Острые лезвия (джен)

18 спортсменов сборной России по фигурному катанию вместе со своими тренерами ждали вылета из Шереметьево. Игорь Гром прошёлся вдоль рядов, где сидели его фигуристы, и оповестил с грузинским акцентом:

— Товарищи спортсмены, если вы не выиграете золото, вы поедете его добывать…

Олег усмехнулся, а Разумовского накрыло тревогой. Его тяготили мысли о прошедшем Чемпионате Европы и сорванном четверном акселе, из-за которого золото досталось Хольту.

Волков держался спокойно. Он не хотел никому выражать свои страхи по поводу того, что на него свалились обе программы командного турнира.

Гром продолжал бродить из стороны в сторону. Для него это была третья Олимпиада. С первой он привёз бронзовую медаль в качестве одиночника, со второй, куда уже ехал с Юлей — две серебряные, и сейчас отправлялся за золотом.

Он молча сел в кресло рядом с Пчёлкиной. Она не могла не заметить его беспокойства. Юля, накрыв его дрожащую коленку ладонью, шёпотом произнесла:

— Угорёк, всё будет хорошо…

Олег, устав сидеть, на пятнадцать минут ушёл погулять по аэропорту. Когда он вернулся и сел в кресло, Сергей заметил, как тот болезненно морщился.

— Спина? — с сожалением догадался Разумовский.

— Угу.

— Таблетку выпил?

— У меня аптечка в багаже…

Сергей достал из рюкзака свою маленькую аптечку, где лежало всего понемногу, и протянул Олегу обрезанный ножницами блистер с двумя таблетками обезболивающего.

Волков, молча кивнув, достал одну, положил в рот, и вернул вторую.

— Ты же две обычно пьёшь, — укоризненно заметил Сергей.

Олег уже достал из сумки бутылку с водой и сказал:

— А если у тебя что? Нам ещё пилить и пилить.

Разумовский вложил ему в руку вторую таблетку со словами:

— Пей давай.

Когда спортсмены выходили из зоны прилёта, вдоль ограждения их уже ждали щёлкающие камеры и микрофоны. Буквально ото всюду выкрикивали их имена. Через ленту тянули блокноты и ручки. Танцор Дима Дубин со смущённой улыбкой остановился, чтобы оставить один автограф, однако Игорю Грому пришлось возвращаться и оттаскивать его от фанатов и журналистов за рюкзак. Олимпийская деревня поразила их своим великолепием. Разумовский сразу полез на установленные там олимпийские кольца, попросил его заснять, и тут уже фотографироваться стали все. Сначала всей сборной, потом Прокопенко со своей группой, потом Лосев, за ними — московские группы, а дальше было решено заснять сборные по отдельным видам. Сам Лосев скомандовал Лёше, Олегу и Серёже, чтобы они втроём дружно встали. Увидев в кадре их серьёзные, уставшие лица, Академик цокнул языком:

— Ну что за типичные лица советского спорта? Дайте эмоций!

Ребята сразу оживились, похорошели, и их тренер с радостью сделал снимок. Михаил Алексеевич был очень горд, что все российские одиничники на этой Олимпиаде были его учениками.

Дальше пошло веселее: кто-то записывал видео для соцсетей, кто-то придумывал более оригинальные снимки. Олег и Лера засняли, как прыгали параллельный двойной аксель, а Серёжа вместе с московской девочкой сделал для фотографии бильман.

Заметив, что народ начинает разбредаться, Игорь, присвсистнув, обратил на себя внимание и дал установку на восстановление после перелёта — иначе говоря, позвал всех заселяться и идти спать.