Ближе к полуночи (джен)

Если вам не нравится, как это написано, обождите, дальше всё будет иначе.

Если вам нравится, как это написано — дальше так уже не будет, здесь каждый раз иначе.

Аргус Филч был человек магией обделённый, зато Хогвартс понимал получше какого волшебника. Волшебнику что — махнул палочкой, и готово. А чтоб хозяйство вести — тут понимать надо.

Вздремнул часок-другой до отбоя, да и пошёл замок обходить. Мелких вредителей вылавливать для ночного порядка. Что-то не так было с замком. Филч хорошо умел его настроение различать: тревожился он, беспокоился. И воздух странно потрескивал, но не так, чтобы ушами слышно, — иначе как-то, а как — Аргус и сам объяснить не мог. Да и кому объяснять, Миссис Норрис и так всё понимает, а что остальные понимают — то ему неважно.

Девочку свою он отправил подземелья проверить, пускай поохотится для собственного удовольствия, а если лакомого ничего не попадётся — то и кухню потом. Безобразий в подземельях случалось мало, разве банкет какой толстый травник закатит и гости употребят лишнее, но это редко бывало. В основном мелкие негодники те места стороной обходили, тени директорской боялись, той, что была у него, когда он и директором ещё не был, а так. Теперь-то директора в подземельях нет, его и в кабинете почитай никогда нет, а ученики по старой памяти в подземельях не шалят, берегутся. А где он есть — не его, Аргуса, ума дело.

За себя заместителей оставлял, толковые заместители, порядок любят и производят усердно. А что грубые — так весь волшебный народ грубый, что те, что эти — разницы никакой. Да и неволшебный тоже. Человеческое это свойство. И потише в замке стало, поспокойнее в текущем году. Народу внутри стен убавилось, свободного пространства оттого прибыло. Иногда, бывало, Аргус всю ночь бродит, бродит по своему назначению, да так и не наткнётся ни на кого, кому быть там, где он наткнулся, не положено. Вредители по норам забьются, тише воды, ниже травы сидят, а кто не сидит — того заместители воспитывают, и уж сил не жалеют. Если с одного раза наука впрок не идёт, то и второй повторить не ленятся. Ему, Аргусу, вмешиваться не дают, только цепи смазывать доверяют — но он на них и не в обиде, что с них взять, люди же. Зато цепи хорошие, старые, прочного устройства, ещё долго послужат, если правильно за ними приглядывать.

А в замке теперь красота сделалась. Всё на своих местах остаётся, где было положено, ничего не крушится и ничто не взрывается, и его от красоты этой не отвлекает. Весь замок для него одного. Ну и привидения ещё, но они не в счёт, они — тоже замок. Походит Аргус по коридорам, походит, с этажа на этаж по лестницам попереносит себя, пока старое тело не умается. Тогда прислонится к стеночке, положит ладонь на камень, а тот под рукой тепло так покалывает и довольно вибрирует своей внутренностью, вроде как огромный кот урчит от сытости и покоя. И никуда бежать не требуется, никакое школьное имущество спасать, а хочешь — хоть до утра так у стеночки стой да слушай, как замок мурлыкает. В такие-то ночи Аргус был по-настоящему, до глубины своих изношенных костей, счастлив.

Но в этот раз иначе всё было. Заболел замок, что ли? Может замок иметь болезнь? Он же волшебный, ему всякое возможно, а вот Аргус — нет, откуда ему знать? Спросить бы у кого, да кто ж ему ответит.

Думал Филч как раз думу эту, что неладное с замком творится, когда в воздухе озоном запахло, словно от близкой грозы, и гул проснулся в камнях замковых — ещё не шум, но отголоски шума подспудного и отсюда, и оттуда. В отдалении будто дверь хлопнула, потом будто пробежал кто-то, но когда Аргус доковылял до поворота, там пусто было.

Подозрительное дело до крайности. Подозрительное и неправильное.

На третьем этаже доспехи лежали разбитыми. Столько лет стояли безвредно, не мешая чужому существованию, а теперь вот. Кусок латы отлетел в сторону, и ещё какое-то постороннее железо валялось посреди прохода. Аргус остановился было навести порядок, как вдруг его едва с ног пронёсшийся мимо ученик не сбил, и ухватить себя не дал, увернулся, а как Филч за ним в погоню навострился — так целых три следом, и уже не чуть, а натурально сбили, и галдели в полный голос, не имея никакого страха перед ночью и смотрителем. И где-то этажом ниже топот по гулкому камню пронёсся.

Надо начальству доложить, а то и набраться смелости спросить, что такое происходит с замком, он же переживает. И поковылял Филч дальше, чутко поспешая, прислушиваясь ступнями да ладонями — знал, что замок сам его куда надо приведёт, всегда приводил.

И на сей раз привёл. Профессор МакГонагалл стояла посреди коридора грозная, с оголённой палочкой для колдовства. Аргус взглянул на неё и сразу понял, что не спросит, боязно, да и как ей объяснишь про замок — не настоящая же кошка, поддельная.

— Пиертотум… О боже мой, Филч, только не сейчас.

Рядом с Профессором имелся ещё кто-то, но Аргусу было не до постороннего присутствия. Он запыхался от поспешности и нервничал, и нога разнылась, и голос от всего этого его не слушался и выкрикнул то, что само на язык шло, что всегда кричал и что уже лежало готовыми словами во рту. Да и не выкрикнул, а скорее прокаркал, всегда почему-то получалось так:

— Ученики не в постелях! Ученики в коридорах!

Профессор ответила грубо — весь волшебный народ грубый — сказала, так положено, велено им быть не в постелях. Аргус этого порядка понять не мог. Ночью ученику положено находиться в постели, для этого существует ночь и постель, всегда так было. Но сегодня всё наоборот, видимо; правила обратные, значит. Ох, как Филчу это не нравилось, но раз говорят велено — значит, велено, не он порядки устанавливает, а жаль, что не он.

А ещё Профессор сказала «пойти сделать наконец что-нибудь полезное», и это уже совсем обидно было, потому что Аргус весь день полезное делал. И всю ночь делал. И уже четверть века, если на то пошло, делал куда больше полезного, чем некоторые. Остальные так и норовят делать вредное, а он ходи вслед и приводи имущество обратно в исправность.

А тут ещё ему было велено Пивза разыскать. Как так Пивза? Вот уж точно вреднее не придумаешь. От Пивза избавиться — задача гиблая, уж Аргус знал, сколько лет пытался. Демон — он демон и есть. А уж специально его призывать за какой такой надобностью? Совсем волшебные люди, видать, разума лишились.

Что делать. Аргус человек маленький. Раз сказано найти Пивза — придётся Пивза искать. Аргус развернулся и захромал прочь, производя себе под нос недовольное бормотание. Позади Профессор МакГонагалл что-то крикнула, и замок загрохотал — сверху, снизу, и ещё где-то далеко. По стенам прошла дрожь.

И тут статуи пошли. Аргус сначала даже не понял, как так они пошли, потому что раньше стояли. Хорошо стояли, правильно. На своих местах. А теперь пошли. И доспехи тоже. Один железный рыцарь Аргуса обогнал, лязгая всем своим устройством. У него и прежде левое плечо плохо держалось, а теперь небось совсем отвалится. И вообще всё задвигалось. Каменные звери спрыгивали с постаментов. В стенах оставались пустые неуютные ниши. Всё не так. Дом будто не дом больше. Лихорадит Хогвартс будто.

И где теперь этого негодника искать? Обычно Пивз находился без большого труда: где происходило безобразие, там где-нибудь и он существовал, но нынче, когда весь замок вверх дном... Надо идти к Кровавому Барону, вот что. Уж он разберётся.

И пошаркал Аргус обратно вниз, к подземельям. По школе все подряд уже носились — и люди, и нелюди. Мелкие негодники возбуждением кипели — того и гляди через край перельются. Громко топали, кричали и того громче: кто про Поттера, кто про чемодан, а кто про то, что на школу вот-вот совершится нападение и оттого немедленно убираться вон надо.

Вот оно какое дело. Нападение, значит. Они, значит, теперь ещё и биться здесь собрались. В Хогвартсе. Другого места не нашлось, значит. Будто без того от их присутствия вреда и беспорядка мало. Да они же весь замок разнесут, камешка на камешке не оставят! Вот им демон для какой надобности, значит. Чтоб наверняка. Совсем Аргусу от этих мыслей нехорошо и тревожно стало. И замка жалко, и себя жалко, и непонятно, что делать.

В подземельях потише было. Там его миссис Норрис нашла — вышла из темноты, потёрлась об ноги.

— Вот ты где, девочка, — растроганно проворковал Филч. Хоть она на месте.

Нагнулся было её погладить, но спина ныла, ноги тоже, и в конце концов он опустился сидеть прямо на пол рядом с кошкой. Сел, чешет девочку за ушком, да и рассказывает всё, что тяжестью накопилось в душе.

Что замок уже не тот, и совсем эти вредители мелкие распоясались, и крупные распоясались тоже, а что делать, он человек маленький, он им не указ. Вон какое безобразие устроили, до чего Хогвартс довели.

Миссис Норрис слушала внимательно, осуждала, соглашалась. Только она его и понимает. Уйти бы от них от всех подальше, да не видеть никогда! Жили бы они вдвоём где-то, где только зверьё всякое, а людей нет вовсе. Хорошо бы жили. Да только куда они пойдут со своего места? Столько лет, почитай всю жизнь, тут.

И как замок на этих остолопов оставить? Разве побеспокоится кто, что дверь тепличную в сырость нельзя захлопывать — разбухнет, потом не открыть? Будут дёргать со всей своей дуростью, пока петлю не вырвут. А Сахарисса? Да если раму хоть разок позолотой подновить забудут, такого крику произведёт, что стёкла поблизости целыми не останутся, а вставлять кому? И доспех этот, инвалидный, с левым плечом… Если вернётся — уж наверняка без плеча. Статуи опять же — кто без его памяти потом разберётся, где какая стояла? Да никто. Никакого порядка не знают, замок до запустения доведут, если прежде не разнесут.

Аргус провёл рукой по камню рядом с собой. В камне всё ещё ворочался далёкий гул. Где-то наверху тяжело ударило, и из шва посыпалась мелкая пыль. Только бы кладка не пошла. Жалко замок. А они как без замка?.. Никак.

Значит, надо всё-таки поднимать себя на ноги, надо Барона искать. Пусть Аргусу и не по душе всё это. Миссис Норрис согласно мяукнула, спрыгнула с его коленей и побежала в сырость по подземному коридору дорогу показывать, оглядываясь, поспевает ли за ней человек.

Маленькая магловская библиотека:

7.1. Платонов, Андрей Платонович;

7.2. Киплинг, Редьярд Джозеф.