ДНЕВНИКИ ВАМПИРА И ПРОСРОЧКА (гет)

Полночь опустилась на Мистик Фоллс чёрным крылом, на котором были нарисованы логотипы дешёвых брендов. Вампиры — все в тёмной одежде, с напряжёнными лицами — собрались у заднего входа в «Шмурдяк». Деймон держал гвоздодёр, Стефан — фонарик, Кэролайн — газовый баллончик (зачем? она сама не знала), Елена прижимала к груди осиновый кол — просто на всякий случай. Бонни, как ведьма поддержки, приготовила заклинание невидимости, которое, впрочем, работало с перебоями из-за общей ослабленности.

Дверь в подсобку была приоткрыта — видимо, Зина снова забыла запереть, когда уходила курить. Это было подозрительно, но вампиры скользнули внутрь, словно тени. Внутри пахло хлоркой и жареными пирожками трёхдневной давности. Складские помещения громоздились коробками с надписями «Тушёнка ГОСТ (не очень)» и «Конфеты шоколадные (просрочка уценённая)». Всё это предстало в тусклом аварийном свете.

Они прокрались к кабинету Гали. Дверь была закрыта, но из-под неё пробивался свет и доносились голоса. Грубый голос Гали и скрипучий — Зины. Они смеялись. Вампиры замерли.

— …и этот, с волосами, как у бабы, — говорила Галя, — совал мне конверт. Три штуки! Три штуки, Зин! Я ему говорю: ты, бля, за кого меня держишь? Я тут королева, понял? У меня весь город вот где!

— Да уж, Галь, мы тут власть взяли без всякой магии. Они там, небось, думают, как нас сжечь, — хмыкнула Зина. — А мы сидим, портвейн пьём «777», и нам хоть бы хны.

Вампиры переглянулись. Деймон жестом показал: «Врываемся».

Стефан рванул дверь, и они ворвались в кабинет.

Галя сидела за столом в своём халате, ноги закинуты на стол. Рядом на табуретке Зина лузгала семечки. Между ними стояла бутылка портвейна и разложены карты. На вошедших вампиров они уставились без всякого страха.

— О, карательный отряд, — Галя хмыкнула, даже не меняя позы. — Ну, чё, сожжёте нас? Давайте, попробуйте.

— Мы пришли договориться в последний раз, — начал Стефан, сжимая фонарик так, что тот хрустнул. — Вы должны изменить политику магазина. Убрать просрочку, нанять нормальных кассиров, вернуть нормальные продукты. Иначе мы применим силу.

— Силу? — Зина лениво потянулась. — Ой, бля, напугали. Клыками будете сверкать? Ну сверкните. У меня сердце слабое, только я инвалидность ещё в девяносто седьмом оформила, так что если вы меня тронете — статья за нападение на инвалида, пожизненное вампирам не дадут, но в камере помаринуетесь.

— И вообще, — Галя спустила ноги со стола, — вы думаете, мы сами этот магазин создали? Ага, бля, щас. «Шмурдяк» — это не просто сеть. Это воплощение определённого порядка вещей. Он открывается там, где общество теряет иммунитет. Где все привыкли к лоску и комфорту. И тут — херак! — и вы в реальности. В настоящей, сука, реальности, где кассирша может послать тебя нахуй, а еда бывает с червями. И ты ничего не можешь сделать, потому что это жизнь, сучата.

Она встала, и её фигура заполнила комнату.

— Вы думаете, магия, вечность, бессмертие — это сила? Хуйня. Настоящая сила — это когда тебе насрать на всё, и ты делаешь свою работу спустя рукава, а люди всё равно приходят и платят. Я — богиня этого города. Меня нельзя уволить, убить, сжечь. Потому что я — концепция.

Деймон психанул. Он метнулся вперёд, схватил Галю за горло и прижал к стене. Её лицо побагровело, но она улыбалась.

— Ну, давай, убей. Думаешь, я умру? Завтра на моё место приедет Клавдия Петровна из центрального офиса, и будет ещё хуже. У неё, говорят, характер вообще зверский, и она заставляет покупателей целовать ценник. А я ещё добрая, бля, потому что даю скидку за драку.

Деймон зарычал, но его рука дрогнула. Стефан схватил его за плечо.

— Отпусти, брат. Это не выход.

— А выхода и нет, — прохрипела Галя. — Вы в моём магазине навсегда. Пока не научитесь принимать жизнь такой, какая она есть. А жизнь — говно, и я её хозяйка.

Деймон отпустил её и отступил. Галя поправила халат, закурила новую сигарету.

— Вот так-то лучше. А теперь валите отсюда. Магазин закрыт до восьми утра. И завтра чтобы пришли с утра как миленькие. Творог свежий завезут, почти не вздутый.

Вампиры вышли в ночь. Молчание было густым, как просроченная сметана. Они стояли на пустой парковке, глядя на мигающую букву «у».

— Она права? — спросила Елена, и голос её дрожал.

— Нет, — Стефан сжал её плечо. — Она не права. Мы не сдадимся. Мы найдём способ. Возможно, не силой. Может быть... терпением. Или мы можем возить продукты издалека, создать запасы. Или переехать.

— Переехать? — Кэролайн всплеснула руками. — Бросить Мистик Фоллс? Наш дом?

— А что нам здесь держит? — горько усмехнулся Деймон. — Воспоминания? Пожары? Смерти? Теперь ещё и «Шмурдяк». Может, это знак, что пора валить.

— Нет, — вдруг твёрдо сказала Бонни. — Мы не убежим. Потому что «Шмурдяк» откроется там, куда мы приедем. Он следует за теми, кто потерял надежду. Это как проклятие, но не магическое. Просто, пока мы будем ненавидеть его и страдать, он будет стоять. Мы должны... принять его.

— Что?! — хором воскликнули все.

— Не как покорность, а как преодоление, — пояснила она. — Мы можем относиться к этому как к данности, но не позволять ей разрушать нас. Найти в этом чёрный юмор. Смеяться над абсурдом. Устраивать вечеринки с дешёвым портвейном и смеяться над тем, что мы дошли до такой жизни. Организовать обмен продуктами, помогать друг другу. Не давать Гале власти над нашими душами.

Деймон долго смотрел на неё, потом расхохотался. Тем самым смехом, каким он смеялся, когда жизнь подбрасывала самую нелепую хрень.

— Ведьма Беннет предлагает нам буддистское принятие «Шмурдяк». Знаешь что? Ты гениальна. Ладно. Мы не будем сжигать его. Мы будем пить «Три топора» и шутить, что это эликсир бессмертия. Мы будем ходить туда в дурацких костюмах и устраивать конкурс на самую безумную покупку. Мы превратим это в цирк. В конце концов, мы вампиры. Вечность — это и есть чёрная комедия. Просто мы забыли.

Стефан вдруг улыбнулся Елене.

— Помнишь, ты говорила, что мы выживем? Мы выживем и это. И станем только сильнее.

Елена прижалась к нему, и в этом объятии было больше тепла, чем за все предыдущие дни.

— Я люблю тебя, Стефан.

— Я тоже тебя люблю, Елена.

— О господи, — закатила глаза Кэролайн, — даже здесь, у дверей этого ада, вы устраиваете романтику. Но знаете что? Я тоже вас люблю. Всех. Даже Деймона. Особенно когда он блюёт кислотой.

— Очень трогательно, — Деймон хлопнул её по плечу. — А теперь пошли домой. Завтра в восемь утра — открытие. Я первый в очереди за творогом. И если Зина снова пошлёт меня, я пошлю её в ответ, и мы поржём.

— Это будет эпическая битва хамства, — заметил Стефан.

— Вот именно, — Деймон улыбнулся. — И это будет весело.

Они пошли прочь от супермаркета, и впервые за долгое время их шаги звучали легко. Позади мигала вывеска, внутри Зина доигрывала партию в карты, а Галя допивала портвейн. Впереди была вечность — бессмертная, полная дешёвого бурбона, просроченной еды и чёрного юмора.

В конце концов, разве не в этом суть вампирской жизни? Страдать — и смеяться над страданием.

Конец