Языковой барьер (гет)

Утро началось для Иры с марш-броска по районным аптекам. Подсчитав свои скромные сбережения, она скрепя сердце приобрела внушительный лечебный арсенал: витамины в таблетках, ударную дозу B12 в розовых ампулах, успокаивающий ромашковый чай и — самую сильную прореху в бюджете — дорогущий «Афлутоп».

Вернувшись, она застала Германа Сергеевича в постели. Попытка мужчины принять независимый вид провалилась: спина всё ещё наотрез отказывалась разгибаться.

— Сразу предупреждаю, колоть будем курсом, — строго заявила Ира, раскладывая на тумбочке шприцы. — «Афлутоп» — штука жутко неприятная и болючая, но эффективная. Так что терпите, Герман Сергеевич.

Герман лишь обреченно заскрипел зубами, переворачиваясь на живот.

В самый разгар медицинской процедуры на пороге спальни нарисовалась Ася. Припадая на раненое крыло, чайка деловито заглянула в комнату, склонила голову набок и замерла. Герману, уткнувшемуся лицом в подушку, в этот момент показалось, что птица смотрит на его позор с самой откровенной, издевательской ухмылкой.

— Селезнева, прогони эту пернатую бестию, — глухо проворчал он. — Ишь, вылупилась... Тебя бы саму так укололи, посмотрел бы я на твоё рвение.

Ира замерла со шприцем в руке. Она медленно повернула голову к птице, затем задумчиво повертела в пальцах ампулу с витамином B12 и протянула:

— А что... Слушайте, Герман Сергеевич, это ведь не такая уж и плохая идея. Ей для восстановления крыла и нервной системы витамины точно не помешают. Ну-ка, Ася...

Почуяв неладное и оценив плотоядный блеск в глазах девушки, чайка издала возмущенный клекот, резко развернулась и на удивление шустро удрала обратно в сторону кухни, громко шлепая лапами по паркету.

Герман тяжело вздохнул, чувствуя, как по мышцам разливается тупое жжение от лекарства.

— Селезнева, я тебя очень прошу, — процедил он в подушку. — Проявляй свой медицинский садизм в разумных пределах. Не нужно превращать мою квартиру в военный госпиталь имени твоей покойной бабушки.

* * *

К середине недели блокада и уколы сделали своё дело: Герман Сергеевич смог уверенно передвигаться по квартире, хотя корсет пока не снимал. Видя, как Ира переживает из-за сорванных предсвадебных хлопот, он неожиданно сменил гнев на милость.

— Ладно, зови своего Васильева, — сухо разрешил он за завтраком. — Только репетировать будете в гостиной под моим личным контролем. Разбитые вазы мне не нужны.

Уже через час Ира и Илья топтались на паркете. Из колонки по третьему кругу лился вальс, но дело шло со скрипом. Ребята постоянно сбивались, наступали друг другу на ноги и путались в простейших шагах.

Илья двигался на удивление скованно, словно боялся сломать хрупкую партнёршу, а Ира, напротив, от излишнего усердия то и дело заваливала баланс. Они толкались локтями, извинялись, замирали посреди такта и начинали заново, больше напоминая неуклюжих пингвинов, чем красивую пару танцоров-любителей.

Герман Сергеевич, сидевший в кресле с неизменной «козьей мордой», героически терпел это душераздирающее зрелище добрых полчаса. На тридцать первой минуте, когда Васильев в очередной раз наступил Ире на носок и они едва не снесли напольный торшер, терпение филолога окончательно лопнуло.

— Стоп! Хватит этой топтанины, — не выдержал он.

Мужчина тяжело поднялся, сдерживая глухой стон в пояснице, подошёл к паре и начал ровно, по-военному чеканить ритм:

— Раз-два-три, раз-два-три... Васильев, кто так держит даму? Ты её не на водопой ведёшь. Лопатку держи, шаг шире!

Поняв, что устные объяснения не работают, Замескин решительно отодвинул Илью в сторону. Ортопедический корсет под рубашкой заметно стеснял движения, вынуждая держать спину подчёркнуто, почти монументально ровно.

Но когда Герман положил правую руку на талию Иры, а левой уверенно перехватил её пальцы, девушка обомлела.

— Вы что делаете, Герман Сергеевич! — испуганно зашипела она, пытаясь отстраниться, и тихо, сердито зашептала: — Ваша спина же... Вам нельзя!

— Моя, Селезнёва, спина, пожалуй, сможет выдержать это лёгкое перетоптывание, — ровно и непреклонно отозвался Замескин, увлекая её за собой. — Следи за осанкой! Васильев, внимание на локоть! И-и... раз-два-три, раз-два-три...

Суровый преподаватель повёл её по комнате с такой невероятной, благородной лёгкостью и безупречной выправкой, что Илья, оставшись в стороне, лишь уважительно присвистнул. Юбка Ириного сарафана взлетала идеальным полукругом. Это был настоящий, эталонный мастер-класс.

Когда музыка стихла, Ира, тяжело дыша и слегка раскрасневшись, удивлённо уставилась на работодателя:

— Герман Сергеевич... Откуда у вас такие навыки? Вы же преподаватель, филолог! Я думала, вы только со словарями умеете управляться, а вы так двигаетесь...

Герман аккуратно отпустил её руку и привычно поправил воротник, хотя в его зелёных глазах на миг проскользнула тёплая ирония:

— Скажи спасибо моему отцу-полковнику, Селезнёва. Он свято верил в заветы маршала Будённого. Тот утверждал, что кавалерист и красный офицер должен одинаково безупречно блистать как на поле боя, так и в танцевальном зале. Поэтому нас с Николаем в детстве в приказном порядке вместо каникул отправили на бальные танцы. Вопросы есть? На исходную, Васильев, занимай место.

* * *

День свадьбы Светки встретил Питер редкой для этого лета комфортной прохладой. Ира крутилась перед зеркалом в своей комнате, дорабатывая образ. На ней было потрясающее бежевое платье в стиле нью-лук: приталенный корсаж, подчеркивающий тонкую талию, и пышная, летящая юбка. Верхний слой платья из тончайшей невесомой сеточки был украшен искусной вышивкой — нежными розовыми бутонами и тонкими зелеными листьями. Настоящая весенняя нимфа, а не чумазая домработница с чайкой под мышкой.

Ира очень волновалась, ведь на торжество она шла не одна. К её огромному изумлению, Герман Сергеевич тоже завязал строгий галстук и надел безупречный темно-серый костюм. Оказалось, жених Леонид был не просто Светкиным парнем, а магистрантом и по совместительству работал методистом на кафедре у Замескина.

Проигнорировать свадьбу сотрудника «немец» не мог.

Когда они одновременно вышли в прихожую, в воздухе на секунду повисла немая пауза. Герман Сергеевич замер у двери и вперился в Иру немигающим взглядом. Он медленно окинул взором её платье, вышивку с розами и летящую юбку.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но в этот момент внутри у строгого профессора всё перевернулось. Замескин поймал себя на мысли, что впервые видит в этой девчонке не наглую студентку и не суетливую сиделку, а потрясающе красивую, расцветающую молодую женщину. От этого осознания в груди противно и остро кольнуло. Ей девятнадцать-двадцать — вся жизнь впереди, яркая, летящая, как эта сетка на юбке. А ему тридцать два. Он старше её на добрый десяток лет, да вдобавок ко всему — зажатый в жёсткий ортопедический корсет полуинвалид, неспособный без лекарств даже шнурки завязать. Куда он смотрит? О чём вообще думает?

Молчание затягивалось. Ира, не выдержав этого тяжёлого, пронизывающего взгляда зелёных глаз, отчаянно занервничала. Ей показалось, что с её нарядом что-то катастрофически не так. Она принялась испуганно крутиться перед зеркалом, приглаживая ткань на бёдрах и поправляя вырез.

— Герман Сергеевич... — тихо, смущённо позвала она, заглядывая ему в лицо. — Что-то случилось? Платье слишком вызывающее? Или я... что-то не то надела?

Замескин моргнул, с трудом стряхивая с себя наваждение. Взгляд его глаз снова стал привычно холодным и строгим.

— Выглядишь... сносно, Селезнёва, — сухо выдавил он, хотя в голосе против его воли проскользнула несвойственная мягкость. — По крайней мере, за рамки приличий этот твой нью-лук не выбивается. Едем. Машина у подъезда.

Они спустились во двор. Герман аккуратно открыл перед ней дверцу автомобиля, стараясь не делать резких движений из-за корсета, и черная машина плавно тронулась с места, унося их навстречу Светкиному празднику. Ира смотрела на его строгий профиль и понимала, что эта свадьба точно будет особенной.

Ресторан загородного клуба встретил их шумом голосов и звоном бокалов. На входе вежливый распорядитель проверил их приглашения, но стоило Герману и Ире переступить порог зала, как оба замерли в лёгком замешательстве. Оказалось, Светка с Леонидом решили отказаться от традиционного банкета. Свадьба была организована по-модному: формат фуршета, высокие коктейльные столики, лёгкие закуски и полная свобода перемещения.

Для Замескина, привыкшего к строгому академическому порядку, это новшество стало неприятным сюрпризом. Гости быстро разделились по интересам. Пожилая профессура, заведующие кафедрами и старшие родственники оккупировали тихую лаунж-зону у панорамных окон. Молодёжь же — студенты, магистранты и весёлые подружки невесты — шумно сгруппировалась у барной стойки и подиума для диджея.— Герман Сергеевич, там наши! — Ира радостно замахала рукой, заметив однокурсников.

— Я на минутку, ладно?

Герман лишь сухо кивнул. Он проводил её взглядом и направился в сторону «взрослых гостей».

Весь вечер он поддерживал чинные разговоры с коллегами о судьбах филологии, вежливо пригубливал минеральную воду и краем глаза следил за Ирой. Девушка порхала среди студентов, смеялась, что-то оживлённо рассказывала, и в груди у Замескина снова зашевелилось то самое горькое, глухое раздражение. Ему было чертовски неприятно осознавать, насколько органично она смотрится там, в кругу своих ровесников, и каким чужим, закованным в свой корсет и статус кандидата наук он выглядит на её фоне.

Вскоре ведущий объявил первый танец. Гости расступились, освобождая центр зала. Светка и Леонид кружились под романтическую мелодию, а следом за ними на паркет потянулись и другие пары. Герман не успел даже нахмуриться, как увидел Илью. Васильев уверенно подошёл к Ире, улыбнулся и увлёк её за собой в круг танцующих. Они начали двигаться плавно и легко — тридцать минут домашних мучений явно не прошли даром.

Замескин замер с бокалом в руке, немигающим взглядом наблюдая за тем, как Илья держит её за талию. Корсет под рубашкой показался Герману невыносимо тесным. Он уже готов был отвернуться, чтобы не травить себе душу, как вдруг заметил одну деталь. Ира танцевала, но её голова была повёрнута в сторону. Она не смотрела на своего партнёра. Её глаза взволнованно и упрямо сканировали толпу гостей, словно она кого-то отчаянно искала.

И когда их взгляды наконец встретились через весь шумный зал, Ира облегчённо улыбнулась и чуть заметно кивнула ему. Она искала его.