Наперекор (гет)

— Зелин!

Гриша прямо-таки встрепенулся, вытянувшись в струнку и весело отозвался:

— Чего?

— Мне ску-учно.

Он удивленно повел бровью, словно говоря: «Вот это у тебя запросы, Некрасова».

— Ты хочешь, чтобы я тебя развлек? — Гриша поднялся с пуфа, потягиваясь и разминая затекшее тело.

— Очень.

Сера подошла ближе, уловив аромат мандаринов — Зелин их просто обожал. Ей вдруг захотелось, чтобы он обнял ее, несмотря на все протесты, и заглушил собою все мысли.

— О, так мы веселимся таким образом? — пониженным тоном поинтересовался Гриша. В его голосе проскользнула надежда.

Сера вздрогнула. Эта надежда резанула по совести.

— Зелин, ты хоть понимаешь, что ты чертовски красив? — выпалила она, глядя ему прямо в глаза. Это была правда. И ложь одновременно. Правда — потому что он действительно был хорош собой. Ложь— потому что сейчас ней было плевать на его красоту. Ей нужно было просто чувствовать что-то живое, теплое, доступное.

— По-твоему, я никогда не смотрюсь в зеркало? — усмехнулся он, но улыбка не дошла до глаз.

— В жизни люди видят нас на сорок пять процентов красивее, чем мы себя.

— Спасибо за информацию.

Они продолжали стоять друг напротив друга, и воздух между ними будто становился все наэлектризованнее. Гриша медленно поднял руку, собираясь коснуться ее щеки, но остановился в сантиметре от кожи.

— Серафима, я тебя так поцелую. — прошептал он.

Девушка промолчала.

— Не играй с огнем, пожалуйста, — взмолился Зелин, опуская руку. — Я сгорю.

— Это тренировка, — глухо сказала Сера.

— На что?

— Не знаю. Сказала же, мне скучно.

— А мне нет. Мне больно.

Слова ударили точнее любой пощечины. Она резко развернулась.

— Иди к своим пацанам, Гриш. Им ты нужен. Целиком.

И тут же испарилась, оставив его стоять посреди коридора.

А Сера шагала к кабинету, опустив взгляд в пол.

Зачем она это сделала? Почему ей нужно было так подразнить друга? Получить его ведение на провокацию и ощутить презрение? Ради чего это все было?

«Я сучка», — думала она. «Самая настоящая сучка». Так беспардонно издеваться над самым больным чувством… Она ведь знала. Знала, что Гриша любит ее еще с четвертого класса и готов последовать за ней везде. Ловит каждую кроху ее внимания, боится переступить черту. Надеется, что она примет его. Но Сера не может. Просто не может. Да, она видит в нем привлекательного парня — но друга. К тому же, у нее есть, кого любить. Афоня, хоть красотой и не блещет, зато понимает ее лучше всех и ухаживает именно так, как она любит — с балансом нежности и доминирования. Именно поэтому сразу позволила себя уломать, буквально отдалась в руки Покровскому. И теперь считает себя полностью счастливой.

Но Гриша, Гриша, бедный Гриша. Что она с ним творит? Она ведь играется, видит в нем развлечение, в чем сама только что ему и призналась. От скуки решила соблазнить и так влюбленного. И что это дало? Ей не нужны его ласки, поцелуи, ухаживания. Когда-то Сера так ему и сказала: не нужны. С тех пор Гриша старается как-то скрывать их, не показывать слишком явно. Но он все еще надеется.

Какой-то мальчик из начальных классов вылетел из-за угла, чуть не сбив с ног Серафиму. Она вскрикнула и выругалась. Мальчик бесследно исчез за поворотом. Ну и дети пошли. В то время, когда Сера сама училась в началке, они всегда извинялись перед старшеклассниками, если причиняли им какое-то неудобство. Сейчас же все происходит наоборот.

Да, раньше и трава была зеленее…

Раньше и учителя-красавчика они не имели.

Девушка остановилась, как вкопанная.

— Сера! — приветливо воскликнул Юрий Николаевич и помахал ей рукой. Полы длинного угольно-черного пальто взметнулись, и она восхищенно выдохнула.

— Здрасьте! — кивнула она, с трудом скрывая бешеную радость. Пришел. Пересекся с ней. Поздоровался, назвав по имени. По-доброму поздоровался! Да он даже как будто рад ее видеть! И это всего лишь после недели чуть более тесного общения?

— Занесешь портфель? — учитель вопросительно взглянул на Серу, провернув между пальцев ключи от кабинета и тут же вставив их в защелку.

— Давайте, — согласилась она, с трудом оторвавшись от наблюдения за четкими движениями длинных, красивых пальцев. К тому времени, как Сера оказалась возле двери, Юрий Николаевич находился уже внутри, включая свет и что-то поправляя на столе. Стояла тишина. Сера не знала, как для Юрия Николаевича, но для нее она была уж очень неловкой. Вспомнив, как Несс и остальные беззаботно затягивали разговор, она коротко вдохнула и улыбнулась:

— А как у вас дела?

Юрий Николаевич вздохнул, пожал плечами.

— Терпимо, хотя обычно у людей в день рождения все хорошо…

— Ой, у вас день рождения сегодня?

Он кивнул, улыбнувшись.

— Поздравляю! Счастья, здоровья и… Что вам еще можно пожелать?

— Спасибо, милая, мне и этого достаточно, — усмехнулся Юрий Николаевич. — Обычно учителям желают всего учительского…

— Ну, мы же не в началке, чтобы желать вам послушных учеников. А почему у вас не все так хорошо, как хотелось бы?

— Слишком много дел. Работа, университет… Еще и с семьей надо как-то видеться.

— И с девушкой? — услужливо подсказала Сера.

— И с девушкой.

Сере показалось, что это он произнес с какой-то другой интонацией — натянутой, что ли. Но, может, ей просто захотелось услышать именно так.

— То есть, вы не вместе живете? — продолжала осторожно расспрашивать она.

Юрий Николаевич покачал головой.

— А вы хотите?

Неопределенное пожатие плечами.

— Наверное, да. — добавил он. — Не знаю, это трудно.

— Разве? — заинтересованно спросила Сера. В книгах съезжавшимся героям вроде бы было не очень легко, но и не так, чтобы прям сложно.

— Да. К тому же, я боюсь потерять нашу романтику — быт ее изгоняет.

Сера разочарованно опустила голову. Она уже вовсю планировала, как в скором времени они с Афоней будут жить вместе, и каждый день будет наполнен любовью… Ей не хотелось, чтобы их отношения стали такими же, как и ее родителей: общаются между собой так, будто просто хорошие знакомые, редко даже просто обнимаются… Неужели это все совместный быт?

— А с друзьями вы часто видитесь?

— Ты уверена в том, что они у меня есть?

Сера не заметила, как задержала дыхания. У Юрия Николаевича… нет друзей?

— О… — с печалью выдохнула она. — Постойте, а как же я… мы?

Учитель усмехнулся.

— Ну ладно, есть. И вижусь я с ними пять дней в неделю.

Она улыбнулась, но улыбка вышла печальной.

— Послушай, что я скажу.

Он подозвал ее жестом, прося подойти чуть ближе. Сера, непонимающе наклонив голову, сделала шаг к учительскому столу и наклонилась вперед.

— Будь аккуратна, выбирай друзей с умом. Не теряй тех, кто дорог, выкидывай из жизни тех, в ком сомневаешься. Не совершай чужих ошибок.

Сера медленно кивнула, с трудом удержавшись от того, чтобы отвести взгляд от стыда — но не перед ним, а перед Гришей.

— Почему вы…

— Юрий Николаевич!

Оба вздрогнули от неожиданности: Сера отшагнула назад, Юрий Николаевич отъехал к стене на своем офисном кресле.

— Здравствуйте! — радостно воскликнула Ванесса и, оставив рюкзак возле парты, в один миг оказалась у учительского стола. — Я по вам уже соскучилась!

— Всего за день? — хмыкнул Юрий Николаевич.

— Да!

Взгляд Несс был таким искренне обожающим, что Сера удивилась. Нет, конечно, Юрий Николаевич оказался вполне приятным человеком… но не до такой же степени! Хотя… чего она удивляется? Это же Несс!