Летопись войн острова Лодосс. Том 5. Священная война королей (джен)

Кёхэй Иваи

Есть история под названием «Летопись войн острова Лодосс».

Станете ли вы переносить в эту историю себя?

Или будете, с волнением и завистью, следить за героями, которые совершают в ней свои подвиги?

Этот выбор, и тогда, и сейчас, остаётся в сердце главной развилкой.

Впервые я прикоснулся к «Летописи войн острова Лодосс», когда только перешёл в среднюю школу.

Друг, любивший настольные RPG, посоветовал мне её, и я залпом прочёл несколько томов, уже вышедших к тому времени.

Тогда я не то что с настольными RPG — я и с романами почти не сталкивался. И именно «Летопись войн острова Лодосс» стала тем, что привело меня и к одному, и к другому.

С тех пор я встретил множество людей с похожей судьбой.

Для них эта книга стала началом увлечения настольными RPG, а шире — фэнтези, миром меча и магии; и они до сих пор относятся к ней с уважением как к великому произведению.

Я — один из многих таких людей. Проще говоря, один из поклонников.

Именно поэтому мне хочется подумать о том, почему «Летопись войн острова Лодосс» сумела стать истоком и при этом остаться шедевром. Не с какой-то объективной позиции; скорее я хочу воспользоваться случаем и спросить себя, что она принесла лично мне.

Иллюзия близости и дали.

Первое, что она мне дала, — ощущение близости к миру фэнтези.

Когда вышел первый том, лайт-новеллы ещё не были широко распространены, а настольные RPG знали далеко не так, как сейчас. Поэтому особенно молодые читатели, наверное, получили от неё необычайно яркий опыт присутствия.

Ветер иного мира, качающий траву и деревья.

Удар и искры от столкновения тяжёлых доспехов и мечей.

Смрад гоблинов, сожжённых магическим пламенем, и чувство потери, когда падает товарищ.

Напряжение, с которым ты то мчишься по полю боя одним из солдат, то бросаешь вызов поросшему мхом лабиринту.

Мы погружались в мир меча и магии с такой живостью, словно сами там жили. Представляли, как наша рука взмахивает мечом, как наш голос произносит заклинание.

Это позволяла сделать тщательно выстроенная проза, а больше всего — притягательные персонажи.

Образ жизни Парна и других героев, которые гордо держались в суровом мире.

Восприимчивые подростки восхищались ими и, играя их — то есть отыгрывая роли, — узнавали способ почувствовать мир меча и магии близким.

И одновременно эта история дала ощущение, насколько мир фэнтези огромен.

В то время уже существовали видеоигры, и я тоже любил RPG в компьютерных играх. Там был могучий босс; чтобы его победить, нужно было разгадывать загадки, повышать уровень главного героя, и чувство достижения, удовлетворение от победы над финальным боссом были поистине ни с чем не сравнимы.

А «Летопись войн острова Лодосс» дала другое — бесконечность, у которой нет края.

Мы следили за историей Парна, но рядом с ней сталкивались, мучаясь, герои куда сильнее и величественнее; порой они оставались лишь наблюдателями, колебались, можно ли назвать зло злом, и упускали заклятого врага.

Да и сам мир всё ширился и ширился.

Лодосс — окраинный остров. История, начавшаяся в маленькой деревне, втягивает в себя целые страны, заставляет трепетать перед богами и демонами, а потом за ней уже тянутся угроза драконов и древние проклятия.

Каков же материк, отделённый от острова Лодосс?

Когда в душе рождается такая мысль, ты вдруг понимаешь.

А что, если мир фэнтези на самом деле бесконечен?

Мир, который прежде казался близким, вдруг раскрывает перед нами свою глубину и свои возможности — и словно отступает, отталкивает нас от себя.

Разумеется, то, что мы чувствуем, когда нас так отталкивают, вовсе не разочарование.

Желание самому прыгнуть в этот мир связывается с ролевой игрой; а потом возникает мысль: да я бы и сам хотел такой мир создать! Мне кажется, именно поэтому эта книга сумела стать истоком — и именно поэтому она сохранит неувядаемое очарование шедевра и в будущем.

Если говорить о той самой близости и дали, то в пятом томе читатель, наверное, мучается так, словно выбор касается его самого.

Ведь Парна ставят перед выбором: остаться близким нам воином или стать королём — фигурой уже далёкой.

Читатели наверняка тоже мучились. Я так сильно восхищался Парном, что, если сказать прямо, горячо желал: стань королём!

Ну а вы?