и настоящее искусство меча. А как гладиатор он когда-то сражался насмерть с мастерами самых разных видов оружия.

И во всех этих боях он победил.

Кашуэ отбрасывал каждого, кто пытался взять его голову, и следовал за голосом Нардии.

Парн и остальные, похоже, справлялись. Огненная магия больше ниоткуда не летела. Превосходство Флейма было очевидно, и, пожалуй, исход битвы уже решён.

Именно поэтому ему нужно было как можно скорее встретиться с Нардией. Пока она не отдаст приказ, племя Огня никогда не прекратит бой.

Когда он наконец нашёл её, одновременно увидел два высших духа и Парна.

Сражение Парна тоже было далеко не лёгким.

Сняв Слэйна с коня, Парн бился так, будто поклялся не подпустить ни одного врага к нему и к Дидлит, противостоявшей огненному демону.

Ифрит и Джинн слишком выделялись. Сначала Парн и его спутники держались в стороне от главного поля боя, но вскоре туда стали стекаться враги, а за ними, словно притянутые этой массой, и свои солдаты.

Вокруг двух духов разгорелся самый ожесточённый участок боя.

Парн, размахивая магическим мечом, уже перестал считать, со сколькими врагами сражался. Первых десятерых он помнил. И ещё помнил, что сразил пять саламандр.

Чуть дальше Марш и Фоурт работали мечами, прикрывая друг друга. К ним тоже шло немало врагов.

Парну повезло, что позади него были Слэйн и жрец бога войны.

Без магической поддержки этих двоих даже Парн, наверное, не остался бы невредимым. Слэйн, пользуясь опытом прошлой войны, умело чередовал атакующие и защитные заклинания, а магическая песнь жреца Майри дарила Парну мужество и спокойствие.

Благодаря этой силе Парн не терял головы даже перед несколькими врагами и уставал меньше обычного.

Так он смог до конца выполнить свою задачу — Дидлит вместе с Джинном полностью сдерживала Ифрита.

Знакомый голос донёсся до него как раз тогда, когда он срубил последнего врага из окружившей его группы.

Парн посмотрел туда, откуда прозвучал голос, и увидел Нардию — как и ожидал.

Из раны на правом плече сочилась кровь. Белая одежда была забрызгана чужой кровью, красные пятна легли на неё, как узор.

Увидев её, Парн на миг заколебался. Между ними стояло всего несколько врагов, но они прикрывали Нардию, и сейчас у Парна не было противника, которого надо было немедленно сразить.

Он глубоко дышал, выравнивая дыхание, и ждал случая.

Позвать её к сдаче? Нет, она, скорее всего, не примет. Тогда вызвать на поединок, как при Хилте, и взять живой?

Он уже решил сперва предложить капитуляцию, когда услышал с другой стороны Нардии знакомый голос.

Воин на каштановом коне, не закрывавший лицо от пустынного солнца, был без сомнения самим Королём наёмников Кашуэ.

— Эта битва, похоже, уже закончена.

За спиной раздался облегчённый голос Слэйна.

— Да. Оставшиеся враги окружены. Им уже не уйти.

Парн медленно огляделся, отвечая магу.

Он был прав: народное ополчение и наёмники численным превосходством подавили племя Огня, рассекали его отряды и изолировали их один за другим.

Король Кашуэ заметил Парна, лицо его на миг смягчилось, и он поднял руку в знак приветствия.

Но тут же посерьёзнел и в одиночку двинул коня вперёд. Трое гвардейцев хотели последовать за ним, но он остановил их одним жестом.

Нардия заметила приближение Кашуэ именно тогда.

И увидела за его спиной Парна с лицом, в котором многое смешалось.

Ей вдруг захотелось рассмеяться.

Она решилась. О мастерстве Кашуэ с мечом она слышала достаточно. Она не думала, что может победить такого противника.

Но для её конца это был достойный исход.

— Вы проиграли, вождь племени Огня, — тихо сказал Кашуэ.

— Возможно. А возможно, ещё нет. Пока я жива. Ну что же, к бою, Король наёмников!

— Я не желаю боя. Я хочу только поговорить с вами. Нет, лишь повторить то, что уже однажды говорил. Услышать ваш ответ. Забудете ли вы древнюю распрю и станете ли жить вместе с нами, людьми Ветра?

Слова Кашуэ были неожиданны.

— Что за глупость…

Нардия всмотрелась в него, пытаясь понять истинное намерение. Но тайного умысла не уловила. И даже если бы он что-то замышлял, она уже не могла представить, что его замысел сделает положение её племени ещё хуже.

— Быть может, вы думаете: почему теперь? И это естественно. В действительности я хотел сказать это до начала этой войны. Но стали бы вы слушать слова короля, оказавшегося в невыгодном положении? Вероятно, приняли бы их за мольбу о пощаде. Поэтому мне пришлось ждать, пока эта битва не будет решена. Если вам дороги жизни воинов, отдайте приказ прекратить бой. Я строго велел своим людям не убивать тех, кто не сопротивляется. Если ваши люди сдадутся, их жизни будут сохранены.

Кашуэ с привычной дружелюбной улыбкой шагнул ближе. Показывая, что в нём нет вражды, он вложил меч в ножны.

Звуки боя всё ещё слышались то здесь, то там. Но они, несомненно, стихали.

Нардия подъехала к одному из приближённых, который смотрел на Кашуэ, и тихо что-то приказала.

«Довольно».

Вместе с отчаянием она почувствовала огромное освобождение.

«Моя битва закончена».

Приближённый скорбно кивнул, достал из-за пазухи маленькую вещь, похожую на свисток, взял её в рот и с силой дунул.

Пронзительный звук пронёсся по полю боя.

Это был сигнал капитуляции. Те, кто до последнего пытался сопротивляться, услышав его, бросали клинки и сдавались войскам Флейма.

Битва закончилась.

Войско Флейма победило.

А Азумо в стороне от поля боя съёжился от страха и, изо всех сил подавляя дрожь, отчаянно продолжал «звать» Ифрита.

Никто больше не обращал на него внимания.

Приближённые, которые должны были его охранять, ушли на передовую вместе с Нардией. Рядом с ним не осталось ни одного воина племени Огня.

Только его верблюд тихо стоял поблизости.

Азумо совершенно не понимал, что произошло. Единственный, на кого он мог положиться, Ифрит, не отвечал на зов. Это было единственным несомненным фактом.

Сколько времени прошло с начала призыва? По тому, что он видел, союзники явно проигрывали.

Исправить это было нельзя. Если не случится чудо.

А чудом для него мог быть только Ифрит, который до сих пор отвечал на его приказы.

— Почему, Ифрит? Почему?!

В его голосе проступало безумие.

— Почему ты не отвечаешь? Король огня!

Он уже не замечал ни того, что голос перешёл в вопль, ни того, что к нему приближается женщина.

Это была Лэлия.

Левой рукой она сжимала плащ, в правой держала короткий меч.

— Давно не виделись, Азумо.

Холодным голосом она обратилась к жрецу людей Огня в красной одежде.

— Ты… ты…

Услышав женский голос, он решил было, что пришла Нардия.

Он испуганно поднял лицо. Но перед ним была не Нардия, а женщина в белом жреческом одеянии.

И всё же это лицо было ему знакомо. Азумо потянул за нити памяти и через несколько мгновений вспомнил, кто перед ним.

— К-Карла…

Голос у него перехватило.

— Вот оно! Понял! Ты заманила меня в ловушку. Когда до цели оставался один шаг, ты отняла у меня силу Ифрита…

— Тебе просто не хватило силы.

Голос Лэлии оставался ледяным.

— Убью… Ты ответишь за то, что играла мной. Ведьма!

Азумо выкрикнул имя саламандры.

На его призыв явилась одна саламандра и дохнула на Лэлию раскалённым жаром.

Лэлия даже не попыталась уклониться.

Подставив себя под пламя саламандры, она подошла к жалкому шаману.

Огонь совершенно не вредил ей.

— Ошибки прошлого должны быть исправлены…

Азумо в ужасе смотрел на женщину перед собой: она спокойно шла к нему сквозь пламя саламандры и оставалась невредимой.

С его губ сорвался пронзительный визг.

Он выхватил из-за пазухи кинжал, занёс его и бросился к Лэлии, целясь ей в грудь.

Сосредоточение оборвалось, и саламандра исчезла.

Пока он бежал, в воображении он видел себя достигшим высшей власти.

Перед троном, на котором он сидел, лежали головы всех, кто когда-либо презирал его, — с жалкими выражениями на лицах.

Эти головы тянулись до бесконечного горизонта.

Они и были его подданными. Живых людей не осталось.

Азумо теперь взошёл на трон сверхкороля, до которого прежде не поднимался никто.

Восторг охватывал его.

Лэлия с печалью в глазах быстрым ударом вонзила короткий меч в сердце бегущего Азумо.

— Я и есть великий…

Это были последние слова Азумо в этом мире.

— Ты прав, Азумо. Я ведь ведьма…

Лэлия вложила короткий меч в ножны и тихо повернулась спиной к неподвижному жалкому человеку.

По её щеке текли слёзы.

Слова Азумо на языке духов доходили до Ифрита.

Заклинание «зова» достигает иного мира. Тем более расстояние не имело значения, если оба были в одном мире.

Но у самого Ифрита просто не было причины отвечать на зов Азумо. Поэтому, услышав его предсмертный вопль, он лишь подумал, что исчезла надоедливая помеха.

Сейчас Ифрит был загнан в угол.

Сильная шаманка объявила ему, что древний завет недействителен.

Девушка выдержала всякое давление, которое он направлял на неё, не дрогнула и пыталась навязать ему, королю духов огня, новый завет.

Это было дерзко.

Именно поэтому Ифрит ждал возможности ответить. Если долго давить на шаманку, она устанет, и сила принуждения, связывающая его, ослабнет. Он надеялся на это.

Но сколько бы ни проходило времени, сила принуждения эльфийской девушки не слабела.

Вместе с призванным Королём ветра она неподвижно стояла у него на пути.

Джинн тоже был для Ифрита досадным существом.

Прогнать Джинна он не мог. Битва с другим высшим духом могла привести к уничтожению обоих. Между четырьмя духами — землёй, водой, огнём и ветром — нет старшего и младшего.

Нет, возможно, сейчас всё было иначе.

Ифрита удерживала в материальном мире только сила завета, заключённого в далёком прошлом. А Джинн получил силу новой шаманки.

По силе существования и влиянию на материальный мир он, вероятно, намного превосходил Ифрита.

Если сейчас сразиться с Джинном, исчезнуть мог только сам Ифрит. Если ветер разорвёт его и отнимет силу существования, он неизбежно будет отправлен обратно в свой мир.

В худшем случае он уже не сможет вновь обрести форму даже там.

— Старый завет окончен, Король огня. Новый завет заключён, и нам следует ему подчиниться.

Джинн обратился к нему так, словно видел его сердце.

Дидлит же, будто оцепенев, всем существом сосредоточилась и продолжала низкое пение на языке духов. Ифрит не мог не признать: эти слова неумолимо загоняют его в угол.

— Признаю.

Ифрит наконец признал собственное поражение.

— Назови слова нового завета. Я подчинюсь.

— Вернись в свой мир и соблюдай установленный порядок. Таков новый завет. Или ты не насытишься, пока не разрушишь ещё что-нибудь?

С лёгким презрением и ненавистью Дидлит обратилась к Ифриту.

— Не насытился. Воплощать свою волю и свою силу в мире — радость духов. Иначе равновесие сил потеряется, и мир погибнет. Мир существует в непрерывной борьбе и согласии четырёх духов природы. Когда свет и тьма наложатся друг на друга, всё растворится в хаосе и наступит конец. Неужели ты, шаманка, не знаешь законов мира духов?

Ифрит ответил насмешливо.

— Старый завет усилил нашу власть над этой землёй. Новый завет это отменяет. Пришло время воскресить подавленные силы воды и земли. Всё лишь возвращается к правильному равновесию этой земли, к природе.

Джинн высокомерно объявил. Его облик начал меняться: у ног великана задрожал воздух, поднялся маленький вихрь и закружил песок.

— Не нам, духам, решать это.

В голосе Ифрита почти слышался смех. Пламя, бегущее по его телу, на миг сменило красный цвет на жёлтый.

— Что ж, Король ветра. Пусть будет, как ты сказал. Вернём всё к природе. Разрушение — моё желание. Но то, чем мы ведаем, не сводится к одному разрушению.

Встреча двух высших духов закончилась.

Дидлит расслабила всё тело, освобождаясь от напряжения. На неё обрушилась такая усталость, что хотелось тут же заснуть на месте.

На глазах у неё, у Кашуэ, Парна и Нардии Джинн превратился в маленький смерч и поднялся к небу, а огненный демон стал таять, теряя очертания.

Это превращение было медленным.

— Кончено. Всё кончено…

Глядя на Ифрита, который терял форму, Нардия тихо произнесла эти слова.

Вокруг них незаметно собрались воины Флейма, ведущие сдавшихся людей Огня.

В глазах людей Огня стояли слёзы, а на лицах флеймских солдат светилась радость победы.

— Да здравствует король Кашуэ!

Чей-то голос стал сигналом, и вокруг поднялся общий крик.

Крик постепенно рос и превратился в хор, повторявший имя короля.

Кашуэ некоторое время принимал это ликование, но внимание его было обращено в другую сторону.

Ему было важно понять, во что превращается огненный демон. И чрезмерная смиренность Нардии тоже тревожила его.

— О, хранитель тает!

Огненный великан полностью погрузился в собственное пламя. Через несколько мгновений он окончательно потерял форму и стал просто комком огня.

Нардия вложила ятаган в ножны, опустила плечи и обратилась к людям Огня, которые смотрели на неё.

— Вы все хорошо сражались. Но наших сил не хватило, и мы проиграли. Это горько, но теперь прошу вас вести себя как подобает побеждённым. Король Кашуэ обещает принять наше племя как народ королевства Флейм. Конечно, жизнь уже не будет прежней. И всё же больше не нужно будет бояться за воду. Не нужно будет войной заставлять жён и детей плакать. Живите в мире. Забудьте прошлые обиды.

— От имени короля Флейма я заверяю: вождь говорит правду, — сказал Кашуэ. — Когда-то племя Ветра и племя Огня были одним народом пустыни. Говорят, давняя обида заставила их сражаться, но я объявляю всем: сама эта обида была интригой знати Древнего королевства. Вот истина.

— Мы, два племени, с помощью наших хранителей вместе сражались против власти Древнего королевства. Но теперь у нас нет врага, с которым нужно сражаться. Есть только люди двух племён, которые когда-то были товарищами и теперь снова должны стать товарищами. Вспомните легенду о носителе завета.

— Два хранителя, как вы видели, освобождены от завета и ушли. И две силы, утраченные этой землёй, силы земли и воды, возродятся. Двое освобождены, и двое возродятся. Эта пустыня станет плодородной землёй. Нам больше не нужно будет бояться за питьевую воду. И за пищу тоже. Конечно, это случится не сразу. Понадобится время. Понадобятся и наши собственные усилия. Нужно распахивать поля и рыть колодцы. Для этого я прошу помощи и людей Огня. Раз мы узнали, что долгие проклятые обиды были ошибкой, больше ничто не должно мешать нам сотрудничать.

Как раз тогда на прежде ясном небе начали собираться облака.

— Это дождевые облака. Скоро будет дождь, — сказал Слэйн, глядя, как они расползаются.

В этот момент вернулась Лэлия и тихо кивнула Слэйну.

— Всё закончено?

Слэйн ответил мягко и одним этим дал понять: больше ничего говорить не нужно.

Между Парном и его спутниками воцарилось тихое спокойствие.

А слова короля Кашуэ всё ещё продолжались.

— Наш хранитель Ветра завершил свою роль и ушёл вихрем. И Король огня теперь освобождён от роли нападающего и возвращается в свой мир.

— Но если снова настанет тяжкий час, они наверняка явятся и поведут нас. Ради этого два племени должны взяться за руки. Иначе двум хранителям снова будет суждено враждовать, как в сегодняшней печальной битве.

Кашуэ указал на Ифрита, теперь полностью ставшего комком огня.

Нардия спешилась и тихо подошла к Кашуэ. Затем опустилась на оба колена, протянула ему собственный меч в ножнах и глубоко склонила голову, почти касаясь лбом песка.

Это был обряд верности у людей пустыни. Кашуэ тоже слез с коня, опустился перед ней, на миг взял её меч и тут же вернул его.

Обряд завершился.

— Вождь, прошу вас подняться. Не кажется ли вам, что для двух племён лучшим решением будет связать их кровным родством?

Кашуэ сказал так тихо, чтобы слышала только Нардия.

От неожиданных слов она несколько раз моргнула.

Лишь спустя долгое время она печально улыбнулась и так же тихо, чтобы слышал только Кашуэ, прошептала:

— Вы хотите, чтобы я и дальше жила с позором? Корни войны двух племён глубже, чем вы способны понять. Очень многие не примут наш брак. Особенно женщины племени Ветра. Кроме того, ради будущего правления лучше сохранить чёткое различие между победителем и побеждённым. Вы забываете, что брак бывает благословен только тогда, когда обе стороны равны.

— Такое испытание я сумею преодолеть. Ради будущего двух племён я прошу и вас помочь.

— Довольно, Король наёмников.

Нардия прервала его.

— Я поняла вашу мысль. Если бы мы встретились в ином положении… Тогда я могла бы быть просто девушкой, восхищённой храбрым королём.

Она вернула меч на пояс, ещё раз склонилась перед Кашуэ, поднялась и отступила.

— Ваше предложение ценно, но я уже дала клятву посвятить себя хранителю. Если я нарушу её, хранитель больше не будет оберегать нас.

Нардия сказала Кашуэ почти с улыбкой. Затем повернулась к людям своего племени и продолжила громче:

— Я отправляюсь к хранителю, чтобы просить покоя для душ павших товарищей и благословения для будущего людей Огня — нет, королевства Флейм. Это моя воля. Вы живите. Успокойте жён и детей. Это мой последний приказ как вождя. Обязательно исполните его.

Её лицо было таким спокойным, что никто не понял, что она намерена сделать.

Поэтому, когда в следующий миг она оттолкнулась от песка и бросилась в огненный комок, которым стал Ифрит, никто — даже Кашуэ — не успел её остановить.

— Вождь!

— Госпожа Нардия!

Крики раздались со всех сторон.

Кричали не только люди племени Огня. Мужчины племени Ветра и наёмники тоже были потрясены её поступком.

— Бедная…

Кашуэ тихо выдохнул.

Но как король он, кажется, понимал её чувства. Её сердце было слишком благородным, чтобы жить дальше. Быть может, ей и правда было место ближе к богу.

Дидлит отвернулась и вцепилась в Парна. Сам Парн, сдавленно застонав, смотрел, как Нардия оседает в огне.

Лэлия произнесла имя Марфы и помолилась, чтобы душа несчастной женщины обрела покой.

Нардия, объятая огнём, не издала ни единого крика боли.

Поднялся белый дым, пламя на миг стало особенно высоким.

Но это длилось недолго: огонь снова начал уменьшаться.

Кашуэ приказал всему войску возвращаться. Уцелевшим воинам племени Огня он предложил идти вместе с ними в Блейд. После смерти Нардии новый представитель племени пообещал Кашуэ сотрудничество.

Он со слезами поклялся Королю наёмников: нельзя допустить, чтобы воля вождя оказалась напрасной.

Радость победы словно выветрилась из войска Флейма.

Обратный путь был тяжёлым.

Огонь, поглотивший Нардию, уже почти гас.

Воины пустыни молча двигались к Блейду. И люди Огня, и солдаты Флейма снова и снова оборачивались, глядя на исчезающее пламя. Их положение и чувства были разными. Но ни те, ни другие уже не могли забыть этот огонь. Наверное, не забудут до самой смерти. Всякий раз при виде пламени они будут вспоминать одну храбрую и несчастную женщину.

Парн остался до конца и смотрел на угли.

Фоурт хотел было заговорить с ним, но Марш остановил его. Фоурт понял и вместе с гигантским воином пошёл в самом хвосте отступающего войска.

Слэйн и Лэлия ехали на одном коне чуть впереди них, тоже беспокоясь о Парне.

Парн стоял перед огнём, словно замёрзший, и не мог сдвинуться.

Дидлит, тревожась за него, молча подошла к нему.

Парн заметил её.

— Пойдём домой, — мягко сказал он.

Они оба сели на коней и собрались догонять товарищей. Вдали были видны Слэйн и остальные, оглядывающиеся назад. Они ждали, пока Парн и Дидлит догонят их.

Разумеется, там были и Фоурт с Маршем. Перед Слэйном поводья держала Лэлия.

Парн подал Дидлит знак и уже собирался пустить коня.

И тут это случилось.

За их спинами вспыхнул красный свет.

Парн и Дидлит удивлённо натянули поводья и обернулись.

Огонь, который должен был вот-вот погаснуть, снова поднялся высоким пламенем.

Это пламя было гуще и темнее пламени Ифрита — насыщенно-багровое. Оно раздувалось шаром и медленно набирало сияние.

И на их глазах огонь начал менять форму, обретая новый облик.

Что-то рождалось.

Дидлит сразу поняла, что именно.

— Это… Феникс!

— Феникс? — переспросил Парн.

Они затаили дыхание и смотрели, как торжественно рождается огненная птица с крыльями из пламени и телом, горящим голубовато-белым огнём.

Дидлит полностью вспомнила предание о духах огня, которое в детстве рассказывали старейшины.

Феникс был легендарной огненной птицей, появляющейся, как говорили, раз в пятьсот лет.

И Феникс, как и Ифрит, считался высшим духом огня. Старейшины учили Дидлит: власть Феникса — возрождение.

Для эльфийского народа, питающего отвращение к огню, это было предание, в которое невозможно было поверить — нет, в которое не хотелось верить. Поэтому Дидлит и забыла его почти полностью, пока не увидела Феникса перед собой.

Кажется, предание заканчивалось такими словами:

Ифрит очищает ошибочную силу, а Феникс возрождает силу истинную.

— Возрождение из разрушения…

Дидлит повторила эти слова, словно пробуя их на вкус.

Феникс уже полностью обрёл форму: ослепительно сияющее тело, пламя вместо перьев и синие глаза, полные милосердия.

Парн не мог отделаться от мысли, что эти глаза похожи на глаза Нардии.

Затем Феникс взмахнул огненными крыльями и медленно поднялся к пустынному небу, затянутому тяжёлыми облаками.

В этот миг первая капля дождя упала Парну на лицо.

Поднимаясь в небо, Феникс один раз пронзительно вскрикнул. Этот крик долго звучал в воздухе.

Он разошёлся до самых краёв Пустыни Ветра и Огня. И всё, что существовало там, услышало его.

Этот крик возвещал: час освобождения пришёл.

Освобождения от старого завета и проклятого прошлого.