Быть человеком-2 (гет)

Трассу на дальнейший маршрут он сдал. Доделал, не появляясь за пультом, и отправил на утверждение Станиславу, а после — пилоту на комм. Напряжение в команде росло. Теодор злился всё сильнее, капитан — тоже.

Он мог пойти в пультогостиную, сесть рядом с пилотом, на очередную «анатомически невозможную операцию» послать его в ответ. У него был богатый запас обсценной лексики в сохраненном вокабуляре. Учителей было достаточно. Он уже почти собрался — раз, другой. Почти решил проверить теорию Нелли, в которой она была убеждена: что пилот злится не на него, а просто. В частности — из-за недостатка коммуникации. С ним. Но нарушать приватное пространство и идти к пилоту в каюту он не решался, а в пультогостиной постоянно был кто-то ещё. Стаскивать же с себя модель поведения, как кожу, перед капитаном или Вениамином он уместным не считал.

Всякий раз, когда он почти собирался, приходил очередной человек, которым хотели его заменить. Всякий раз он облегченно и разочарованно нырял обратно. Это всё равно не имело смысла: кораблю нужен был нормальный навигатор.

Таймер в углу экрана отсчитывал минуты. Вчера Нелли пришла в 19.17, позавчера в 19.02. Он выставил таймер на 19 ровно. Так день тянулся не настолько медленно.

* * *

Десятого и одиннадцатого претендентов Тед выгнал за следующий день. Мне казалось, что капитан снова начнет сейчас гнуть вилки, но пока миновало. Месяц, что графа «навигатор» в ведомости пустовала, плавно заканчивался. Уже и с возвращения Дэна прошло почти две недели, а ещё дней десять мы намотали пока летали на слушание, а потом на Джек-пот.

Пилот сегодня с особым остервенением палил во всё, что движется, на симуляторе, поэтому к нему я даже соваться не стала. Сунулась к Дэну, тем более, что обещала. И хотела.

Дверь снова отъехала сама, стоило мне приблизиться. Я воровато оглядела коридор в обе стороны — и шмыгнула в каюту. Он опять сидел на койке — но уже как-то не так замороженно, как до того. Просто, ну… почти обычно сидел. Чуть ссутулив плечи, чтобы уменьшить нагрузку на срастающийся позвоночник. До этого весь день проходил на виду со строевой выправкой — хорошо хоть сейчас немного отдохнет.

Только входя, я уже видела обращенный на меня его прямой, внимательный, невероятный взгляд.

— Привет, — улыбнулась я Дэну.

— Здравствуй.

Улыбнуться не улыбнулся, но голосом потеплел, напомнив мне благословенные степянские времена. Что ж, и Федерация не сразу строилась.

Я присела рядом с ним. Посмотрела на закрывшуюся дверь, за которой был коридор и пультогостиная.

— Тед скоро переполнит чашу терпения Стас Федотыча, воротя нос от кандидатов, — с принужденной усмешкой говорю я. — Может быть, ты всё-таки?..

— Боюсь, это невыполнимо юридически, — голос, вроде, и тот же, но с нотками неподдельного сожаления. Да, я помню, как он кайфовал над шариками. За это, можно сказать, и… не только за это, конечно, но в немалой степени.

— Ну, — начинаю я, а на самом деле продолжаю. Я немало вариантов перекрутила в голове за эти несколько дней. — Можно было бы придумать какой-нибудь схематоз. Чтобы по ведомости числился какой-нибудь выпускничок из тех, кого сейчас в промышленных масштабах гоняет Тед, а трассы достались тебе. И всем хорошо: для отчетности у нас заполнена графа; выпускничку капает стаж и минималка, а летаешь — ты…

Дэн качает головой прежде, чем я заканчиваю говорить, сбив мне весь финальный оптимизм и пафос.

— Затраты времени, усилий и денежных средств не соотносятся с приоритетностью задачи, — и, отметив, видимо, мою вытянувшуюся физиономию, «переводит»: — Подобную операцию необходимо будет повторять каждый месяц. Искать согласного на такие условия кандидата, заключать с ним договор. А ещё и слухи могут пойти. Станислав Федотович на это не согласится.

Я упрямо хмурю брови, но ничего не отвечаю. Пока. План, который я придумала, мне нравится — возможно, за неимением лучшего. И отставлять его в сторону так легко и быстро я не намерена. Я у нас упорная. Но говорю я сейчас другое. Ещё один выход, что я приберегала на крайний случай.

— Дэн, — роняю отдельным камушком и, дождавшись его ответного взгляда, снова делаю, как вчера: разуваюсь и переползаю к нему за спину. На этот раз — не делать хвостик, тот и без того на месте, перетянутый моей резинкой. Пока — просто переползаю.

— Если тебе тут станет совсем так себе… — бормочу, склоняясь к его уху, рыжие прядки, вечно выпадающие из хвоста, щекочут мне щёку. — Мы всегда можем уйти с корабля.

И вот тут я делаю то, что не решилась вчера. И что очень давно хотелось. Легко обнимаю его со спины за плечи, прислоняюсь головой к голове.

— Вдвоем. Должна же быть какая-то польза от этого документа о собственности… — несерьезный тон — для того, чтоб припудрить, как меня корежит от упоминания клятой бумажки.

Затянувшаяся пауза обрушивает мне сердце в желудок, а желудок — в неизвестном направлении. Не стоило так говорить? Не стоило так делать? Но это же честно — должен же он это чуять!

Совсем уже надумываю убрать загребущие лапы и по-быстрому ретироваться, когда раздается очень тихое:

— Тебе не нужно уходить из-за меня.

— Мне тоже бы не хотелось, — с облегчением выдыхаю я, продолжая всё так же стоять позади него на коленках, слегка прижимаясь плечами к его плечам. — Но, если так будет лучше — уйду, не задумываясь. И не из-за тебя, а с тобой. И не пожалею. Ты… просто прими этот вариант к сведению, ладно? Что он у нас есть.

И, дождавшись его медленного кивка, отпускаю руки. Нехотя выпрямляюсь, отлипая от него. Чувствую, как снова проскальзывают по лицу и откатываются рыжие волосы. Черт, не думала, что будет сложнее не сделать это, а ПЕРЕСТАТЬ ДЕЛАТЬ.

Сажусь рядом по-турецки — не как вчера, спрятавшись за Дэном, а почти на одной линии, лишь чуть-чуть позади. И Дэн сбивает меня с панталыку вопросом, как обычно: не в бровь, а в глаз:

— Почему ты согласна жертвовать своей работой и местом в команде?

Что ж, по-хорошему, этого следовало ожидать. У меня на лбу не написано, хотя мне лично буквы в этой вывеске кажутся минимум метровыми. Но Дэн — не Джилл, чтоб читать подобные штуки с одного взгляда. Слава космосу, никто не Джилл, кроме Джилл.

Чувствуя, как щеки превращаются в два реактора, выскребаю по сусекам всю разбегающуюся решимость. В конце концов, я и шла-то изначально сдаваться, просто потом отступила и трусливо спряталась за отговорками.

— Да потому что ты мне нравишься, — дурацкая формулировка, но ее я хотя бы способна из себя выдавить. И как же отлично, что я сижу сбоку, а не лицом к лицу.

Почему, ну почему в кино это почти всегда звучит красиво и проникновенно, а в моем исполнении — донельзя тупо?! Но, раз уж начала, надо договаривать хоть как.

— И мне хотелось бы быть с тобой вместе. То есть, в смысле… Тут, конечно, зависит от тебя, но…

Мое сошедшее на нет блеяние прерывает даже не вопрос — уточнение. Хирургически-точное и инопланетно-неуместное одновременно:

— Мы и так вместе, — недоуменно приподнятая бровь сопровождает обрисовывающий каюту жест.

Ёклмн. Я постоянно пыталась держать в голове, что он — не обычный парень с района, не «выпускник истфака», который очень хорошо умеет драться, а, блин, боевой DEX с очень специфическим опытом. Практически «маугли», выращенный солдатней и процессором. И в какой-то момент, слишком погрузившись в свои личные переживания, я об этом… не то что забыла, но… Выпустила из фокуса, что ли. К тому же, НАСКОЛЬКО маугли — маугли, до меня дошло только сейчас.

— Нет, я немножко не об этом, — едва не смеюсь от неожиданности и нелепости ситуации. Но сдерживаюсь, выдав наружу только маленький фырк. Тут же запихиваю весь смех обратно — не хватало ещё, чтобы Дэн подумал, что я смеюсь над ним! Пытаюсь собрать в удобоваримый пакет то, обо что всё человечество тысячелетиями ломало копья. — Быть с кем-то вместе — это про отношения. Особые отношения, когда у тебя есть кто-то самый близкий, кому доверяешь, как себе. С кем одинаково легко и шагнуть в неизвестность, и отмывать заляпанный тиной флайер. Кто для тебя самый главный в жизни, кого ты всегда выбираешь из всех других. О ком думаешь и хочешь, чтобы у него всё было хорошо. С которым вы вместе, как маленькая спаянная команда.

Выпаливаю единым духом и выглядываю из своего «сбоку»: как принято, прием? И вижу, что, на удивление, прием. Дэн чуть склоняет голову набок, словно что-то прикидывая, потом слегка кивает, видимо, прикинув.

— Понимаю. Мой человек.

— А? — теперь уже не сразу понимаю я. Секунду туплю — сама ведь думала о нем так, когда взбунтовалась против Стас Федотыча на базе Альянса — потом смущенно и вдохновенно продолжаю: — Ну да, можно сказать и так. Когда люди вместе, они вполне могут говорить друг о друге «мой человек», хотя обычно…

Тут меня натурально перемыкает. Как это назвать?! Как сказать так, чтобы было предельно понятно, но и не истасканно-пошло? «Мой парень и моя девушка»? Чушь. Сразу в голове студенческие тусняки, когда сегодня кто-нибудь девушка одного, а через неделю — другого. Слишком… легковесно и отдает презираемыми мной ромкомами. «Мой друг и моя подруга»? Ещё хуже: одновременно и меньше, и иначе, чем я пытаюсь сказать. Всякие синонимы типа «возлюбленные» тут же, без рассмотрения, отправляются в помойное ведро. Сопли с сахаром, средневековые романы. Слова у меня как-то неожиданно кончаются, хотя чаще всего я не ощущаю в них недостатка.

— Обычно это что-то типа «мой мужчина» и «моя женщина», — заканчиваю я самым банальным, чем только можно. И тут, разобравшись со своим тупняком (господи, куда у меня порой пропадают все мозги?!), наконец обращаю внимание на Дэнову формулировку. Она, мягко скажем, нестандартная, откуда-то же он ее взял. — А почему ты сказал именно так?

В следующий миг меня сокрушает сначала прямотой взгляда, а потом прямотой ответа.

— Таков твой статус в моей базе данных. Мой человек. Наивысший приоритет.

Я молчу ошарашенно. ТАК мне ещё никогда не признавались. Впрочем, ТАК вообще никогда не было, потому что всё от начала и до конца было по-другому. И рядом были другие. Не те.

Я-то успела уже триста раз пожалеть, что вообще подняла все эти залежи, намеревалась сводить всё к шуткам и отползать без особенной потери достоинства, а тут вон оно как. Значит, не показалось всё это, что казалось: про исключения, про то, что на любой мой вопрос, какой угодно дурацкий, он всегда отвечал — и всегда отвечал первым, про то, что всегда оказывался рядом, про почти-померещившееся «Прости»…

— В общем, взаимно… — только и нахожу, что ответить, с интересом рассматривая пол. — Примерно об этом я и говорила.

— В чём разница? — настигает меня очень тихий и очень серьезный вопрос. — Между «мой человек» и «моя женщина».

И меня снова пробивает на улыбашки. Возможно, немножко нервные, но уж какие есть. Очень необычно — чувствовать себя окрыленной и ошалевшей одновременно. Потрясающее ощущение, надо сказать. За все мои без малого двадцать четыре года ни разу такого не было. Наверное, поэтому я и делаю то, что делаю.

— По большому счету, это почти одно и то же. Только «твой человек» можно сказать и про лучшего друга. А «твоя женщина», в отличие, может ещё делать вот так…

И, в качестве иллюстрации, тянусь вверх — корпусом, шеей, лицом — и совсем легонько тычусь губами в бледную, четко обрисованную скулу.

Дэн не шарахается, не краснеет, не кидается в ответ с распростертыми объятиями — в общем, не делает ничего, что мог бы сделать обычный парень. За то и… но это я уже повторяюсь. В общем, Дэн не делает ничего из вышеперечисленного. Он — обрабатывает информацию. Вдумчиво, сосредоточенно и до мурашек включенно.

— Что теперь будет по-другому? — выдает он на гора результат обработки.

Я задумываюсь всерьез: с одной стороны — всё. С другой — почти ничего. И это была сейчас не главная его проблема. Но ответить не успеваю, потому что Дэн, видимо, решив, что был недостаточно внятен, почти сразу же переиначивает свой вопрос, заставляющий мои уши полыхнуть пожаром.

— Какие действия считаются допустимыми при статусе «вместе»?

— Какие захочешь, — опуская глаза в колени, бормочу я, надеясь, что не придется конкретизировать. А то здесь, кажется, нет огнетушителя. — И когда захочешь… Я… — вскидываю взгляд и встречаю его внимательный. — Я не буду тебя торопить…

И, совершенно не торопя, поднимаю руку со своих коленок и протягиваю над его. Ладошкой вверх, как приглашение, которое можно принять, а можно и нет. Он принимает: так же внимательно, как до того смотрел мне в лицо, смотрит на руку, а потом кладет поверх свою.

— Понял, — говорит он осторожно, как будто идет по минному полю.

Тут и детектор не нужен, чтобы уловить некоторое… ммм… преувеличение. Я и сама-то половину не поняла из того сумбура, что наговорила. И, если продолжу сейчас говорить, только его ещё больше запутаю. Поэтому меня осеняет доверить это дело профессионалам.

— А давай посмотрим кино? — вскидываюсь я. Дэн приподнимает бровь (как же меня выносит с этого его жеста!), как бы указывая ею на маленький персональный терминал на столе.

— Здесь? — подкрепляет словами.

— А почему нет? Он же у тебя работает?

— Не знаю, не проверял, — отвечает Дэн и свободной рукой тянется к кнопке.

И правда, зачем бы ему, соображаю я. Зачем ему клацать клавишами, если можно подключиться напрямую к корабельному искину. Терминал загорается. Выплывает приветственное вирт-окно. Весьма скромное, это тебе не голо-платформа в пультогостиной.. Ну да и ладно. Теперь, главное, чтоб коллекция фильмов не подвела — сети-то нет и до станции не предвидится.

— Маша, — окликаю я искин, — у тебя есть «Двухсотлетний человек»?

— Конечно, рыбонька, это же бессмерная классика! — тут же раздается из динамиков протяжное Машино контральто.

С сожалению высвободив ладонь, разворачиваю вирт-окно так, чтобы удобнее было смотреть с койки. Потом укладываюсь животом на покрывало, упираясь на локти, киваю на место рядом с собой. Дэн в точности копирует мою позу, слегка хмурится в недоумении:

— Так люди ведут себя, когда вместе? Когда выбирают кого-то?

— В том числе, — отвечаю я.

— Мы смотрели кино на Степянке втроем с Тедом, означает ли это…

Я смеюсь, тычусь лбом в прикрытую покрывалом подушку. Боже, ну зачем у меня такое богатое воображение!

— Не-е-ет! — мычу в серую плотную ткань. — Не значит, — несколько раз вдыхаю-выдыхаю, чтоб прекратить похрюкивать. — Смотреть кино могут и друзья, и приятели, и коллеги. Просто когда кто-то с кем-то вместе, — я выделяю это слово голосом, — то любое самое обычное занятие… ну, как бы приобретает какой-то дополнительный смысл.

— Как мытье флайера? — уточняет Дэн, снова шевеля кончиком брови.

— Точно, — улыбаюсь я.

Он явно хочет спросить что-то ещё, но так и не спрашивает, просто кивает в подтверждение. Прежде чем скомандовать Маше начинать показ, я придвигаюсь поближе и прошу:

— Только ты… ты можешь отключить свой детектор на время фильма? Чтобы не раскладывать по полочкам каждое слово актеров. Понятно, что все они в кадре говорят не то, что думают, это же просто роли, созданные ими для фильма образы, но если не заостряться на этом, то куда легче погрузиться в атмосферу и представить, что всё это правда.

— Могу, — соглашается Дэн. — Люди верят, что всё, демонстрируемое в кино — это правда?

— Люди просто убеждают себя в этом, — отвечаю я. — Люди вообще мастера себя в чём-то убеждать.

* * *

Категория «мой человек» — несистемная, в отличие от категорий «хозяин» или «лицо с правом управления». Он выделил ее сам. И никогда не рассматривал относительно нее вероятность симметрии.

Если бы Олег действительно его выкупил, то услышать от него «мой киборг» он мог рассчитывать только в имущественно-правовом ключе. Нелли сказала: «Взаимно» на обе части определения: и про «человека», и про «приоритет». Снова с высоким процентом искренности. Это соотносилось с другими ее словами и не соотносилось ни с чем, к чему он привык. Ни с чем, что он мог спрогнозировать или представить.

Речь не шла о документе на право собственности, речь шла о социальной связи со значимой эмоциональной составляющей. Направленной на него.

Что ощутит свалочный кот, если всё-таки протянуть к нему руку? Выходило, что очень много всего. Настороженность уравновешивалась любопытством, а поверх перекрывалась ещё чем-то, похожим на сохраненные 28 минут.

Разбираться с этим всем было сложно — не хватало данных. Была высокая вероятность сделать что-то неподходящее, что нарушит коннект. Но обратно в «просто», состоящее из пустой каюты, гладкой холодной ткани и типовых блоков совершенно не хотелось.

«Взаимно» — это симметрия, аналогичный ответ, воспроизведение исходных параметров. Что-то предельно «по-человечески», множащее восклицательные пометки о важности в геометрической прогрессии. Когда выведенное на экран слово «Взаимно» приобрело визуальное сходство с ежом, он очистил поле. Выбрал принять весь этот блок с минимальным анализом, решив дополнять его данными в процессе.

Выбрал считать его соответствующим действительности. Выбрал заткнуть не вовремя вылезшее, проверенное: люди всегда выбирают людей.

«Статус приоритетного объекта обновлен в 20.36»

* * *

— Он не сразу стал человеком, — задумчиво говорит Дэн через пару минут после того, как вирт-окно гаснет. — Сначала он просто перестал быть вещью.

Он смотрит перед собой, туда, где ещё недавно крутились кадры, а у меня внезапно начинают слипаться веки, так что почти невозможно становится держать их открытыми.

— Это длительный процесс, — доносится до меня сбоку из какого-то далекого далека. — Последовательный.

— Угу, — сонно киваю я. — И закономерный.

А потом я как-то неожиданно засыпаю, угревшись. На его койке, в его каюте, подгребя под себя его подушку. Я честно не собиралась, вот ни капельки, нужно собраться, встать и брести к себе, нельзя же так наглеть, да и капитан… Но эту мысль я уже не додумываю до конца.

* * *

Биоритмы Нелли спокойные и расслабленные. Лицо — без того напряжения, что сохранялось значительную часть последней недели.

Организм норовит подстроиться, повторить, тоже уйти в режим сна. Система сообщает о перерасходе энергии: усиленная регенерация плюс интенсивный анализ эмоциональных данных составляли нагрузку, сопоставимую с марш-броском. Перед тем как пойти на поводу у органической части, он фиксирует ещё одно уточнение:

Она спит здесь. Значит, можно.

Что именно «можно», он пока не определил. Просто:

«Допустимое действие. Сохранить»