Стриж и Ласточка (гет)

Стриж

Утро пятницы прошло на редкость рассеянно и отвратительно: всё утро у меня прошло в духе: портфель не застегнул и всё из него посыпалось на пол. Вместо зубной пасты зубы чуть не почистил кремом для рук. Чуть не налил кипяток в банку с кофе и уронил на пол тарелку. Повезло, что не разбилась.

Я постоянно проверял экран телефона в надежде на то, что Аня уже проснулась и ответит мне на сообщения, но они по-прежнему оставались непрочитанными. Это не осталось незамеченным:

— У тебя всё в порядке? — спросила мама, готовя мне новый завтрак.

— У меня? — спросил я уже в сотый раз обновляя сообщения. — У меня да, а вот Аня до сих пор не отвечает.

Вчера мы обстоятельно поговорили. Мама и папа не против отношений, но попросили как-нибудь привести Аню на более близкое знакомство… а ещё мама откуда-то достала жёлтую «Волгу». Сказала, что недавно делала уборку и нашла её у сестры в комнате за батареей. Наверное, я её туда спрятал и забыл — так сильно не хотел отдавать машинку, что решил: пусть не достанется никому!

— Скоро ответит. Не волнуйся.

— Легко сказать. «Не волнуйся», а я волнуюсь.

У меня нет причин для волнения насчёт Ани — она вчера вечером мне написала. Сказала, что ей уже сильно легче и температура прилично спала, но в школу сегодня не пойдёт. Правильно, пусть сидит дома, а я уж как-нибудь потерплю свою тоску по ней, а после школы обязательно принесу апельсины.

И всё же я волнуюсь, но по другой причине. Мне не дают покоя слова Василисы. Не всё так хорошо в семье Ласточкиных, как может показаться на первый взгляд, да и это «проклятье Вороновых»… не, не верю я во всё это и не хочу верить.

— Тогда не витай в облаках. Мне не важно, что будут говорить учителя — главное не попади под машину.

— Всё со мной будет хорошо, не переживай.

Переживать действительно было не за что. Да, я продолжал даже на уроках витать в облаках, но учителя будто этого не замечали, а одноклассники придумали очередной повод для сплетен.

Аня написала ближе к концу большой перемены.

Ласточка: Доброе утро. Потерял меня? А зря! Я же спала. Только проснулась и чувствую себя прекрасно. Может даже завтра смогу в школу пойти, а вот после неё…

Ласточка: Давай куда-нибудь сходим? Ты вроде предлагал пойти в кино?

Стриж: В кино.

Я был так рад её сообщениям, что не сдержал улыбку. Что же такого сделала её тетя, что ей так быстро стало лучше?

* * *

Наступила долгожданная суббота.

Аня дала мне возможность самому выбрать фильм, а я с этим не справился — не смог ничего выбрать из всего того многообразия, которое сейчас показывают: два ужастика, три современных боевика, три романтики, два мультфильма, одна автобиография, фэнтези и фантастика. Тринадцать фильмов и я, который не имеет ни малейшего понятия о том, что Ане может понравиться.

Ужасы я не люблю. После них в темноте всякое мерещится и бегаешь от одного выключателя до другого после их просмотра пару дней.

Боевики для свидания явно не подходят… или подходят? Аня не раз уже меня удивляла и здесь может удивить.

Романтика. Беспроигрышный вариант, особенно если верить некоторым статьям, взять билеты на задние ряды. Я не хочу торопить события, а потому стараюсь о романтических фильмах не думать — мне более чем хватает и того, что мой взгляд подолгу на губах Ани задерживается. Мы точно поцелуемся!

Тяжело выдыхаю, уже находясь в здании кинотеатра. Я снова и снова включаю трейлеры на большом экране: «Каникулы в Степаново». «Кошмарные призраки». «Космический блицкриг». «Молот правосудия». «Поцелуй на выдохе».

Чёрт! И тут про поцелуи! Быстро переключаю трейлер, пока мои мысли снова не начали кружить вокруг губ Ани.

— Что ты там переключил, а?

Нежный голос был так близко, что слова щекотали мне ухо. Я обернулся. Аня в сером платье-кофте длиной чуть выше колена и сапогах на невысоком каблуке смотрится так великолепно, что я лишился дара речи.

— «Поцелуй на выдохе», — прочитала она заголовок на экране. Кончики её ушей тут же покраснели, а взгляд с любопытством уставился мне в глаза. Я не выдержал давления и отвёл взгляд в сторону. — Хочешь посмотреть?

Я покачал головой. Не пялится! Нельзя на неё пялиться! Нельзя!

— Если ты хочешь, — Аня взяла пальцами края рукава моей кофты. Она заговорила чуть тише и явно смущённо. — То я не против.

А не против чего? Посмотреть со мной романтику? Или посмотреть романтику, а потом поцеловаться? Или… так, хватит!

Пусть она не против, но мозгами я против.

Я едва держусь, а если мы на романтику пойдём, то точно не выдержу. Я сорвусь. Я поцелую её, не спросив, можно или нет.

— Сюда пойдём! — чуть ли не крикнул я, показав пальцем в экран.

Какой-то любопытный мальчик включил на экране трейлер мультфильма «Белки уходят в отрыв». Аня, мельком взглянув на экран, кивнула.

Мультфильм я выбирать не хотел — вдруг Аня считает себя слишком взрослой для этого, да и я давно мультфильмы не смотрел.

— Уверена? — спросил я, пытаясь не смотреть на её губы.

— Стриж, — Аня тяжело выдохнула и поправила лямки довольно большой сумки на своём плече. — Я же тебе сказала, что пойду на любой фильм, который ты выберешь. Даже на ужастик сходила бы, правда, потом тебе пришлось бы меня из кресла выковыривать.

Я пустил смешок. Почти нервный. А ведь она так и говорила, а я… так, пару раз постучать по щекам и взять себя в руки. Я слишком много думаю и явно не о том.

Мы прошли к кассам. Я купил билеты. Взгляд упал на попкорн и газировку.

— Средний карамельный. А тебе?

— Малый солёный.

Аня, когда мы только обговаривали поход в кино, сразу же заявила, что попкорн купит сама, да и с напитками проблему решит. Возражений на этот счёт она терпеть не хотела, а потому сразу же заворачивала обратно все мои аргументы.

— Я тебе ухо откушу, — шепнула она мне на ухо раздражённо и вместе с тем нежно. В воздухе разлился аромат клубнично-банановой жвачки.

Её теплое дыхание быстро взбудоражило во мне всё. Абсолютно всё. Пальцы ослабели, и банковская карта выскользнула из них. Я хотел быстрее неё приложить карту к терминалу, но она будто прочитала мои мысли и выбила почву из-под ног.

Когда я пришёл в себя, Аня уже всё оплатила и протягивала мне ведёрко солёного попкорна.

— А напи…

Я хотел сказать про напитки, но Аня приложила к своим губам палец и шикнула. К чему конспирация?

— В зале всё расскажу, а пока молчи.

До начала сеанса оставалось десять минут, так что мы решили отправиться сразу в зал.

— Зал 3. Ряд 7. Место 10 и 11.

Билетёр оторвала краешки билетов по перфорации и отдала их нам. Поочерёдно мы зашли в туалет и только после этого отправились в зал.

— Давно я тут не был, — с наигранной восхищённостью сказал я, желая разорвать повисшее неловкое молчание. — А ты?

— Неделю назад с подругой ходила на «Поцелуй на выдохе». У её парня вдруг возникли срочные дела, а я была свободна. Представляешь? Она полфильма проревела, а я потом еле-еле кофту от туши отстирала.

Как же хорошо, что я этот фильм даже не рассматривал — Аня его уже видела. Ничуть бы не удивился, если бы она невзначай нет-нет да подкидывала бы спойлеры.

— А ты любишь подобные фильмы? Я про «Поцелуй на выдохе»?

У меня только от слова «поцелуй» дыхание перехватывает.

Тот день, когда мы забирали сестру из садика, во мне будто что-то изменилось. Я ещё раз взглянул на ситуацию с Волгой и понял, что совсем не сержусь на неё, напротив — я будто ещё сильнее к Ане привязался.

— Да не особо. Не то чтобы я считала романтические фильмы глупостью — я просто их не понимала. Раньше не понимала, а сейчас, когда я сама подобное переживаю, начинаю понимать.

Мы зашли в зал и поднялись по лестнице. На боку одного из сидений была цифра «7», но я всё равно мысленно отсчитал ряды до седьмого — привычка, которая никуда не делась ещё с детства. Мы прошли до наших мест и заняли их.

— Хочешь фокус покажу? — Аня сняла с плеча сумку и расстегнула центральный карман. — Апельсин. Лимон-лайма. Кола. Без газа. Какую будешь?

Четыре полулитровые бутылки. А я всё голову ломал, зачем ей такая большая сумка?

— Удивлён, да? — девушка хитро улыбнулась. — Ты видел цены на напитки? Это же обдиралово! Да, кстати, у меня и салфетки есть. Бумажные, влажные. Даже пару зубочисток где-то лежат. А ещё… Хоба! Пакетик с солью.

Аня разломила пакетик пополам над своим ведёрком с попкорном, высыпала туда соль и принялась осторожно трясти ведёрко.

— Я люблю солёную карамель, а тут такой не продают, вот и приходится изворачиваться.

— Аня! — шепнул я, сам не понимая, какого чувства во мне больше: досады от слома системы или же восхищения от её предусмотрительности? — Нас сейчас выгонят.

— Если ты будешь орать на весь зал, то да — выгонят. Тебя. А я сделаю вид, что в первый раз тебя вижу, — она показала мне язык и продолжила трясти ведёрко.

Недолго думая, я взял одну штучку и тут же закинул в рот. Так осуждающе на меня ещё никогда не смотрели. Но осуждение быстро сменилось на хихиканье, когда из моего ведёрка изъяли три штучки.

— Один к трём — такой курс обмена. И ты так и не сказал, что будешь.

— Воду. Просто воду.

Когда я потянулся за бутылкой, свет в зале начал гаснуть…

* * *

— Сьюзи! Берегись!

Набитая до отказа пушка заискрилась и начала стрелять орехами во все стороны. Фильм хоть и не в 3D, но мне захотелось сползти с кресла, не горя желанием получить орехом в лоб, но в лоб я всё же получил. Аня, намочив палец апельсиновой газировкой, кинула в меня карамельный попкорн. Он прилип ко лбу.

Вредная. До безумия вредная Аня чуть ли не давилась смехом, а я пыхтел от злости, которая быстро сошла на нет, стоило только взгляду зацепиться за стиснутые дрожащие губы.

Мультфильм хоть и позиционируется как комедия, но в нём и романтика есть — две белки, Сюзи и Сэм, постоянно влипают в неприятности и на фоне этого осознают, что между ними есть не только дружба. Если бы я только знал, что здесь есть романтика, то выбрал бы что-нибудь другое.

— Мистер единорог, — хихикает Аня, снимает с моего лба попкорн и закидывает себе в рот. — Где же ваш рог?

— Аня-я-я, — шёпотом страдальчески тяну я.

Я не выдерживаю. Она милая. Чертовски милая! И если она так и продолжит вытворять глупости с видом, будто так всё и должно быть, то я не выдержу.

Не выдержу!

— Да, мой маленький единорог-безрог, — она прикрывает ладошкой губы и хихикает. Зелёные глаза лукаво блестят. Ей нравится надо мной подшучивать. — Твоя Ласточка готова тебя выслушать. Всегда и везде.

Я только и могу, что открывать рот и хлопать губами, как рыбка.

И как?! Как мне не любить её? Она вызывает во мне столько эмоций, что я в них теряюсь. Мне нравится в ней всё: как она меня поддевает, как выводит из себя, как смеётся, как с серьёзным видом говорит откровенные глупости, как смотрит очевидно влюблённым взглядом.

Горло стянуло от засухи. Я быстро открыл крышку и залпом осушил бутылку… бутылку апельсиновой газировки. Горло защипало пузырьками, а щёки обдало жаром. Сколько раз она прикасалась губами к ней?

«Хочу забрать бутылку домой — пусть будет моей реликвией».

Так, стоять! Мои мысли совсем в разнос ушли.

— Эх, ты, — Аня качает головой, но губы её расплываются в улыбке. — Тебя так легко вывести из себя.

— Меня?! Легко?

Я облокачиваюсь на подлокотник и наклоняюсь. Между нашими лицами едва ли больше десятка сантиметров. Взгляд Ани мечется во все стороны, щёки краснеют, губы дрожат. Она явно не ожидала, что очередное её подначивание обернётся этим.

— А тебя? Легко ли тебя вывести из себя?

— Ст-т-триж… — она обмякает и опускает голову. Будь бы её любимый красный шарф здесь, то она бы уже в него спряталась. — Перестань. Я… я… мне нужно в туалет!

Ласточка быстро встала и упорхнула.

Похоже, я перестарался.

* * *

Ласточка

Я едва добегаю до туалета, закрываюсь в кабинке и сажусь на крышку.

Он… он… он обернул мою же шутку против меня, а я не была к этому готова! Его губы были так близко, а я только и смогла, что сбежать, как последняя трусиха.

Как же руки трясутся, а ноги и того хуже. Я едва с лестницы в зале не упала, когда коленка предательски дрогнула. Если бы не рефлексы ещё с волейбольной секции, то я бы не успела схватиться за перила и там бы и растянулась.

Что? Что он со мной делает? Я… я…

Слёзы потекли.

Чёрт!

И сумку в зале оставила!

Лишь бы тушь не потекла — я не хочу быть пандой.

Тяжело и горячо дышу, пытаясь прийти в себя. Тело дрожит. Обхватываю себя за плечи. С губ вырывается всхлип.

Глупая! Какая же я глупая!

И куда делась вся моя бравада?

Я пыталась держаться! Я старалась не смотреть лишний раз Андрею в лицо, понимая, что взгляд почти каждый раз липнет к его губам. Я хочу почувствовать их тепло, ощутить их мягкость, вкус, но снова торможу себя — мы торопимся.

Рано.

Слишком рано.

А может, не рано? Может мы уже дошли до этой кондиции? Если да, то чего я боюсь? Боюсь того, что испорчу наш первый поцелуй в губы? Меня от одного поцелуя в лоб под лестницей в школе чуть не отключило, а о губах что говорить?

Чего я боюсь?

Я, Анна Ласточкина, чего я боюсь?!

Я на соревнованиях так не нервничала, как сейчас от одной только мысли о поцелуе.

Приду домой и… и сотру к чертям свои губы обо все помидоры!

Блин, дома же нет помидоров!

К чёрту!

Куплю в магазине у дома десять килограммов, чтоб наверняка!

Маме скажу, что это для школьного проекта по биологии или что я решила дома помидоры выращивать. На балконе как раз горшки есть. Много горшков.

Превращу свою комнату в оранжерею, а через год там будут такие заросли, что я в них смогу прятаться или сама во что-нибудь мутирую. В аморфофаллус титанический, к примеру. Буду одним только запахом людей отпугивать, не говоря уже о каких-то там Стрижах, из-за которых в голову лезут всякие глупости, а сердце норовит рёбра проломить.

Так! Хватит! Возьми себя в руки!

Ты на свидании, и ты сама виновата в том, что сейчас в туалете сидишь — не надо было его дразнить. Сама же понимала, что в какой-то момент он ответит. Ответит так, что ты ничего не сможешь противопоставить.

Шмыгаю носом и давлю в себе всякое желание плакать. Я вернусь. Вернусь, и мы досмотрим фильм, а потом посмеёмся над произошедшим. Я снова его подколю, а он смутится или ляпнет что-нибудь забавное.

Я вытираю рукавами слёзы, выхожу из туалетной кабинки и смотрюсь в зеркало. Панда обыкновенная, одна штука. Для полноты мне только бамбука не хватает, а так хоть прямо сейчас готова на задницу шлёпнуться в самой нелепой манере — ноги до сих пор дрожат.

В дверь раздаётся стук. Я замираю, боясь пошевелиться, и отмираю только тогда, когда слышу до боли знакомый голос Стрижа:

— Ань, ты в порядке? Тебя уже пять минут нет.

Я нахожу в себе силы и поворачиваю дверную ручку.

— Аня?

— Я панду косплею, — недовольно буркнула я, снова сверкая бравадой, как отполированным до зеркального блеска доспехом. — Ты в зоопарке никогда не был, что ли?

— В нашем зоопарке панд нет.

— Нет? Не знала.

По правде говоря, я никогда в зоопарк не ходила. Даже в наш, Приречинский. Саша как-то говорила, что там есть на что посмотреть — особенно она хвалила полярного медведя и ламу. С ламы даже смеялась — та в лицо её парню плюнула, но не попала.

— Я никогда не была в зоопарке.

— Сходим, — Стриж аккуратно, будто боясь разбить тонкий хрусталь, взял мои пальцы в свою ладонь. Он притянул пальцы к своим губам и поцеловал костяшки. — Обязательно сходим, Ласточка моя.

С таким трудом восстановленное дыхание снова пошло в разнос.

Это больше не симпатия.

Нет никакого «Нравится», за которым я пряталась всю эту неделю.

Я люблю. Люблю его. Только его.