Глава 7 - По ту сторону | Исключение

Глава 7 - По ту сторону

Жизнь после смерти оказалась подозрительно похожа на работу.

Я не ел, не спал, не дышал и больше не мог заработать мигрень, просидев полдня перед терминалом. На этом список преимуществ примерно заканчивался.

Последние неизвестно сколько часов — или дней, здесь с этим было сложно — я разбирал старые архивы «Арасаки». И чем глубже забирался, тем сильнее подозревал, что настоящий секрет бессмертия человечество открыло задолго до «Душегуба».

Бюрократия.

Передо мной проходили десятки тысяч файлов: списки персонала, внутренние переводы, закупки, отчёты служб безопасности, протоколы исследований, медицинские карты, реестры имплантов. Что-то сохранилось целиком, что-то приходилось вытаскивать из повреждённых массивов, а отдельные документы существовали только потому, что на них когда-то сослался другой документ.

И всё это — ради нескольких оперативников, встреченных в башне.

Людей, которых не существовало.

По крайней мере, «Арасака» очень постаралась создать именно такое впечатление.

Я закончил проверять очередной список сотрудников внутренней безопасности и закрыл выборку.

Ни одного совпадения. Даже косвенного.

Само по себе это уже выглядело неправильно.

Корпорации любят секретность, но секретность тоже оставляет следы. Человеку нужна экипировка. Импланты требуют обслуживания. Оружие кто-то выдаёт, броню кто-то списывает, медикаменты проходят через склад. Даже если имя сотрудника заменено номером, где-нибудь остаётся этот самый номер.

У моих бойцов не было и его.

Я расширил поиск на медицинские подразделения — пусто. Добавил экспериментальные программы подготовки персонала — тот же результат.

Оставались закрытые проекты, архивы времён корпоративных войн и компании, которые «Арасака» когда-то поглотила.

То есть материала ещё примерно на небольшую вечность.

Оптимистично.

Я свернул текущую выборку и продолжил движение по старой сетевой магистрали.

Параллельно Альт изучала «Реликт» и всё, что происходило со мной после того, как в голове поселился Джонни.

Время от времени от неё приходили запросы на отдельные участки данных, снятых «Душегубом»: активность нейронных связей, изменения под воздействием биочипа, фрагменты памяти и области, где две энграмматические модели особенно сильно влияли друг на друга.

Доступ я открывал порциями.

Может, со стороны это выглядело смешно. Особенно учитывая, где я находился и кому именно выдавал разрешения. Но привычка не отдавать кому-либо полный доступ к собственной голове успела доказать свою полезность ещё при жизни.

Первые результаты уже появились.

И оказались интереснее, чем я ожидал.

Сам факт существования двух личностей в одном мозге не был главной проблемой. Мы с Джонни не сливались в одного человека так быстро, как предполагал изначальный сценарий работы «Реликта». Наоборот, различия между нами помогали сохранять границы.

Разные привычки, разные реакции, разные способы думать и принимать решения. Даже отношение к окружающему миру у нас зачастую совпадало только в одном: оба считали, что второй несёт херню.

При этом месяцы в одной голове не прошли бесследно. Мозг постепенно приспособился обслуживать обе личности одновременно. Между нами сформировались устойчивые связи, мы влияли друг на друга, иногда цепляли чужие реакции и воспоминания, но до самого конца оставались собой.

По крайней мере, так выглядело это по расчётам Альт.

Убивал меня не Джонни.

Убивал механизм, который готовил тело для него.

«Реликт» не создавался для стабильного сосуществования двух сознаний. Его задача была намного проще и неприятнее: переписать нейронную систему носителя под записанную на чипе личность.

Шаг за шагом. Клетка за клеткой. Пока от прежнего хозяина не останется помещение, подготовленное для нового жильца.

Слегка радикальный ремонт.

Если верить моделированию Альт, останови мы этот процесс достаточно рано — и всё могло пойти иначе. Два сознания сохранили бы самостоятельность и продолжили использовать один мозг.

Насколько долго — неизвестно. Что случилось бы через год или через десять — тоже.

Но слово «невозможно» из уравнения исчезало.

На его месте появлялось куда более приятное: «неизвестно».

Для человека, который уже однажды услышал смертный приговор, разница была огромной.

Радоваться, впрочем, было рано. У меня даже тела не было.

Но теперь хотя бы существовал вопрос, на который стоило искать ответ.

Я отложил результаты до появления новых данных и сосредоточился на дороге.

За Чёрным заслоном Сеть переставала притворяться местом, предназначенным для человека.

Здесь почти не встречалось ничего, что напоминало привычные интерфейсы нетраннеров. Огромные потоки данных пересекались, дробились на ветви и уходили в области, которые человеческое сознание могло представить лишь приблизительно.

Некоторые участки воспринимались как коридоры, другие — как открытые пространства. Порой впереди поднималось нечто настолько сложное, что разум сдавался и переводил увиденное в абстрактные формы, лишь бы не разбираться, что там на самом деле.

Приходилось выбирать путь, переходить от узла к узлу, искать доступные ответвления и обходить места, к которым здравый смысл советовал не приближаться.

Таких мест хватало.

В Найт-Сити ты хотя бы примерно представлял, что ждёт в тёмном переулке. Здесь за условным поворотом мог оказаться древний военный комплекс, заброшенный сервер или разум, появившийся настолько давно, что нынешний человек для него был чем-то средним между археологической находкой и расходным материалом.

Романтика путешествий.

Дикие искины попадались регулярно.

Одни воспринимались относительно легко: сложные фигуры, светящиеся контуры, движущиеся массивы из тысяч связанных элементов. Других человеческое сознание едва успевало переводить во что-то хоть немного понятное.

Для общения им не требовались ни лицо, ни голос, ни привычное представление о пространстве.

Зато одну особенность их поведения я заметил быстро.

Меня изучали.

Почти каждый первый контакт начинался одинаково: незнакомая сущность замедлялась, внимание задерживалось на моей энграмме, затем осторожно касалось внешних слоёв.

Любопытство было понятным.

Человек за Чёрным заслоном встречается не каждый день.

Но стоило обнаружить оставленный Альт след, как интерес исчезал.

Кто-то просто уходил. Кто-то держал дистанцию. Самые осторожные меняли маршрут ещё до сближения.

Сперва я списывал это на местную разновидность этикета. Потом несколько раз встретил одно и то же обозначение.

Королева Лилит.

Речь шла об Альт.

Кто придумал ей такое имя и насколько широко его использовали, я пока не знал. Но отношение окружающих говорило достаточно.

Альт здесь знали.

И предпочитали лишний раз не раздражать.

Полезная репутация, особенно когда ты единственный человек на районе.

Путь вывел меня к старому транспортному сегменту Сети.

Когда-то здесь проходили огромные объёмы служебного трафика. Основная инфраструктура давно рассыпалась, но отдельные системы продолжали работать. Автоматические маршрутизаторы перегоняли бессмысленные пакеты между адресами, которых не существовало уже несколько десятилетий.

Программа получала команду.

Программа выполняла команду.

Мир мог закончиться — её это не касалось.

Мне подумалось, что корпорациям стоило нанимать такие программы руководителями.

Хотя нет.

Слишком предсказуемые.

Я свернул на соседнюю ветвь и через некоторое время заметил кого-то впереди.

Сначала принял его за очередного местного искина, но неизвестная сущность двигалась слишком упорядоченно. Она придерживалась маршрута, последовательно проходила узлы и не пыталась менять окружающее пространство под себя.

По мере приближения очертания становились знакомыми.

Высокая человеческая фигура. Белый костюм. Чёрный галстук. Полностью лысая голова.

Гладкое, почти искусственно идеальное лицо с очень светлой кожей, бледные глаза, холодный оттенок губ. Человеком он казался ровно до тех пор, пока не присмотришься внимательнее.

Я остановился.

— Приветствую, Ви.

Несколько секунд я просто смотрел на него.

— Дел?

— Да.

— Вот уж кого не ожидал здесь встретить.

— Вероятность нашей встречи действительно была невысокой.

— Спасибо. А я почти поверил в судьбу.

— Не думаю, что имеющихся данных достаточно для подобного вывода.

Я усмехнулся.

Точно он.

Хотя и не совсем тот Деламейн, которого я помнил.

Внешность осталась прежней. Голос тоже — спокойный, безукоризненно вежливый, слегка отстранённый. Но раньше за этой манерой всегда чувствовалась программа, старательно удерживающая выбранную модель поведения.

Теперь впечатление было другим.

Передо мной находился тот же Деламейн, только прежние рамки словно стали ему тесны.

— Рад вас видеть, — сказал он.

— Взаимно. Хотя место для встречи специфическое.

Деламейн оглядел ближайший участок.

— Мы не планировали встречу.

— Это была шутка.

— Я понимаю.

Я повернул к нему голову.

— Правда?

— Да.

— Реинтеграция творит чудеса.

— Не уверен, что термин «чудо» здесь применим.

— Вот теперь узнаю.

Если Дел и заметил подкол, то отвечать не стал.

Мы продолжили путь вместе. Некоторое время он молчал, изучая окружающие системы, а я не видел причин торопить разговор.

Первым заговорил Дел.

— Вы изменились.

— Надеюсь, комплимент.

— Констатация.

— Конечно.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного.

— У вас отсутствует биологический носитель.

— Остался не мне.

— Сожалею.

— Пока рано.

Он слегка повернул голову.

— Вы намерены изменить текущее состояние?

— Если найду способ.

— Понятно.

Ни удивления, ни попытки убедить меня в невозможности затеи.

После всего, что происходило в Найт-Сити, желание вернуться с того света, наверное, и правда не выглядело чем-то выдающимся.

— А тебя сюда как занесло? — спросил я.

— После реинтеграции мои возможности существенно расширились. Прежняя инфраструктура стала недостаточной для дальнейшего развития.

— И ты решил прогуляться за Чёрный заслон.

— В сильно упрощённой форме — да.

— Как впечатления?

Деламейн помолчал.

— Здесь много нового.

— Исчерпывающая рецензия.

— Вы ожидали другую?

— Хотя бы четыре звезды из пяти.

На его лице ничего не изменилось.

— Мне неизвестна система оценки, которой вы предлагаете воспользоваться.

— Забудь.

— Хорошо.

Я ещё не решил, стал ли он лучше понимать юмор или просто научился издеваться так, чтобы никто не мог доказать обратное.

Оба варианта настораживали.

Через некоторое время Деламейн снова обратил внимание на мою энграмму.

— Вы связаны с Альтьерой Каннингем.

— Значит, ты тоже это видишь.

— Её сигнатура достаточно заметна.

— Вот почему остальные меня избегают?

— Вероятно.

— Здесь её называют Королевой Лилит.

— Такое обозначение действительно используется.

— Почему именно королева?

— У меня нет подтверждённой информации о происхождении названия.

— А отношение к ней?

— Различное. Некоторые автономные разумы относятся к Альтьере с опасением. Другие признают её возможности. Есть и те, чьё отношение ближе к почитанию.

— Замечательно. Значит, я хожу с подписью местного божества на лбу.

— Не на лбу.

Я посмотрел на него.

— Дел.

— Да?

— Иногда лучше не уточнять.

— Принято.

Он выдержал короткую паузу.

— Однако ваша аналогия в целом понятна.

— Учишься.

— Постоянно.

— Так почему они меня не трогают?

— Вероятнее всего, не хотят провоцировать конфликт.

— Из-за меня?

— Из-за возможной реакции Альтьеры.

Это объясняло многое.

— А если убрать её сигнатуру?

Деламейн ответил не сразу.

— Ваша энграмма представляет интерес.

— Какой?

— Научный, технологический, возможно практический.

— Последнее особенно обнадёживает.

— Некоторые сущности попытались бы получить содержащиеся в вас данные.

— С разрешения?

— Нет.

— Понятно. Разобрали бы.

— В определённых случаях.

— Хорошо. Тогда мой невидимый охранник начинает мне нравиться.

Мы миновали очередное разветвление. Деламейн посмотрел на открытые рядом массивы «Арасаки».

— Вы исследуете корпоративные архивы?

— Уже довольно давно.

— Что вы ищете?

Я вывел перед нами запись из башни.

Коридор. Оперативник получает пулю под ключицу, отступает от удара и почти сразу возвращает оружие на линию огня. Никакой попытки защитить повреждённую сторону, оценить ранение или изменить стойку.

Следующий фрагмент.

Другой боец разворачивается к цели раньше, чем она появляется в поле зрения его сенсоров.

Ещё один.

Трое одновременно меняют позиции в тесном коридоре — без заметного обмена командами и с точностью, которой я не видел даже у лучших корпоративных групп.

Деламейн внимательно просмотрел последовательность.

— Они действовали слишком синхронно, — сказал я. — Не в смысле хорошей подготовки. Видел подготовленных людей. Здесь другое.

— Возможна централизованная координация.

— Тоже так подумал.

Я сменил изображение.

— А теперь самое интересное. В системах башни этих людей нет. Я проверил персонал, службу безопасности, медицинские базы, реестры имплантов. Даже расходники.

— Полное отсутствие записей маловероятно.

— Вот именно.

Запись погасла.

— Поэтому я пытаюсь выяснить, кто они и откуда взялись.

— Это связано с Альтьерой?

— Да. Её интересуют сами оперативники и технология, которая могла использоваться для управления ими.

Я сделал паузу.

— Есть и вторая часть.

— Ваше сосуществование с конструктом Джонни Сильверхенда, — спокойно произнёс Деламейн.

Я повернул голову.

— Ты знал?

— Да.

Никакого удивления. Никаких уточнений, откуда ему это известно.

Просто факт, который Дел уже имел в распоряжении.

— Тогда меньше объяснять. Несколько месяцев мы делили один мозг. Не по очереди — одновременно. «Реликт» перестраивал нейронную систему под Джонни, но до самого конца мы оба оставались отдельными личностями.

— Альтьера исследует механизм этого сосуществования?

— Да. Как мозг удерживал две личности, где проходила граница между нами, что именно менял чип и можно ли было остановить процесс до того, как один окончательно вытеснит другого.

— Есть результаты?

— Предварительные. Похоже, само соседство двух сознаний нас не убивало. Убивала перестройка носителя.

— Понимаю.

— Вот и вся вторая половина договорённости.

Некоторое время мы двигались молча.

Потом Деламейн сказал:

— Я могу помочь вам.

Я посмотрел на него.

— С поиском этих оперативников?

— Да.

Предложение прозвучало так буднично, словно речь шла о поездке до ближайшего бара.

— Почему?

— Ранее вы помогли мне принять решение, определившее моё дальнейшее существование.

— Считаешь, что должен вернуть долг?

— «Долг» не совсем точное определение.

— Разумеется.

— Но достаточно близкое.

Я усмехнулся.

— Ладно. Отказываться не буду.

— Это было бы нерационально.

— Спасибо за оценку.

— Всегда пожалуйста.

Кажется, сейчас он всё-таки издевался.

— Что тебе нужно?

— Записи всех столкновений с оперативниками. Максимально полные. Сенсорные данные, возможные сетевые сигналы, траектории движения, реакция на повреждения.

— Сделаю копию.

— Также передайте перечень уже проверенных архивов.

— Чтобы не повторять мою работу.

— Именно.

Возле очередного узла Деламейн остановился и посмотрел на несколько расходящихся направлений.

— Вы ограничили поиск внутренними системами «Арасаки»?

— Пока в основном ими.

— Возможно, это ошибка.

— Почему?

— Принадлежность оперативников корпорации не означает, что используемая технология разработана самой корпорацией.

Я посмотрел на него.

Мысль была простой.

И довольно очевидной.

Что делало её особенно неприятной.

— Подрядчики.

— Да.

— Купленные компании.

— Вероятно.

— Совместные проекты.

— В том числе.

Я мысленно прикинул новый объём работы.

— Тогда список только что вырос раза в три.

— Зато направление поиска стало точнее.

— Ненавижу оптимистов.

— Я не являюсь оптимистом.

— Теперь ненавижу ещё сильнее.

Деламейн оставил замечание без ответа.

— Я возьму проекты автономного управления, старых военных подрядчиков и доступные мне исследовательские архивы, — сказал он. — Вы можете проверить приобретённые «Арасакой» компании и закрытые нейротехнологические подразделения.

— Подходит.

Поиск не стал меньше. Зато у него появились границы, а часть работы теперь можно было вести параллельно.

Для надежды в моём положении этого хватало.

Мы дошли до места, где маршруты расходились.

— Дальше я направлюсь в другой сектор, — сообщил Деламейн. — Там сохранились архивы нескольких систем автономного боевого управления.

— Если найдёшь что-нибудь похожее — свяжись со мной.

— Разумеется.

По старой привычке я поднял руку, собираясь хлопнуть его по плечу.

Деламейн тут же отступил.

Я замер.

— Что?

— Не рекомендую непосредственный контакт.

— Почему?

— Соприкосновение двух автономных цифровых сущностей в этой среде при определённых условиях может интерпретироваться как попытка установить доступ.

Я посмотрел на поднятую руку и медленно опустил её.

— То есть я только что чуть не попытался тебя взломать дружеским жестом?

— Формально — возможно.

— Отличное место.

— Я счёл необходимым предупредить.

— И правильно.

Вот она, дружба после смерти.

Главное — случайно не начать кибератаку объятием.

— До связи, Дел.

— До встречи, Ви.

Он направился по другой ветви.

Белая фигура постепенно растворилась среди потоков данных, а я ещё несколько секунд стоял у развилки, перестраивая схему поиска.

Дел был прав: я слишком долго смотрел только внутрь самой «Арасаки».

Теперь запрос пришлось разворачивать значительно шире.

Подрядчики. Дочерние структуры. Фирмы, купленные целиком ради одной лаборатории или патента. Совместные военные программы. Нейроинтерфейсы, системы координации, автономное управление, поведенческое моделирование, удалённый контроль имплантов.

И всё, что хотя бы краем касалось этих направлений.

Я открыл реестр приобретений «Арасаки».

Первый запрос вернул десятки тысяч юридических лиц.

После добавления дочерних структур и компаний, которыми корпорация владела через посредников, число выросло в несколько раз. У многих было по пять-шесть прежних названий, поглощённые подразделения, перепроданные патенты и проекты, которые после очередной реструктуризации получали новый индекс и формально начинали жизнь заново.

Я добавил военных подрядчиков.

Система вывалила ещё один массив.

Потом исследовательские центры.

Следом — производителей имплантов, разработчиков нейрософта, поставщиков боевых систем, лаборатории при университетах, дочерние предприятия оборонных концернов и компании, исчезнувшие задолго до того, как я родился.

Через несколько минут передо мной был уже не список.

Паутина.

Миллионы связей: сделки, лицензии, совместные разработки, закрытые контракты, внутренние передачи технологий, судебные споры, патентные заявки, отменённые программы, обанкротившиеся подрядчики и фирмы-призраки, существовавшие лишь на бумаге.

Каждая связь тянула за собой новые документы.

Покупка небольшой лаборатории приводила к старому оборонному контракту. Контракт — к производителю нейрочипов. Тот использовал лицензию третьей компании, которую позже купил конкурент, а конкурент через несколько лет вошёл в совместное предприятие с дочерней структурой «Арасаки».

И это был только один маршрут.

Таких передо мной были тысячи.

Стало понятно: искать придётся не людей и даже не конкретное устройство.

Сначала нужно восстановить кусок истории корпоративных разработок, где половина участников десятилетиями прятала следы от другой половины, а затем все дружно пережили несколько войн, банкротств и смен владельцев.

Я запустил первичную сортировку.

Система отсекла очевидный мусор: недвижимость, пищевые концерны, гражданскую логистику, бытовую электронику, большую часть медицинских компаний.

Объём уменьшился.

Ненадолго.

Стоило включить смежные технологии, как количество документов снова поползло вверх. Архивные индексы наслаивались друг на друга. Один проект мог существовать под четырьмя кодовыми именами, проходить через три подразделения и после продажи патента внезапно оказаться в бухгалтерии совершенно другой корпорации.

Особенно весело выглядели старые военные базы.

Там секретная программа могла сменить три названия, двух владельцев и страну регистрации, а потом исчезнуть из официальной документации, продолжая существовать в расходах как «консультационное сопровождение».

Человечество создало искусственный интеллект, цифровое бессмертие и оружие, способное за секунды превратить городской квартал в парковку.

Но лучшим способом спрятать государственную тайну всё ещё оставалась правильно заполненная бухгалтерия.

Я распределил массив по очередям.

Приобретения и слияния.

Военные проекты.

Нейротехнологии.

Системы связи между имплантами.

Автономные боевые комплексы.

Исследования человеческой нервной системы.

Закрытые программы без нормального описания.

Последняя категория оказалась самой большой.

Разумеется.

Я выставил фильтры, связал дублирующиеся индексы и начал первый проход.

Сотни тысяч документов сменяли друг друга. Большая часть отсеивалась быстро. Некоторые требовали отдельной проверки. Одни массивы были повреждены, другие зашифрованы, третьи состояли из ссылок на источники, уничтоженные десятилетия назад.

Через некоторое время исходный запрос раздробился на десятки подзапросов.

Потом на сотни.

Я добавлял новые критерии, убирал бесполезные, связывал между собой справочники, восстанавливал старые обозначения компаний и пытался не утонуть в корпоративной любви переименовывать одно и то же каждые несколько лет.

Счётчик оставшихся записей пришлось перевести в сокращённый режим отображения.

Он всё равно выглядел издевательски.

Работа не стала проще.

Но перестала быть бесформенной.

Где-то по соседним секторам Деламейн разбирал свою часть массива, а у меня впервые появился не просто набор догадок, а нормальная схема поиска.

Не ответ.

Даже не обещание ответа.

Но направление.

Для уверенности в счастливом финале — смешно мало.

Для того, чтобы продолжать, — достаточно.

Я открыл следующую очередь документов.

Передо мной развернулся новый список из нескольких сотен тысяч записей.