Оракул непрошеным (гет)

Досадная ветка больно хлестнула по щеке. Шагающий в гору мальчишка лет тринадцати не успел увернуться.

— И почему я должен слушать какого-то древнего гибрида! — в сердцах воскликнул пацан, злясь на кусты, на солнце, на дорогу.

Хотел было пнуть камень, да только булыжник считал иначе. Снова больно ударился. Выругался.

Приходилось тащиться вверх по горной тропинке за этим стариком. Ранним утром! Что за отстой! “О чем мать думала, когда отдавала меня ему?”

Ахилл вспомнил про баночку Monster, которую ему удалось выпросить у сердобольной тупой тетки в магазине. Сказал, что мятная фанта, новая марка, она и повелась. Надо только перепрятать получше, а то этот хвостатый опять отберет. А может, выпить сейчас? Мальчик достал энергетик. Но мимо внезапно проскакал учитель, выбил напиток из рук, подхватил и унес вверх на гору. И теперь стоял там впереди, возвышался во весь рост своего двойного тела, хмуро поджидая ученика.

Сын Фетиды упрямо мотнул головой и еле-еле побрел к наставнику, делая максимально недовольный вид.

Но Хирон не был обманут картинной гримасой своего ученика. За века он воспитал немало подростков, а ведь многие из них впоследствии стали героями.

Наконец парень добрался до верха тропинки.

С горы Пелион вид открывался невообразимо прекрасный. Каждый раз, поднимаясь сюда, человек ли, кентавр ли испытывали смешанные чувства. До горизонта простиралось сизое небо, иногда невесомо голубое, иногда затянутое облаками. Но всегда оно невероятным объемом своим захватывало дух, превращало наблюдателя в ничтожество. Горизонт скрывал будущее. А будущее всегда пугает, даже если ты седой, повидавший жизнь учитель, тем более — юный пылкий мальчишка.

Суровость Хирона прошла, и он, улыбаясь, смотрел на нахохлившегося, невыспавшегося ученика. Потом кивком пригласил его зайти в источник.

В этом месте с горы спускался чуть заметный водопад, образуя на узкой горной террасе подобие озерца. Они ходили окунаться сюда каждый день, в любую погоду. Ахилл ненавидел такие водные процедуры. И сегодня не было исключением.

— Учитель, я видел иней на траве, вода слишком холодная.

Молчание.

— Я не успел разогреться, — канючил мальчик и начал делать рывки руками, изображая рвение разминки.

Кентавр будто не слышал.

Потом сам зашел в воду и подогнул ноги, полностью погрузив корпус в ледяную купель. Кивком вновь позвал мальчика.

Ничего не оставалось делать, Ахилл стянул толстовку, спортивные штаны и тоже шагнул в воду. Начал считать до десяти. Еще язык не коснулся нёба, произнося “ть” в слове “десять”, как будущий герой Трои уже выскочил из воды. Хирон молча протянул ему полотенце и помог растереть тело.

Через пару минут одетый мальчик уже сидел на огромном валуне рядом с источником. Мудрый старик, отряхнувшись, тоже встал рядом, поправив воспитаннику завернувшийся край одежды. Потом они вместе долго смотрели на фессалийские дали.

— Учитель! Зачем мы каждое утро ходим сюда? Эти мучения чисто бессмысленны! — все же менее раздраженно, чем полчаса назад воскликнул Ахилл.

— Ты один из самых храбрых моих учеников, — молвил кентавр. — Умеешь терпеть боль в бою. Здесь же я хочу научить тебя терпеть дискомфорт без врага перед глазами.

— Без толку, — мальчик сопротивлялся.

— Пусть тебе сейчас кажется так, — продолжил Хирон. — Но холод учит дышать, не бежать от неприятного, чувствовать собственное тело здесь и сейчас.

Наблюдая движение солнца над горной грядой, ребенок и старец провели какое-то время в тишине. Кентавр достал из заплечной сумки блокнот и что-то задумчиво записывал туда. Мальчик наблюдал за ним, хотел спросить, что он делает. Но учитель подумал, что тот ждет обратно свой энергетик, и, помедлив немного, достал баночку из рюкзака и протянул подопечному.

Ахилл приподнялся, взял напиток, а потом вдруг замахнулся, чтобы швырнуть его в пропасть.

Хирон жестом остановил парня и взглядом дал понять, что решение не пить сейчас — верное.

— Оставь, не мусори в лесу. Пусть эта когтистая ядовито-зеленая лапа напоминает тебе о самоконтроле каждый раз, когда будешь видеть ее.

Потом они стали спускаться вниз, чтобы продолжить другие занятия. И когда вдалеке показался их дом, подросток спросил:

— Учитель, а что ты писал в блокноте? Зарисовывал что-то?

— Нет, мой мальчик. Я тренируюсь в стихотворчестве и перевожу чужую поэзию на родной язык.

Ахилл одобрительно кивнул:

— А ты крут!