Ad meliora tempora/ До лучших времен (гет)

Площадь Гриммо, 12. Бывшая комната Гермионы

В комнате пахло пылью и запустением. С момента исчезновения Гермионы Гарри не позволял домовому эльфу даже переступить порог. Раньше он часто бывал в этой комнате, но ничего не трогал. На стуле висела джинсовая куртка, на прикроватной тумбочке лежала раскрытая книга, а на полу, у самой кровати, стояли старые кроссовки, которые Гермиона носила ещё в походах за крестражами. Сейчас он изредка заходил сюда: постоять, посмотреть на нетронутые вещи, убедиться, что время здесь остановилось. И каждый раз уходил с тяжёлым сердцем.

— Так, — протянула Пэнси, — что мы имеем?

Сегодня Гарри пришёл сюда с целью поиска информации. Это было похоже на предательство, столько лет комната пребывала в том же виде, что и при Гермионе.

— Кучу мужской одежды, — указал Гарри на стопки футболок, штанов и других аксессуаров мужского гардероба, аккуратно сложенных на кровати. — Я не вспомню, те ли это вещи, которые она брала для поисков. Но некоторые точно узнаю, — он взял в руки серую футболку, слишком большую для Гермионы. Вещь была мягкой, ношеной, с выцветшим воротником.

На комоде сидел Живоглот и наблюдал за ними. Они взяли его с собой на обыск. После исчезновения Гермионы и до самого переезда в поместье Паркинсон, кот жил в комнате и охранял вещи, ожидая, что хозяйка вернется.

Пэнси подошла к стопкам одежды и принялась перебирать её с видом эксперта.

— Ты видишь, некоторые вещи сильно отличаются по качеству. Есть совсем дешёвые ткани, а есть и дорогие, — она подняла тёмно-синий свитер из тонкой шерсти. — Он хоть и не приметный, но из качественной шерсти и явно дорогой.

Внезапно Живоглот спрыгнул с комода, подошёл к Пэнси и принюхался к свитеру тут же громко зашипел, выгнув спину. Пэнси отшатнулась.

— Что с ним?

— Не знаю, — Гарри нахмурился. — Он никогда так не реагировал на вещи Гермионы.

— Так это мужской свитер.

— Опять намекаешь, что это вещи Малфоя? — огрызнулся Гарри.

— Этого я не говорила! — Пэнси отложила свитер в сторону и сложила руки на груди. — Я просто констатирую факт: среди вещей есть и обычные, и очень дорогие.

— Родители Гермионы не были бедными, она могла позволить себе хорошую одежду.

— Себе — да, но покупать дорогие вещи в поход и скитания по лесам? Сомнительно. Грейнджер очень рациональная и расчётливая.

Гарри покачал головой.

— Меня больше интересует вот это, — он указал на маленькую баночку, стоявшую на комоде рядом с Живоглотом. Кот проследил за его жестом и презрительно прищурился.

Баночка была стеклянной, тёмно-коричневого цвета, с металлической крышкой с узором из лаврового листа, который вился по крышке. Она была сделана под старину. На дне были остатки густой мази.

— Что за мазь, я не знаю, — признался Гарри.

Пэнси взяла баночку, покрутила в руках, изучая узор, затем аккуратно поставила обратно.

— Согласна, баночка необычная, как и сама мазь.

Гарри помолчал, собираясь с мыслями. Потом тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Пэнс, и ещё. Я на днях был у целителя Януса Тики.

Пэнси насторожилась.

— И что он тебе сказал?

Гарри отошёл к окну, не глядя на жену. В его голосе звучала та глухая уверенность, которую она научилась распознавать как предвестие спора.

— Он, конечно, для Малфоя написал красивую выписку о пробелах в памяти. И я думаю, что Малфой ему за это хорошо заплатил, но на самом деле всё намного сложнее.

— Целитель мне сказал, — ответил Гарри, поворачиваясь к ней, — что случай Драко по-настоящему уникален. И есть только две вещи, в которых он уверен на сто процентов.

Пэнси скрестила руки на груди.

— Первое, — Гарри выставил указательный палец, — что когда-то к нему применили Обливиэйт. В его голове есть маркеры этого заклятья, поэтому он знает точно, но он не может сказать, когда именно это произошло, — он выставил второй палец. — И второе: у Малфоя в голове есть пробелы и много, но, когда именно они образовались целитель тоже сказать не может. И только из разговора с самим Малфоем они решили, что эти пробелы приходятся на школьные годы.

— Ну и что? — Пэнси нахмурилась.

— А то, что это всего лишь их предположение, — Гарри сделал шаг к ней. — Да и вообще, давай не будем забывать, что Малфой прирождённый окклюмент. Я думаю, он мог бы обмануть целителя и выдать желаемое за действительное.

Пэнси посмотрела на него долгим, усталым взглядом.

— Гарри, ты всю жизнь не любишь Драко и пытаешься из-за этого под него копать. Ну зачем ему врать? Какой в этом смысл?

— Чтобы замести следы, — упрямо сказал Гарри.

— Какие следы? — Пэнси повысила голос, но тут же взяла себя в руки. — Послушай. Ключевой момент: у него есть пробелы в памяти. То есть он не может однозначно отвечать за то, что происходило в прошлом. И однозначно был применён Обливиэйт. Кем, конечно неизвестно. И, как мы знаем, Обливиэйт может снять только тот, кто его наложил.

Она замолчала, давая словам осесть.

— Я, честно говоря, не вижу в этом никаких противоречий, — продолжила она. — Конечно, он сказал, что пробелы приходятся на школьные годы. Потому что пробелов, когда он был в Азкабане, скорее всего быть не могло, время его заключения расписано по минутам. А после Азкабана он был во Франции, это буквально последние несколько лет. Ну где ещё могли быть пробелы? — она вздохнула. — Я вообще не понимаю, Гарри. Ты придираешься ко всему, чему только можно.

Гарри молчал, глядя в пол. Потом поднял глаза и тихо сказал:

— Один раз я уже подозревал Малфоя. Это был шестой курс. Я был уверен, что он Пожиратель и что-то замышляет. А мне никто не верил, друзья говорили, что я параноик. А потом Малфой привёл Пожирателей в Хогвартс и Дамблдор погиб.

— Но это был план Дамблдора, — возмутилась Пэнси.

— Это не значит, что я был не прав.

— И не значит, что он опять что-то скрывает, — ответила Пэнси, неожиданно мягко.

Она замолчала, давая ему время переварить. Гарри снова повернулся к окну, к серому лондонскому свету.

— И вот ещё что? — сказал он, не оборачиваясь. — У Гермионы нет на руке надписи «грязнокровка», которую ей оставила Белла. Порезы были глубокие, должны были остаться хотя бы шрамы. Но рука чистая.

Пэнси на мгновение замерла, потом нервно хохотнула.

— Может, это и не Грейнджер вовсе?

— Не смешно! — отрезал Гарри. — Нет, это точно она, но такое исцеление — это очень сложно, тогда Флёр говорила, что шрамы останутся на всю жизнь.

Пэнси задумалась. Она прошлась по комнате, касаясь пальцами корешков книг на полке, и наконец остановилась у окна рядом с мужем.

— Клинок прокляла Беллатриса, — начала она рассуждать вслух. — Значит, скорее всего, проклятье рода Блэк. Чистокровные никогда дураками не были. Против своих же проклятий они всегда знали лекарство. Правда, чужим об этом не рассказывали.

— Вот и узнай, — бросил Гарри. — Может он знает, как снять то проклятье и исцелить порезы. Я лишний раз не хочу общаться с Малфоем.

Они замолчали. В комнате было тихо, только Живоглот лениво зевнул и начал умываться. Пылинки танцевали в луче света, пробивавшемся через грязное стекло. Бисерная сумочка на комоде блеснула серебром, привлекая взгляд.

— Знаешь, Гарри, — тихо сказала Пэнси, — иногда самое очевидное оказывается ложным. И тот, кого ты считаешь чудовищем, может оказаться просто человеком, который не помнит, что натворил. А может, и не натворил ничего, кроме того, что полюбил не ту девушку.

Гарри не ответил. Он смотрел на мужскую одежду в углу, на баночку с мазью, на нетронутые вещи Гермионы и чувствовал, как зыбкая почва под ногами уходит в ещё большую неизвестность.

— Пойдём отсюда, — сказал он наконец. — Здесь всё равно ничего нового не найти.

На пороге Гарри обернулся. Живоглот спрыгнул с комода и потёрся о его ногу, словно пытаясь что-то сказать. Гарри погладил кота по голове, в последний раз оглядел комнату и вышел, тихо закрыв дверь.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Больница Св.Мунго

Гермиона распахнула глаза и поняла, что она находится в незнакомом помещении. Она попыталась резко встать, но не смогла этого сделать, потому что всё её тело представляло собой странного вида мягкую субстанцию. Где-то промелькнула мысль, что она скорее всего находилась в лежачем положении очень долго и из-за этого её мышцы атрофировались. Теперь она не может себе позволить такую роскошь, как резкие движения.

Она осмотрелась по сторонам и смогла лишь сделать вывод, что скорее всего находится в больничной палате. Рядом на прикроватной тумбе стоял графин с водой и стакан.

Гермиона потянулась, чтобы попить, но тело и руки её не слушались. Налить себе воды она не смогла, и решила осмотреться, как в палату вошёл мужчина средних лет.

— Здравствуйте, мисс Грейнджер, — сказал он учтиво и присел на стул рядом с ней. — Скажите, вы меня слышите?

В ответ она лишь кивнула и посмотрела на графин. Целитель налил воды в стакан и протянул Гермионе, помогая попить. Сначала она пила жадными глотками, второй стакан выпила уже спокойно. Целитель сел на стул рядом с койкой.

— Меня зовут мистер Янус Тики и я Ваш целитель. Можете ответить на несколько моих вопросов.

Гермиона ещё раз кивнула.

— Назовите своё полное имя и дату рождения.

— Гермиона Джин Грейнджер родилась 19 сентября 1979 года, — хрипло проговорила она.

— Можете сказать, где вы сейчас находитесь?

После этого вопроса Гермиона обвела взглядом комнату и ответила:

— Скорее всего, я нахожусь в больничной палате.

Мужчина что-то записал в своём блокноте, и вернул взгляд на пациентку.

— В какой больнице вы находитесь? — спросил он.

Гермиона посмотрела на мужчину внимательно и ответила:

— Больница Святого Мунго.

— Отлично, — проговорил Янус, возможно даже радуясь. Этого нельзя было сказать точно потому, что уголки его покупали вверх в то время, как он ещё что-то задумчиво писал в блокноте.

— Теперь вопрос несколько сложнее: можете сказать какой сейчас год?

Гермиона тут же открыла рот чтобы его ответить, но ничего не сказала. Она смотрела на целителя с задумчивым видом и не могла вымолвить и слова. Наверное, она была похожа на рыбу, которую выкинуло на берег, потому что она открывала и закрывала рот. Мысли хаотично метались в её голове, но она не могла вымолвить и слова, потому что только она хотела дать ответ, но её одолевали сомнения.

Тики сразу же заметил её метание и поднял руку вверх, давая понять, что на вопрос отвечать не надо.

— Мисс Грейнджер, тогда быть может вы скажете, что помните последнее.

Гермиона опять задумалась и решила, что всё-таки стоит ей озвучить свою мысли.

— Много лет я находилась в магловской психиатрической больнице, — всё ещё хрипло говорила Гермиона. — У меня не было доступа к календарю и, первые годы у меня были провалы в памяти, но со временем их становилось всё меньше и меньше.

Гермиона задумалась и тяжело вздохнула, а после продолжила.

— Я точно знаю, что меня несколько раз переводили в разные места. Всегда под снотворными, я просто просыпалась в новом месте.

Целитель заметно удивился ответу. Потом кивнул сам себе, записал что-то в блокнот, и, с более расслабленным видом, спросил:

— Вы помните, как оказались к больнице?

— Я жила с Гарри в доме на площади Гриммо, проходила стажировку в Министерстве, собиралась вернуть память родителям, — целитель записывал её ответы, — но всё чаще замечала, что у меня проблемы с памятью. Сначала я теряла вещи, вставая утром не помнила какой сегодня день и что я делала накануне.

— Какое ваше последнее воспоминание о том времени?

Гермиона задумалась и отрицательно покачала головой.

— Целитель, я думаю, что не могу правильно ответить на этот вопрос, потому что последние мои четкие воспоминания — это проживание в комнате с мягкими стенами.

Целитель что-то записал в блокноте, тяжело вздохнул, а потом вернул свой взгляд на пациентку и заговорил:

— Хм-м, я так и думал. Очень повезло что вы рациональный человек и можете сама, хотя бы частично анализировать свою память, воспоминания и состояние. Думаю, на сегодня мы с вами закончили.

— И ещё! У меня есть обрывки памяти о беременности и родах. У меня есть ребёнок, что с ним?

— К этому вопросу мы вернёмся позже, но могу вас успокоить, всё хорошо и ребёнок в безопасности.

— Тогда я хочу его увидеть, — немедленно сказала Гермиона.

— Чуть позже, — спокойно ответил целитель.

— Подождите, пожалуйста, а вы можете хотя бы сказать: какое сегодня число и где мои друзья. Когда я смогу с ними встретиться? У меня очень много вопросов.

Гермиона практически соскочила со своей постели и уже хотела ринуться в сторону выхода, но чуть не упала с койки. Целитель остановил её жестом и спокойно сказал:

— К сожалению, мисс Грейнджер, на данный момент ваше состояние вызывает огромное количество вопросов. Поэтому информацию мы можем выдавать только дозировано.

Гермиона умоляюще смотрела на Тики, который уже поднялся и намеревался идти к выходу.

— Тогда хотя бы скажите, что со мной случилось?

Целитель задумался на несколько секунд, а потом серьёзным видом ответил:

— Дело в том, что вас ваш мозг подвергся сильнейшей перегрузке. И это случилось в результате того, что несколько совершенно не взаимосвязанных проклятий были применены к вам в короткий промежуток времени.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Янус Тики приходил Гермионе каждый день, иногда даже по нескольку раз. Задавал ей короткие наводящие вопросы о том, что она помнит и как изменилась её состояние и уходил. Ей прописали несколько зелий, которые она принимала строго по расписанию.

Целитель, как и обещал, понемногу отвечал на её вопросы. Первый же ответ, который она получила поверг её в шок. Оказалось, что за пределами этой палаты июль 2004 года. Проблема оказалась в том, что она даже не знала какой ответ она хотела услышать: 2000 год или может быть 2002. Для любого из предложенных её мозгом вариантов, не было достаточного обоснования даже для неё самой, а уж тем более для озвучивания его кому-то.

Далее он ей рассказал о том, что с большой долей вероятности к ней был применён Обливиэйт. Оказалось, это очень коварное заклинание, которое уже очень много лет назад запретили, потому что оно нестабильно, не даёт гарантий, что память будет стёрта окончательно, мозг человека останется невредимым и вообще, что человек сможет сохранить свой рассудок.

Гермиона вспомнила своих родителей, но целитель Янус Тики сказал, что на данный момент она должна разобраться со своим состоянием и своей собственной памятью, а потом уже думать о родителях. Это было резонно и логично, поэтому у Гермионы не возникло вопросов.

Насчёт встречи с друзьями целитель Янус Тики сказал, что это произойдёт в ближайшее время, как только он убедится в том, что её состояние стабильно.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Первая встреча с Гарри произошла через неделю после того, как она очнулась. Встреча была очень короткая, он пришёл в палату, и под зорким взглядом целителя они обнялись, перекинулись парой приветствий, и на этом все.

В тот день Янус пришёл сразу после завтрака, и сел с серьёзным видом.

— Я думаю, что вас состояние достаточно стабильны для того, чтобы рассказать вам историю того, как вы тут появились.

— Я вас внимательно слушаю, — кивнула Гермиону.

— Дело в том, что некоторое время назад ко мне обратился мистер Драко Малфой с очень интересным запросом…

— Подождите, а причём тут Малфой? — Гермиона искренне удивилась.

— Пожалуйста не перебивайте меня, — строго сказал Янус.

Гермиона покорно кивнула.

— Так вот. Ко мне обратился мистер Малфой с запросом о том, что возможно часть его воспоминаний стёрта и мне нужно подтвердить это, либо опровергнуть. Мы с ним работали на протяжении некоторого времени и смогли обнаружить, что в его голове огромное количество пробелов.

— Я всё ещё не понимаю, как это всё касается меня? — спросила задумчивым видом Гермиона.

— Подробности я думаю расскажет он сам, либо мистер Поттер. Меня лишь касается тот факт, что вы оба были подвержены заклятию Обливиэйт. Предположительно в один и тот же промежуток времени, либо одним человеком, либо вы стёрли память друг другу.

Гермиона отвернулась к окну и вслух задумалась:

— Я всё-таки не понимаю, почему вы связали оба эти случая потери памяти?

— Мистер Малфой узнал, что у него есть ребёнок, о котором он ничего не знает. Он принялся его искать, и спустя полгода отыскал его в приюте, на сколько мне известно. А магловские медицинские документы мальчика привели к его безымянной матери. К вам.

Гермиона молчала.

— К сожалению, мисс Грейнджер, большего я не могу вам рассказать. Об этом, но с вашего позволения, мистер Малфой может вас навестить в ближайшее время и поведать лично.

После ухода Януса Гермиона долго сидела неподвижно и рассуждала о том, что она узнала. Сначала она вернулась к своим воспоминаниям от пребывания в психиатрической больнице. Когда она узнала, что она беременна, это было для нее шоком. Потому что даже в магическом мире непорочное зачатие — это чудо. А это навевало на мысли, что чего-то она из своей жизни не помнит.

После двух неудавшихся попыток побега её признали опасной и держали на особом контроле. В какой-то момент, на осмотре врачом акушером-гинекологом, она смогла увидеть текущую дату и срок беременности. Время зачатия попадало на пребывание их в коттедже «Ракушка». Неужели Рон мог такое с ней сделать? Он всегда был таким милым и хорошим другом. Он не мог сделать это против ее воли или зачем-то стирать воспоминания. Даже если бы между ними что-то было, в удалении воспоминаний не было никакого смысла.

Теперь, спустя много лет, она узнаёт, что отец ребёнка Малфой. Но как это возможно? Последний раз она его видела в Малфой-мэноре, а после этого во время Финальной битвы.

У Гермионы было время подумать, сначала она пыталась прислушаться к своим ощущениям и интуиции. К Рону она не испытывала никаких романтических чувств. Пока они скитались по лесам, у них было ощущение общности, и именно поэтому возникала какая-то легкая романтика между ними. И это возникало с его стороны, а не с её. Она хотела быть максимально сосредоточенной на задаче, поисках и убийстве Реддла.

Но никаким образом она пересекалась с Драко Малфоем? И как именно беременность от него вообще могла наступить? Ещё и в то время, когда она была в коттедже?

Представляется это только одним вариантом: она сама с ним связалась, ведь коттедж был под надежной защитой и проникнуть к ним он сам не смог бы. Или она встретилась с ним на нейтральной территории, что по итогу одно и тоже, ведь они должны были держать между собой связь.

Сосредоточившись на личности Драко Малфоя, она не смогла вспомнить ничего существенного. В школе он задирал их троицу, издевался над Гарри, оскорблял Рона, ее постоянно называл грязнокровкой. Они кидали друг на друга ненавистные взгляды, но на этом всё.

Новая информация от целителя давала ей много почвы для размышления. Конечно, она с первых дней заметила, что питание, которое ей предоставляется, очень сильно отличается от общепринятого понятия больничной еды. Потому что это было всегда: свежеприготовленное мясо, часто запеченная индейка, свежий хрустящий хлеб, всегда со свежими овощами, много фруктов. Также в её палате постоянно стояли свежие цветы. И сейчас, смотря на белые пионы, она откровенно не понимала, что происходит.

Вторая встреча с Гарри была более длительной. Гермиона сначала растерялась и не знала, что у него спросить в первую очередь. Гарри рассказал ей, что работает в Аврорате, женился и имеет двух замечательных детишек. Рассказал о том, что она пропала шесть лет назад, о том, как искал её.

Своими размышлениями Гермиона пока что делиться не стала.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Драко постучал и вошёл в палату, замерев на пороге, словно спрашивая разрешения. В руках он держал ещё один букет, на этот раз кремовые розы вперемешку с лавандой.

Гермиона спала, полусидя на больничной койке, на коленях лежала раскрытая книга.

— Малфой, — голос Гермионы прозвучал хрипло ото сна. — Что ты тут делаешь?

— Целитель Тики сообщил мне о том, что ты уже в курсе нашей ситуации, — ответил он, осторожно ставя цветы на тумбочку рядом с пионами. — Но, видимо, нам обоим есть что прояснить.

Пока Гермиона ходила умываться, Драко уселся на стул, который обычно занимал целитель, и положил на колени небольшую кожаную папку. Гермиона заметила, что он избегает смотреть ей прямо в глаза.

— Я не знаю, что ты помнишь, — начал Драко, — поэтому расскажу свою версию. Полгода назад я обнаружил на семейном гобелене ветку, ведущую к ребёнку. Моему ребёнку. Я не знал о его существовании. После войны я отсидел два года в Азкабане, а потом уехал во Францию. Моя мать, узнав о ребенке, помогла искать. Спустя месяцы поисков мой адвокат нашёл мальчика в магловском приюте. Его звали Марк Смит. Ему было пять лет. И он был ужасном состоянии.

На этих словах на лицо Драко пронзила искренняя боль.

— Мальчик — волшебник, и магия начала себя проявлять. Стихийный выброс случился уже через несколько дней после того, как мы забрали его в Малфой-мэнор. Теперь он знает, кто он. Я дал ему имя — Скорпиус. Точнее он сам выбрал.

Гермиона прикрыла веки. Внутри всё клокотало.

— Я помню, как он родился. Я не помню, как… как это случилось. С тобой.

— Я тоже не помню, — тихо сказал Драко. — У меня пробелы в памяти. Целитель подтвердил: ко мне применяли Обливиэйт, и я сам вероятно разрешил этому случиться. Мой разум заблокировал то время, — он помолчал несколько секунд. — Недавно я нашёл в старом сундуке некоторые вещи: гриффиндорский галстук, заколку для волос и магловский карандаш. Я не знал, чьи они, но… хранил.

Гермиона открыла глаза.

— Ты хранил мои вещи?

— Всё указывает на то, что да.

Она отвернулась к окну. Белые пионы на тумбочке покачивались от сквозняка.

— Я пыталась вспомнить тебя, после слов целителя, но ничего, — она сглотнула. — Когда я была беременна, то думала, это … не важно.

— Мы вместе выясним, что произошло, — он открыл папку и достал колдографию. — Хочешь увидеть сына?

Гермиона взяла колдографию дрожащими пальцами. Маленький мальчик с белыми кудрями сидел на траве и смеялся, размахивая палочкой, из которой летели золотые искры.

— Скорпиус… — прошептала она.

— Он спрашивает о тебе. Я говорю, что ты больна, но поправляешься. Сюда вести я его не хочу, поэтому он ждёт тебя в Малфой-мэноре.

— Конечно, я очень хочу его увидеть. Могу я оставить колдо себе?

Драко кивнул.

— Пока что я держу его далеко от магического общества и о его существовании знают единицы. Мой адвокат в хороших отношениях с Варнавой Кафф, редактором «Ежедневного пророка», и поэтому в прессе ничего нет. А появления на людях мальчика, который очень похож на меня, породит волну слухов.

— Это правильно решение, — согласилась Гермиона. — Откуда ты знаешь, что я люблю пионы?

Малфой пожал плечами.

Гермиона невесело усмехнулась.

— Я приду завтра. Если позволишь. И буду приходить, пока ты не выйдешь отсюда, если ты не против.

Он поднялся.

— Приходи, — тихо сказала Гермиона.

Драко развернулся и вышел, но в дверях задержался на секунду, бросив взгляд на пионы.

— Выздоравливай, Грейнджер. Нам есть, что вспоминать.

Гермиона не знала, как общаться с Малфоем. Она понимала, что вероятно у них есть общее прошлое, о котором они не помнят. Всё указывало на это. Она вспоминала его взгляды на себе в школе, когда они сидели в Большом зале и свои ответы. Но сейчас это было сложно, ведь прошло много времени с того момента.

Малфой приходил каждый день. Он разговаривал с Гермионой по несколько минут, приносил новые книги. Она задавала вопросы о Скорпиусе. Ей хотелось, как можно скорее, познакомиться с сыном. Это было странное ощущение, узнать, что у тебя есть ребёнок. Она плохо помнила беременность и не была уверена в достоверности воспоминаний.

Однажды Драко принёс много новых колдографий Скорпиуса. Ребёнок играл во дворе поместья. Он рассказал, как сын осваивается в мире магии, учится рисовать и ходит на занятия. Малфой даже принёс несколько рисунков, которыми захотел поделиться мальчик.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Больница Св.Мунго, 1 августа 2004 г.

В палату зашел Гарри Поттер с большой спортивной сумкой в руках.

— Привет, Гермиона, — сказал он и подошёл к койке.

Палата была большой и светлой. На улице было жарко, окна были приоткрыты и из них дул свежий воздух. На тумбочке стоял букет свежих цветов. Гарри и раньше знал, что это была VIP-палата, которую оплачивал Малфой. Он же присылал каждый день свежие цветы, еду, приготовленную эльфами из Малфой-мэнора, всегда самую свежую и в соответствии со строжайшей диетой, но с каждым приходом сюда, он замечал, что палата всё больше походила номер в дорогом отеле.

На второй тумбочке стоял кувшин со свежевыжатым гранатовым соком. У соседней стены появился шкаф с книгами. Стол, видимо для приёма пищи, был из дерева, а за ним было два красивых резных стула. На столе стояли фрукты, выпечка и зелья.

— Привет, Гарри, — ответила Гермиона улыбаясь и закрывая книгу, которую читала. Он приходил уже в третий раз и сегодня ему разрешили побыть подольше.

Гарри прошёл к Гермионе и положил сумку ей на ноги и открыл её. Из неё выскочил Живоглот и в панике заозирался по сторонам.

Гермиона взвизгнула от радости и схватила своего рыжего питомца, сразу зарываясь лицом в его шерсть. У Гарри защемило в сердце от этой картины.

— Спасибо, Гарри, — сказала Гермиона, гладя мурлычущего кота, спустя какое-то время. — Я так рада его видеть.

— Как ты себя чувствуешь?

— Очень странно: часть моих воспоминаний отсутствует, есть размытые фрагменты. Магией пользоваться нельзя, да и вряд ли у меня получится. Сбит режим сна и бодрствования. Всё тело, как желе, и ежедневно ко мне приходит целитель по реабилитации, и мы делаем специальную зарядку.

— Воспоминания не вернутся никогда?

— Скорее всего да, тут есть и хороший момент: я не помню, как меня пытала Белла и что вообще происходило в тот день.

Гарри нахмурился:

— Но как?

— Возможно, моя психика сама решила защититься и отгородила меня от тех ужасных подробностей, — продолжала Гермиона наглаживая кота, — но сейчас я помню, что, даже живя в «Ракушке», я уже не помнила, что именно тогда случилось, но мне это казалось не важно, ведь была цель ограбить банк.

— Ты всегда расставляла приоритеты не в свою пользу.

— Главное, что мы победили и ты убил его, остальное не важно.

Кот тёрся о Гермиону и громко мурлыкал, приветствуя хозяйку.

— Как я рада увидеть Живоглота, — сказала Гермиона, переводя тему.

— Да, я решил, что тебе это поможет. Положительные эмоции нужны, как говорит целитель.

— Скрывать от меня правду не способствует, — фыркнула она в ответ, — у меня очень много вопросов, на которые мне никто не хочет отвечать.

Гарри уставился в пол.

— Думаю часть ты уже знаешь. С чего начать?

— С начала, Гарри, когда я пропала, — строго сказала девушка.

— Ты помнишь, что жила у меня на Гриммо?

— Да, конечно, помню, я решила, что мне лучше у тебя, потому что в Норе был траур и я не ощущала себя там комфортно, как раньше.

— Всё так, я помню последний день, когда тебя видел. Именно в нём причина всего произошедшего после. Я пришёл поздно из Аврората, из-за нехватки сотрудников все, кто проходил обучение назначались сразу стажерами на службу. Тогда я в первой половине дня учился в академии, а после обеда стажировался в Аврорате, если ты помнишь, — Гарри печально улыбнулся. — Первые месяцы я разгребал накопившиеся за период войны «висяки». Там были колдо, показания свидетелей и другие улики. Многие девушки, оказавшиеся в плену, были изнасилованы.

Гарри скрестил руки на коленях и рассматривал их.

— В тот день, зайдя в дом я услышал твои крики, ты бежала вниз по лестнице вся в слезах и на ходу одевая какую-то кофту. За тобой бежал Рон. Ты кричала что-то вроде «уходи, не хочу тебя видеть», а он «ты же моя девушка, Гермиона» и из этого я сделал вывод, что он пытался взять тебя против твоего желания.

— Я помню тот день, меня мутило весь день и было плохо, потом пришел Рон и хотел отвести меня в ресторан. Моё состояние было настолько плохим, что я попросила его уйти, а он все настаивал и настаивал, я просто физически хотела от него уйти. Почему ты решил, что он принуждал меня?

— Ты так кричала, Гермиона, с таким отчаянием, а ранее я в Аврорате разбирал дела Пожирателей и там были показания жертв и… картина собралась воедино. Рон увидел меня и быстро ушел, а ты выпила зелье и легла спать, поскольку я постоянно был в Аврорате, то где-то через неделю я заметил, что давно тебя не видел, забил тревогу, но было уже поздно, ты исчезла.

— На тот момент вся моя жизнь была как в тумане, я могла встать утром и не помнить прошлый день и что я делала, где была…

— А я был слишком занят, чтобы обратить внимание. Я пришел в Нору и избил Рона. Обвинил в изнасиловании, что он приставал к тебе, и ты из-за этого сбежала. Джинни тогда сказала, что ты собиралась к родителям в Австралию. Мы проверили, но ты не покупала билеты или порт-ключи.

— А где Джинни, почему она не приходит?

— Мы с ней с тех пор не общаемся.

Гермиона в ужасе прикрыла рот.

— Но ты женат, Гарри, — сказала она, указывая на руку с кольцом.

— Да, но не на Джинни.

Гермиона откинулась на подушки.

— В итоге вы меня не нашли, и ты поругался со всей семьей Уизли, — сделала она вывод.

— Да, я порвал с ними все контакты. И забрал у них Живоглота.

— Вы же так любили друг друга с Джинни.

— Нет, Гермиона, не любили, — покачал головой Гарри, — я вовремя это понял.

— Кто она, твоя жена?

— Пэнси.

— Паркинсон?!

— Теперь Поттер!

— Как это случилось? — прикрыв глаза спросила Гермиона.

— Ещё до ссоры с семьей Уизли мы с ней пересекались, в какой-то день я с обыском задержался у неё, и мы переспали… потом ещё и ещё. Да, я изменял Джинни с ней. Только не надо меня обвинять.

— Да как я могу? У меня ребёнок от Малфоя, — хихикнула она.

— Кстати, это…

— Потом, — перебила она, подняв руку вверх, — продолжай.

— Пэнси она ничего от меня не требовала, она просто была, если кратко, спустя два года я сделал ей предложение.

— Так просто?

— Мы очень похожи, Гермиона, у нас есть своя жизнь. Моя — это работа и Аврорат, её — светские рауты и семейный бизнес, нам обоим надо, что нас не трогали.

— Ты сильно изменился, Гарри, — улыбнулась Гермиона.

— Да, годы идут. Что случилось с тобой я узнал от целителя, — тяжело вздохнул Гарри. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

— Сложилось много факторов: я была в вечном завале из-за стажировки в Министерстве, поиски решения по возврату памяти родителям, тут ещё Рон с отношениями, которые были не во время и не к месту. Ты много работал, я каждый день оставляла тебе ужин, но часто он оставался не тронутым.

Гарри печально улыбнулся.

— Когда в памяти стали появляться явные провалы в памяти я списывала их на усталость и недостаток сна, — продолжила Гермиона. — Очнувшись в психиатрической больнице без палочки, я попыталась сбежать, но не вышло, а меня ещё и чем-то накачали. Потом всё в тумане: беременность, роды, опять белые больничные стены.

По щеке у Гермионы скатилась слеза.

— Прошло много времени, может даже несколько лет, когда я стала помнить вчерашний день и мыслить ясно, мой мозг восстановился. Я ждала тебя, Гарри, верила, что ты придёшь за мной.

Они ещё некоторое время проговорили, попрощались и, забрав Живоглота, Гарри ушёл.