The Story of Briarwoods (гет)

Она бежала босыми ногами по снегу, задыхаясь и не помня от ужаса собственного имени. А сзади хрипели кони, кричали и улюлюкали люди из облавы. Стрела пропела над ухом. Не попали, но шансов выжить это им почти не прибавило.

Её дёрнули за руку так, что она едва не упала. Впереди нёсся юноша с белыми волосами, таща за собой и её. Он обернулся, и она узнала его: Перси… Её брат.

Странно. Почему он белый? Хотя нет, не белый — седой. Это Анна Рипли и её эксперименты… Они бежали потому, что устали страдать. Хотя нет, было что-то ещё.

Две тени нависали над серым городом и засохшим исполинским деревом. Они чинно, словно на семейном портрете, стояли рука об руку и взирали на неё, словно ожидая чего-то.

Но не только они наблюдали за ней. Было ещё нечто совсем иное… больше двух фигур. Больше города. То, на фоне чего они с братом и вовсе казались песчинками на огромном красном полотне.

Оно не отбрасывало тени, но шептало. Уверяло, что они оба должны умереть.

Боль пронзила спину. Толчок заставил её упасть. Брат не выпустил руки и тоже остановился. Дёрнул её, пытаясь поднять.

— Касс, вставай!

Топот копыт становился всё громче, свист стрел — пронзительнее.

Она оглянулась и увидела клин всадников. Возглавляла их Анна Рипли, привставшая в седле. Лицо её было красным, торжествующим и злым. В свободной от вожжей руке она держала поднятый многозарядный арбалет.

— Касс! — Перси дёрнул её ещё раз, но промёрзшие ноги отказывались идти.

— Не могу, — простонала она.

И тогда… Перси выпустил её руку. И побежал прочь. Один.

— Перси, стой! — отчаянно закричала она и потянулась за ним. — Не оставляй меня!

Но он не обернулся.

Впереди был обрыв. Снежный пласт на его краю надломился, и Перси исчез.

Кони остановились, обдав Кассандру парным дыханием и колкими льдинками, взлетевшими из-под копыт. Анна Рипли и теперь оказалась ближе всех.

— Одна крыска поймана, — глумливо произнесла она. — Жаль, не та, что была мне интересна. Эй, вы, проверьте! Даже если он разбился, мне нужно его тело.

Разбился? Она осталась одна?

Перед глазами всё покачнулось, и Кассандра рухнула лицом в сугроб. Погрузилась во тьму и холод.

И лишь боль в спине подтверждала, что она всё ещё жива.

А значит… её вернут в ту лабораторию и снова будут пытать. Просто за то, что некогда она принадлежала к свергнутой семье де Роло.

Нет! Нет! Нет!

* * *

— Нет… Нет… Нет…

Кассандра резко открыла глаза и увидела голубоватый полог над своей кроватью. Подушки, на которых она лежала, пропитались потом, волосы сбились, а тело ныло, словно сон был реален и она правда бежала. Даже боль чуть выше лопатки казалась до ужаса настоящей.

Но Кассандра знала: всё это позади.

Она повернула голову к окну и всё же вздрогнула. Делайла Брайарвуд, её приёмная мать, сидела в кресле и пила чай. За окном догорал закат.

— Опять кошмары, моя милая? — спросила Делайла, повернувшись к ней.

«Главное — больше не вздрагивать при звуке этого голоса, — как можно спокойнее сказала себе Кассандра. — Теперь матушка любит меня, а значит, я должна показывать ей одну лишь благодарность. Если буду хорошей девочкой, меня не накажут».

Кассандра улыбнулась в ответ и даже потянулась. Естественный жест — мама любила, когда она вела себя размеренно. Не тараторила, не застывала. Не одёргивала руку, если родители хотели её коснуться.

Это раньше Кассандра пыталась убежать. Дерзила. Обзывалась. И каждый раз всё заканчивалось визитом к доктору Рипли.

Нет… Леди Делайла… матушка… всегда была добра к ней. Она обрабатывала нанесённые в лаборатории раны, лечила её магией. Гладила по голове и говорила, что, если бы не мелкие пакости, её не пришлось бы мучить.

Порой леди Делайла… матушка… плакала, потому что ей и самой было больно наказывать свою любимую приёмную дочь.

Но как можно было поступить иначе? Если бы Кассандра сама оказалась на месте названой матери, то наказала бы дерзкую дочь точно так же. Это ведь не вопрос выбора, а репутации и семейного престижа в глазах подданных. После переворота Брайарвудов окружали… настоящие монстры.

— А… Мне приснилось, что мёртвый голиаф заглядывает ко мне в окно…

Она мысленно пнула себя. Мало того, что ответила с задержкой, так ещё и сболтнула такую чушь: мертвецы были слугами её мамы, а значит, не могли причинить Кассандре вреда.

Если она вела себя правильно, конечно.

— Простите. Такая глупость. Стража оберегает наш покой. И живые, и мёртвые.

— Конечно, оберегают, — кивнула Делайла.

Прошло уже пять лет с тех пор, как Кассандра приняла новый порядок. Семья не смогла её защитить. Брат бросил умирать в снегу.

Это Делайла и Сайлас Брайарвуды спустились в пропахшую кровью, реагентами и болью лабораторию Анны Рипли и забрали Кассандру оттуда. Они назвали её своей дочерью — единственной, которая могла у них быть. И более того, нарекли наследницей Уайтстоуна.

Кассандра знала, что местным жителям этот факт казался проблеском в непроглядной серой реальности. Но сама она не смела думать о том моменте, когда получит власть.

Кассандра вновь откинулась на подушки и посмотрела на свою названую мать. Та выглядела немного усталой, хотя и причёска, и наряд, как всегда, были безупречны.

— Я не спросила вчера. Как прошла ваша поездка в Тал'Дорей? — поинтересовалась она.

— По плану. — Делайла отставила на прикроватный столик пустую чашку из-под чая и поправила перчатки. — Правда, мы ожидаем гостей на днях.

— Приятных?

— Не очень, — после короткой паузы произнесла Делайла.

А потом поднялась со своего места.

— Но тебе не нужно беспокоиться, моя милая. Пора вставать. Твой папа Сайлас тоже по тебе соскучился.

Кассандра опустила глаза.

— Я тоже всё время думала о вас и не находила места от беспокойства.

— Мы вернулись, моя милая, — довольно заверила её Делайла. — Теперь всё будет хорошо.

Кассандра кивнула.

А потом встала, умылась и села за туалетный столик перед зеркалом. Из отражения на неё смотрела чуть бледная девушка с правильными чертами треугольного лица. Каштановые волосы едва прикрывали уши и чуть вились, а сбоку на чёлку и вовсе спускалась седая прядь — последствие пребывания у Анны Рипли.

Правда, ныне её мучительница попала в немилость к своим господам, и Кассандра не могла этому не радоваться. Хотя особые работы по расчистке пути к древнему зиккурату из-за этого шли медленнее. Барон Андерсон тоже был талантливым изобретателем, но как архитектор не славился.

Взяв в руки щётку, Кассандра провела ею по волосам пару раз. В зеркальном отражении появилась Делайла, забрала у неё расчёску и сама стала приводить в порядок её причёску.

— Керрион Стоунфелл сообщил, что в наше отсутствие в городе были какие-то проблемы, — обманчиво спокойным голосом сказала Делайла, накручивая кудряшки приёмной дочери на пальцы.

Пока их не было, именно Кассандра представляла власть в Уайтстоуне. Это было испытанием, и она его выдержала.

— Некоторые местные решили активнее поиграть в повстанцев, — ответила Кассандра, всматриваясь в собственные синие глаза — такие же, как у всех её умерших братьев и сестёр. — Я действовала в соответствии с вашими распоряжениями, матушка, и запретила Стоунфеллу и Ведмайру принимать меры.

— Правильно, — похвалила её Делайла, заводя локоны за уши. — Наследница Уайтстоуна должна олицетворять перед народом надежду, а не страх. Ведь именно надежда — самая надёжная темница для гнева.

Делайла чуть улыбнулась.

— Надень сегодня бордовое платье, то, с открытыми плечами. Устроим небольшой семейный ужин.

— Хорошо, матушка.

* * *

Стол сервировали на троих. Хотя тарелки перед лордом Сайласом, её приёмным отцом, оставались пустыми. Кассандра с Делайлой ели основное блюдо — говядину, прожаренную с кровью. Ближе к концу трапезы молчаливая и бледная, как труп, служанка подала гранатовый сок.

Кувшин с рубиновой жидкостью поставили прямо перед ней. Кассандра знала, что это значит, но запретила себе хоть как-то выдавать чувства. Это ведь случалось и прежде, так к чему волноваться.

— Я не видела Десмонда Отема с вашего возвращения, — произнесла она, вспоминая юного кучера, который отбыл с господами в Тал'Дорей.

— К сожалению, он не присоединится к нам, моя дорогая, — ответил Сайлас, поднимая наполненный кровью бокал. — Жаль. У него были свои достоинства. Мне будет его не хватать.

Кассандра ненадолго замерла, но потом кивнула. Ей было жаль потерять слугу. Десмонд был запуган и постоянно трясся, как кролик, но сама она испытывала к нему некое подобие сострадания. Он перенёс похожие испытания, пусть и не в лаборатории Рипли, а служа новому мастеру по заготовке леса — графу Тильери.

Получив власть, тот в полной мере явил свою порочную натуру. В итоге сам Сайлас Брайарвуд, ужаснувшийся деяниям своего приближённого, приказал казнить его, повесив на ветвях Солнцедрева.

Кассандра лично видела грузное тело Тильери, качавшееся в петле.

Правда, поговаривали, будто после заката верёвка оборвалась и граф восстал. Будто бы он вернулся в свой дом и затаился там. Мучил слуг и дальше, требуя крови и плоти для своей комнаты пыток.

Но Кассандра не верила в эти глупые слухи. Не мог же её отец наказать преступника и тут же… даровать ему спасение, поделившись своим благословением? Нет! Такого и быть не могло.

Сайлас меж тем посмотрел на Делайлу. Сидя на противоположной стороне стола, она изящно орудовала ножом и вилкой, разрезая оставшееся мясо на кусочки.

— Думаю, нужно будет приготовиться к приезду возможных гостей.

— Я тоже думала об этом, — ответила она, не прерывая своего занятия. — И уже приказала слугам доставить в городскую гробницу всё необходимое для ритуала.

— Вы хотите поднять больше стражи? — встревоженно спросила Кассандра, откладывая вилку.

Делайла промолчала.

А вот Сайлас отставил бокал. Поднялся с места и подошёл к Кассандре со спины.

Вся её кожа тут же покрылась мурашками. Она застыла. Сайлас взял графин с соком и наполнил её бокал.

— Выпей, моя дорогая, — ласково попросил он. — На твоих милых щёчках должен играть здоровый румянец.

* * *

Сердце стучало как бешеное. И так было каждый раз, когда ей предстояло посетить покои названого отца.

Кассандра исполнила волю Делайлы и надела платье с открытыми плечами. Из-за этого она чувствовала себя странно и… беззащитно. Страх и волнение переплетались с томлением, заставляющим кровь струиться по венам. Это казалось одновременно неправильным и манящим. Сладким, как всякий запретный плод, к тому же пропитанный ядом.

Она подняла дрожащую руку и постучала. Дверь открылась почти сразу. Её ждали.

Сайлас успел частично раздеться после ужина и остался лишь в белой рубахе с пышными рукавами и жабо, штанах и сапогах.

— Я пришла, как вы и просили, отец, — произнесла Кассандра, чинно сцепив руки внизу живота и опустив глаза.

— Называй меня Сайласом, когда Делайла не слышит, — заговорщически тихо произнёс он.

А потом отступил в сторону, приглашая Кассандру в свои покои.

Ноги подкашивались, но она всё же вошла. Остановилась посреди спальни, стараясь не вспоминать, что в той, прежней жизни здесь обитали её родители.

Делайлы не было. Наверное, она и правда ещё занималась подготовкой к новому ритуалу.

А значит… сегодня она будет кормить отца одна.

Кассандра сглотнула.

— Ты волнуешься? — спросил Сайлас, подходя ближе и касаясь белой прядки на её лбу.

— Нет. Просто соскучилась по вам. И переживала, — затараторила Кассандра, начиная комкать подол платья. — Я ведь никогда не была за чертой Уайтстоуна. Мир за этим лесом, наверное, огромен и опасен.

— Хочешь, чтобы я тебе показал?

Сайлас подошёл ещё ближе. Вплотную.

Пальцы ото лба спустились к векам, щекам, осторожно миновали губы и коснулись подбородка. Он приподнял её лицо, и Кассандра посмотрела ему в глаза. Красные и хищные…

Знала ли Делайла о том, что чувствовала их названая дочь, оставаясь со своим названым отцом наедине?

Даже если и нет, это было слишком опасно. Милость Делайлы была непостоянной. Тот же Тильери оказался на плахе не только из-за жестокости к слугам, но и потому, что не нравился своей госпоже.

«О чём это я? — спохватилась Кассандра. — Думаю о таких глупостях! Мама никогда меня не накажет, если я сама этого не заслужу».

— Ты такая робкая…

Не дождавшись ответа, Сайлас сместил пальцы к её горлу.

— А ведь когда-то была фурией. Постоянно сбегала. Противилась. Даже твоя кровь не желала становиться моей. А теперь ты трепещешь в предвкушении. Наши мгновения наедине и правда сокровенны.

Кассандра давно знала, что Делайла не могла напоить мужа своей кровью. И даже завидовала тем, кто подставлял шею лорду Брайарвуду. Но при этом сама толкнула названую дочь на эту стезю. Зачем? Этого Кассандра понять не могла.

И всё же хорошее отношение Делайлы к ней, похоже, не изменилось. Она ведь понимала, что кровь для Сайласа — всего лишь… пища.

Пальцы его были ледяными, как и губы, коснувшиеся кожи.

Что это? Поцелуй? Преддверие укуса?

Клыки легли на привычное место — чуть выше вены. Кассандра закрыла глаза и обвила шею Сайласа руками.

Быстрая, резкая боль сменилась головокружением. Она ослабла в его руках. Звуки отдалились. Ощущения собственного тела стали странными, размытыми. Она словно покинула оболочку из плоти и оказалась в тёмном красном коридоре, где реальными были только прикосновения и чувство, что само её естество покидает тело, наполняя Сайласа.

Это слияние…

В такие моменты Кассандра была рада отдать себя всю, без остатка. И где-то в глубине души находила это одновременно омерзительным и завораживающе прекрасным.

Сайлас пил её кровь недолго. По сути, основной голод он утолил ещё во время ужина. Но сцеженная кровь, сколь свежей бы она ни была, не шла ни в какое сравнение с той, что высасывается прямо из живого тела. И потому Кассандра часто становилась его… десертом.

Кассандра пришла в себя в объятиях Сайласа. Он сидел перед камином в любимом кресле её настоящего отца и баюкал свою ношу, как собственного ребёнка.

Вот только чувства, охватившие Кассандру, были далеки от идиллии.

Она коснулась шеи — кровь уже не шла. Сайлас умел останавливать её, чтобы не обескровить своего кормильца за один раз. Шея того же Десмонда была покрыта мелкими шрамами от проколов. Кассандра тоже получила такие метки. Ими полагалось гордиться, но приходилось прятать. Особенно за пределами замка. Что бы подумали жители Уайтстоуна, если бы узнали, что их наследница вот так радует своего названого отца?

Нужно было встать и уйти. Но Кассандра чувствовала слабость. А ещё… желание побыть здесь. В такие моменты Сайлас становился тёплым — во всех смыслах этого слова. И по-своему был с ней нежен. А ей так хотелось любви.

Кассандра обмякла в его руках.

— Кого так опасается леди Делайла?

— Опасается? — хмыкнул Сайлас, не прекращая качать её на коленях. — Всё не настолько плохо. Кто-то из знати Тал'Дорея нанял отряд надоедливых и шумных наёмников. Они зовут себя Vox Machina.

— Так странно. И что это значит? — тихо спросила Кассандра, глядя в камин. Он был погашен: Сайлас не любил огонь.

— Кто его знает, — дёрнул плечом Сайлас. — Но одно могу сказать точно: это кучка надоедливых и довольно бесполезных бродяг, сбившихся в жалкую стаю, как и все слабаки. И когда они явятся, ты, моя дорогая, сыграешь небольшую роль.

Он сделал короткую паузу.

— После того как всё закончится и планеты выстроятся в ряд в пору равноденствия, мы свершим главный ритуал в зиккурате, и я смогу стать свободным.

— Но вы и так можете делать всё, что пожелаете, — не согласилась Кассандра. — Ваше могущество безгранично.

— Если бы, — горько хмыкнул Сайлас, подхватывая её удобнее. — Я не могу ходить под солнцем, не могу наслаждаться теплом. Не могу ощущать вкус пищи и вина. Ласки любимой женщины для меня не более чем прикосновение одежды к телу.

Ласки любимой женщины? Кассандра ощутила, как щёки едва заметно покраснели.

— Лишь в краткие моменты, забрав часть чужой жизни, я ощущаю себя… не живым даже, но хотя бы существующим, — продолжил Сайлас, глядя в темноту. — Собой. И это можешь дать мне лишь ты, а не она.

«Мама будет в ярости, если узнает это».

Кассандра сжалась. Но Сайлас погладил её по боку.

— Успокойся. Это наш секрет, — заверил он, лишь ещё больше смутив Кассандру. — Я помню, что когда-то безумно любил эту женщину. И по-своему эти чувства присутствуют во мне до сих пор. Как мужчина, я должен сдержать данное ей обещание.

Он замолчал.

Полежав немного, Кассандра посмотрела на него и встретилась с ним взглядом. Застыла в чём-то среднем между леденящим ужасом и болезненным восхищением.

— Она не сможет стать такой же, как я, — произнёс Сайлас. — Принять меня полностью. А ты — да.

Поняв, что Сайлас говорит о передаче своего благословения, Кассандра затрепетала. Тайком она думала: что станет, если однажды он разделит его с нею? Она перестанет бояться? Получит силу? Или просто наденет на шею ещё один поводок?

Делайла Брайарвуд управляла нежитью… А её муж в сухом остатке ею и являлся.

Там, в лаборатории, Кассандра нечаянно услышала, как Анна Рипли беседовала с Байроном Андерсом о том, действительно ли Сайлас Брайарвуд способен действовать и принимать решения в отрыве от своей жены. Или же он, по сути, всего лишь самая мощная её марионетка, чьи нитки она дёргает, даже сама того не осознавая.

Впрочем был ещё один разговор Андерса с Рипли, который Кассандра вспоминала раз за разом. Произошёл он как раз перед тем, как Делайла и Сайлас спустились в лабораторию, чтобы забрать её.

Перед этим Рипли подошла к клетке, где держала Кассандру, коснулась прутьев и произнесла: «Для каждого ритуала нужна жертва. И самый мощный эффект возникает тогда, когда на алтарь попадает тот, кто дорог зачарователю».

Лежа в объятиях своего названого отца, Кассандра нахмурилась. То, чего она так жаждала, — любовь — в этом месте из награды давно уже превратилось в главную опасность.