Цикл Неизбежности (джен)

Покинув Старую таверну, Люмиан остановился на утрамбованной земляной дороге и заколебался, куда ему идти. Утреннее солнце рассыпалось по земле, и в нём чувствовалась лёгкая прохлада.

В этот момент сбоку подошёл Реймонд Клегг:

— Я как раз собирался искать тебя.

— Что-то случилось? — Люмиан вернулся к обычному виду и нарочно спросил.

Реймонд изумился:

— Ты забыл? Сегодня мы должны найти живых стариков примерно возраста моего деда и расспросить их о легенде про Чернокнижника.

Люмиан поднял руку, прижал её к голове и со страдальческим видом сказал:

— Да? Почему я этого не помню? Или это тебе померещилось?

Реймонд и удивился, и испугался. Он уже собирался вспоминать подробности и проверять, не вообразил ли вчерашнее, как вдруг увидел, что на лице Люмиана проступила улыбка.

— Ах ты гад, опять разыгрываешь! — не удержавшись, выругался Реймонд.

— Слабовато ты ругаешься, — цокая языком, вздохнул Люмиан. — Даже Ава умеет браниться лучше тебя.

Ава Лизье была красивой девушкой из деревни Корду, а теперь — «гусятница». Её отец, Гийом Лизье, был сапожником: он искусно шил обувь из кожи, что поставляли пастухи, и был известен в нескольких окрестных деревнях.

— Ава… — выражение лица Реймонда изменилось.

Затем он посмотрел на Люмиана:

— Ава ведь наша подруга, да?

— Да, — улыбаясь, кивнул Люмиан.

Они втроём, а ещё Гийом из семьи Берри и двоюродная сестра Авы, Азема Лизье, были молодыми людьми, которые часто играли и проводили время вместе.

— Почему бы не дать Аве тоже поучаствовать в расследовании правды о легенде? — предложил Реймонд. — Ты же знаешь, её отец только и твердит: «Зачем женщине при замужестве непременно выделять долю? Сколько хороших семей из-за этого разорилось». Её это очень тревожит. Если в расследовании удастся добыть какие-нибудь сокровища или награду, ей, наверное, станет намного спокойнее.

— Я слышал похожие слова от нескольких деревенских хозяев, в том числе от приходского падре: им только и надо, чтобы их братья вечно оставались дома и, даже женившись, не отделялись, — иначе пришлось бы выделять им положенную долю. — Люмиан, улыбаясь, взглянул на Реймонда и нарочито небрежно сказал: — Поэтому многие семьи склонны отправлять одного из детей в пастухи: так он, по сути, не женится, но при этом получает какой-то доход и обычно может прокормить себя сам.

Лицо Реймонда мало-помалу помрачнело.

Об этом вопросе он действительно раньше не думал. Потому-то ему и нравилось водиться с Люмианом. Хотя большинство жителей деревни говорили, что у этого парня скверный характер, что он любит врать и разыгрывать людей, кругозором он и правда превосходил всех ровесников. Не то что у самого Реймонда: знал он немного, целыми днями жил в каком-то тумане и мог только слушаться того, что за него решат дома.

«Вот и хорошо, что понял…» — мысленно сказал Люмиан и вернул разговор в нужное русло:

— Сейчас уже поздно, надо поторопиться и расспросить людей. К Аве сходим завтра. Хм, потом можно будет привлечь и малого Гийома с Аземой. Это не только, глядишь, принесёт добычу, но и само по себе занятно, да и способности разовьёт.

— Чтобы малый Гийом и Азема тоже присоединились? — Реймонд явно не горел желанием.

Чем больше людей делят награду, тем меньше получит он сам. А главное — тогда ему не выпадет случая угодить Аве.

Люмиан посмотрел на этого парня, и во взгляде у него прибавилось немного доброты и жалости:

«Глупое дитя, ты думаешь, Ава на тебя посмотрит? У неё, как говорят, «брови высоко»: она хочет выйти замуж только в хорошую семью; она явно испытывает некоторую симпатию ко мне, этому «злодею», и то держит себя в руках…»

В поговорке Дариёжского края «брови высоко» означало: человек слишком высоко метит и на простых людей не смотрит.

— Моя сестра говорила: чем больше людей, тем больше сил, — коротко объяснил Люмиан. — Каких стариков нужно навестить?

— Ты разве не расследовал? — удивлённо переспросил Реймонд.

«После истории с картой Жезлов какие уж тут силы на расспросы…» Люмиан улыбнулся:

— Конечно расследовал. Просто сейчас хочу проверить, как ты умеешь собирать сведения.

Реймонд ничего не заподозрил:

— В деревне всего девять ещё живых стариков примерно возраста моего деда или чуть старше, это…

Шесть женщин и трое мужчин. «Дамы и правда живут дольше…» Люмиан спокойно дослушал, подумал немного и сказал:

— К двум последним можно не ходить. Они из других деревень, вышли замуж и переехали сюда. Э-э… Сначала спросим Нароку. Она старше всех, и когда случилась история с Чернокнижником, она, вполне возможно, уже была взрослой.

Нарока была не её настоящим именем; это было почтительное обращение. В провинции Ристон замужние женщины из именитых семей или фактические главы семьи имели право на особую почтительную форму обращения: а именно, к концу имени добавляли «а», указывая на женский род, а перед именем ставили «На», то есть «мадам», «хозяйка». Мадам Пуалис, во-первых, происходила из семьи, давно пришедшей в упадок, а во-вторых, дома должна была слушаться администратора Беоста, поэтому не могла носить форму с «На» и конечным «а»; её могли называть лишь отдельным словом «мадам».

Муж Нароки рано умер, и она сама взяла на себя всю семью. Даже после того как двое её сыновей выросли, женились, завели детей, а она сама состарилась, она всё равно сохраняла в руках экономическую власть в доме. В деревне Корду такое встречалось довольно редко. В подавляющем большинстве случаев главным был мужчина, а в семье без отца выросшие дети как само собой забирали у матери власть над домом.

— Хорошо, — у Реймонда не было вопросов.

Обогнув несколько строений, Люмиан увидел четырёх старух: они сидели перед двухэтажным домом, грелись на солнце и непринуждённо болтали. При этом они сидели совсем близко и выискивали друг у друга вшей — вид у всех был вполне безмятежный. В деревнях Республики Интис взаимное выискивание вшей было развлечением, которое сближало людей и выражало тёплое расположение.

— Сейчас спросим? — Реймонд немного колебался.

Он боялся, что слух о том, что они разыскивают правду о легенде, разойдётся по деревне.

— Ещё подождём. — Люмиан серьёзно кивнул.

Насколько он знал, многие деревенские слухи рождались именно на таких посиделках, а потом слой за слоем распространялись дальше.

Спустя изрядное время остальные три старухи одна за другой разошлись: дома у каждой ещё были дела.

— Доброе утро, Нарока. — Люмиан сразу подошёл к ней.

Нарока была совсем седая, глаза чуть помутнели; на ней было тёмное платье из грубой ткани, руки будто в куриной коже, а на лице виднелись заметные пятна.

— Когда Аврора выйдет посидеть с нами? Многие в деревне по ней скучают, — глядя на Люмиана, с улыбкой спросила Нарока.

«Многие мужчины, да?» Люмиан перешёл в режим «ты о своём, я о своём» и с любопытным видом спросил:

— Нарока, говорят, ты видела настоящего Чернокнижника? Того, чей гроб не могли сдвинуть даже девять быков.

Выражение лица Нароки слегка изменилось:

— Кто вам это сказал?

— Его дед ночью вернулся и рассказал ему, — начал нести чепуху Люмиан.

Нарока на миг опешила:

— Души и правда могут возвращаться домой?..

— Мне рассказал отец. Он говорил, что дед при жизни это рассказывал, — Реймонд не мог видеть, как Люмиан морочит старушку.

Нарока, как ни странно, немного разочаровалась и лишь спустя довольно долгое время сказала:

— Пока тот человек не умер, никто из нас не знал, что он Чернокнижник. Вёл он себя совершенно нормально.

«Так же, как вы не знаете, что Аврора — Чернокнижница…» — мысленно ответил Люмиан.

— А потом он вдруг умер, и прилетела та сова… — Нарока погрузилась в воспоминания.

Дальше её рассказ в основном совпадал с легендой.

Люмиан спросил подробнее:

— Где тогда жил тот Чернокнижник?

Нарока взглянула на него:

— Там, где сейчас живёте вы с Авророй.

После того как Чернокнижника похоронили, тогдашний приходской падре с несколькими людьми забрал ценные вещи и сжёг тот дом. Лет двадцать-тридцать никто не смел туда приближаться; потом об этом постепенно забыли, а ещё позже пришла Аврора, купила ту землю и заново построила дом.

«То есть наш дом?» Сердце Люмиана ёкнуло.

Такой ответ застал его совершенно врасплох!

В мгновение ока в голове мелькнуло несколько вопросов, которые он обычно упускал:

У Авроры были и умение зарабатывать деньги, и скрытые потусторонние способности. Почему она поселилась в такой глуши, как деревня Корду? Будь то провинциальная столица Бигорр, центр текстильного производства Сухит или столица Трир, любой из этих вариантов был бы лучше. Даже если она хотела выбрать место с хорошей средой и неплохим воздухом, в этих больших городах тоже нашлись бы подходящие районы. Аврора когда-то говорила: лучше всего прятаться в большом городе… Мысли Люмиана бурлили и никак не унимались.

Только сегодня он узнал, что та земля, которую выбрала Аврора, та земля, где был построен их дом, когда-то принадлежала Чернокнижнику…

— А где похоронили того Чернокнижника? — не удержавшись, спросил стоявший рядом Реймонд.

На имущество в доме рассчитывать уже не приходилось; оставалось только посмотреть, нет ли чего особенного в теле Чернокнижника.

Нарока со смешком сказала:

— Такое большое дело наверняка должно было привлечь внимание приходского падре. Тогда гроб девятью быками дотащили до кладбища рядом с церковью; приходской падре провёл ритуал и совершил очищение, а под конец тело сожгли до пепла, выкопали яму и закопали прах.

— Вот как… — Реймонд не мог скрыть разочарования.

Некоторое время Нарока всматривалась в выражение его лица, а потом спросила: — Зачем вы об этом спрашиваете?

Люмиан коротко рассмеялся и сказал правду, которая больше походила на ложь:

— Хотим найти сокровища Чернокнижника.

— Молодым людям не стоит всё время предаваться фантазиям, — предостерегла Нарока.

— Хорошо, — Люмиан держался очень послушно.

Они с Реймондом попрощались с Нарокой и вышли на дорогу, ведущую к деревенской площади.

— Гиблое дело, Люмиан, гиблое, — уныло сказал Реймонд, когда они обогнули дом.

— И правда: что можно было сжечь — сожгли, что можно было забрать — забрали ещё десятки лет назад, — кивнул Люмиан.

Но из-за новой зацепки в деле со сном Люмиан был не так уж разочарован.

Реймонд согласился:

— Да, из всей легенды только та сова ещё не уничтожена.

— Сова… — глаза Люмиана загорелись, и он перевёл взгляд на горный лес за деревней.

Реймонд вздрогнул и поспешно добавил:

— Но с тех пор прошло столько лет, она наверняка давно умерла.

Он страшно боялся связываться с такими злыми существами, как совы. На юге Интиса совы, соловьи и вороны считались зловещими, злыми существами, служащими дьяволу; верили, что они часто уносят человеческие души или приносят несчастье.