ДНЕВНИКИ ВАМПИРА И ПРОСРОЧКА (гет)

Мистик Фоллс, штат Вирджиния, был городом, повидавшим всякое. Вампирские войны, воскресшие двойники, адское пламя, вырывавшееся из-под земли, и магические катаклизмы, стиравшие с лица земли целые семьи. Местные жители привыкли к запаху крови и звуку перегрызаемых шейных позвонков, доносившемуся из придорожных кленов. Это был город, где первобытный ужас стал рутиной, а рутина — адом.

Но никто — ни бессмертные Сальваторе, ни ведьма Бонни Беннет, ни даже практичная Кэролайн Форбс, знавшая всё о тайм-менеджменте и организации благотворительных вечеринок, — не был готов к тому, что случилось во вторник.

Просто однажды в самом сердце города, на площади, где раньше сиял витринами элитный органический маркет «Зелёный дуб», где продавали выдержанный бурбон в запечатанных воском бутылках и итальянскую рукколу без единого пятнышка, открылся супермаркет «Шмурдяк».

Он материализовался без предупреждения. Никакой чёрной магии. Просто вчера были леса, чистые тротуары и «Старбакс» с соевым латте, а сегодня — приземистое здание из ржавого сайдинга с вывеской «Шмурдяк» криво прикрученными буквами над входом, одна из которых (буква «у») мигала болезненно-зелёным. Перед входом стояли пластиковые ящики с гнилой картошкой и автоматическая дверь, которая не открывалась, если не пнуть её с ноги.

Сначала люди смеялись. Потом перестали.

Потому что «Зелёный дуб» закрылся. За ним — винный бутик. Потом — пекарня, круглосуточный супермаркет «Крошка-Март», лавка мясника и даже тот самый «Старбакс», в котором бариста помнил, что Деймон Сальваторе заказывает тройной эспрессо с кровью (буквально). Всё исчезло. Остался только «Шмурдяк» — грязный, провонявший просроченной селёдкой и хлоркой, с единственной вечно работающей кассой и кассиршей Зиной, которая курила прямо на рабочем месте, материла посетителей, уходила посрать, когда вздумается и даже не пыталась делать вид, что сканер работает, если он не работал.

А система висела всегда. Кассирша Зина била по монитору ладонью, сигарета свисала с нижней губы, и на любой вопрос она отвечала: «Карта не принимается, давайте наличку, бля, или валите нахуй отсюда».

Главным менеджером была Галя — тучная женщина неопределённого возраста в растянутом синем халате поверх форменной рубашки, с причёской «маленький чёртик» и лицом человека, который ежедневно завтракает врагами. Только Галя могла сделать отмену, возврат, открыть вторую кассу или решить вопрос с ценником, и Галя не делала ничего из этого без крика, мата и личного оскорбления покупателя.

Никакого колдовства. Никакого пророчества. Просто «Шмурдяк» пришёл и победил.

И теперь вампиры, которые пережили столетия, стояли в очереди за просроченным молоком и дешёвым спиртом «Три топора», потому что другого не было. И в этой очереди им предстояло узнать, что истинное бессмертие — ничто перед кассиршей Зиной, которой насрать на твои двести лет.

Стефан Сальваторе стоял в проходе между полками, заставленными мятыми упаковками гречки, и сжимал в руке пластиковую корзинку. В корзинке лежала банка консервированных персиков со вздутой крышкой — единственное, что хотя бы отдалённо напоминало еду. Его вампирское зрение различало мельчайшие детали: микроскопическую плесень на хлебе, фиолетовые прожилки в куриных окорочках, срок годности на упаковке сыра, истёкший примерно тогда, когда он ещё был человеком. Ему было физически плохо.

— Стефан, — прошептала Елена, сжимая его локоть. Она была прекрасна даже в неоновом свете ламп, которые гудели как предсмертный вой банши. — Может, уйдём? Я могу поголодать.

— Ты вампир, Елена. Без крови ты не умрёшь, но ослабнешь и потеряешь контроль, — пробормотал он, разглядывая ценник, нарисованный от руки кривыми цифрами. — Нам нужна кровь. А человеческая еда хотя бы притупит голод, чтобы не сорваться. Хотя, глядя на всё это, я уже сомневаюсь, что она вообще съедобна.

— Охуеть, — раздалось сзади.

К ним, сражаясь с тележкой, у которой оба передних колеса жили своей жизнью — одно вихляло, второе намертво скрежетало, — подошла Кэролайн Форбс. Тележка ехала по диагонали, как пьяная, и ей приходилось толкать её с такой силой, будто она не покупки везла, а усмиряла дикое животное. Её идеально уложенные локоны встопорщились от влажности, губы сжаты в тонкую линию. Она носила бежевый тренч, который теперь был испачкан чем-то коричневым с нижней полки.

— Я искала оливковое масло, — объявила Кэролайн, тыча пальцем в полку. — Смотри, что они продают под видом масла первого отжима. Бутылка мутная, этикетка криво наклеена, и, если принюхаться, пахнет оно как машинное. Написано «Экстра вирджин», а по факту — разливное из подвала.

Стефан взял бутылку, повертел в руках. Когда-то он по одному запаху отличал тосканское масло от марсельского, мог определить сорт оливок по послевкусию. Теперь ноздри обожгло такой ядрёной химией, что заслезились глаза. В горле поднялся рвотный комок — редкое чувство для вампира, который последний раз блевал ещё в 1864-м, и то не по своей воле.

Он аккуратно поставил бутылку обратно, словно она могла взорваться.

— Знаешь, в чём ирония? — тихо произнёс он. — Мы привыкли платить за качество. За вкус, за происхождение, за то, чтобы на этикетке было написано правду. А здесь тебе продают подделку за цену настоящего масла, и ты это купишь. Потому что выбора нет.

Елена взяла бутылку, покрутила в руках и брезгливо вернула на полку.

— Раньше я выбирала между брендами. Теперь — между подделкой и подделкой с осадком.

— Добро пожаловать в Мистик Фоллс, — мрачно подытожил Стефан. — Город, где даже обман стал элитным.

— Я звоню менеджеру, — заявила Кэролайн.

— Там менеджер — Галя, — вздохнула Елена. — Я её видела вчера. Она орала на старушку, которая попросила чек. Сказала ей: «Чек ей подавай! Дома тебе чек, бабка, выпишут! Пиздуй давай, не задерживай очередь!».

— Ты шутишь? — Кэролайн на секунду лишилась дара речи. — Пожилой женщине? Из-за чека? Мы не в аду, вообще-то. Мы в Мистик Фоллс.

— Теперь это одно и то же, — тихо заметил Стефан.

Кэролайн выпрямилась, поправила волосы.

— Я всю жизнь организовывала мероприятия для этого города. Я знаю, как разговаривать с людьми. И если она думает, что можно так обращаться с покупателями, пусть готовится.

— Ты не справишься, — сказал Деймон, материализовавшись из отдела заморозки. Он держал в руках пакет пельменей, слипшихся в единый ледяной ком, и улыбался своей фирменной улыбкой, означавшей, что он нашёл новый способ страдать и получать от этого извращённое удовольствие. — Я уже пытался, причём начал с той, что попроще, — с кассирши Зины. Думал, если уж с рядовым сотрудником договорюсь, то и до Гали доберусь. Применил к ней внушение. Знаешь, что она мне ответила? «Слышь, чё глаза выпучил, козёл? Давай карту, говорю». Внушение не работает на тех, кому глубоко насрать на всё, включая тебя.

— Внушение не сработало? — не поверила Кэролайн.

— Абсолютно. У Зины иммунитет. Потому что, цитирую: «Пошёл бы ты на хутор бабочек ловить со своим гипнозом, тут тебе не институт благородных девиц». Я попытался напугать её клыками. Она сказала: «О, бля, вампир, видала я вашего брата в Москве в девяносто девятом, когда зарплату задерживали. Соси себе шею в другом месте». — И это была простая кассирша. А ты собралась к её начальнице, которая эту Зину, судя по всему, сама всему научила. Если уж подчинённая непробиваемая, то Галя — вообще бетонная стена. Так что, Кэр, твои организаторские таланты тут не помогут. Тут нужен кто-то уровня самой Гали, а таких, боюсь, больше нет.

Деймон швырнул пельмени в корзинку брата.

— На ужин. Время варки: вечность, и всё равно останутся сырыми внутри. Вкус: диван, который перед подачей облили «Тремя топорами» и посыпали пеплом твоих ожиданий

Елена потёрла виски. Она уже пережила многое, но это — это ломало её.

— Ладно, давайте просто купим что-нибудь и уйдём. А где Бонни?

— Она снаружи, — махнул рукой Деймон. — Пыталась наложить заклинание очищения на просроченный йогурт. Надеялась, что магия хоть как-то сделает его съедобным. В итоге йогурт как был тухлым, так и остался. Даже не шелохнулся. Бонни теперь сидит снаружи, курит и смотрит в одну точку. Кажется, она впервые поняла, что её магия бессильна перед просрочкой.

Вся компания двинулась к кассе.

Работающая касса была одна. Одна-единственная на весь огромный торговый зал. Остальные четыре, судя по слою пыли и намотанному на них скотчу, не работали с момента открытия — а может, и вовсе никогда не включались. Хотя нет, врут: на вторую иногда садилась сама Галя, когда настроение было подходящее.

Очередь извивалась вдоль стеллажей, как кишечник, больной перитонитом. Люди стояли с серыми лицами, прижимая к груди просрочку, сигареты и алкоголь. В конце этой кишки восседала Зина.

Это была женщина лет пятидесяти-шестидесяти на вид, крашеными в фиолетовый волосами и отросшими на три сантиметра седыми корнями, в несвежей униформе поверх растянутой водолазки. Перед ней стоял кассовый аппарат, экран которого показывал «Сбой системы 404», а сама Зина, подперев щёку рукой, монотонно бубнила, даже не глядя на терминал:

— Карта не читается.

— Но у меня только карта, — жалобно сказал мужик, и вампиры узнали в нём мэра города, благородного старика, пережившего три вампирских переворота.

— Ну, бля, значит, жопу сжимай и дуй за наличкой, — ответила Зина, отодвигая его товары в сторону. — Следующий.

Мэр открыл рот. Зина подняла на него глаза, в которых отражалась вечность безразличного ада.

— У тебя за спиной восемь человек, дед. Если ты сейчас не съебешься, я вызову Галю, и она аннулирует всё, включая твою жизнь. Следующий, бля!

Мэр отошёл. Кэролайн возмущённо втянула воздух. Стефан удержал её за локоть. Деймон ухмылялся.

Зина тем временем подняла трубку внутренней связи — старого, замотанного изолентой телефона, который, судя по звуку, соединял только через плевки и удары.

— Галя! Тут какая-то профурсетка в бежевом плаще уже пять минут на меня смотрит, как на военное преступление. Вид такой, будто я лично ей в печенье нагадила. Да. Не, стоит, глазами сверкает. Походу, щас жалобную книгу потребует. Ага. Короче, иди сюда, а то я её пошлю, а у тебя потом отчётность не сойдётся.

Она швырнула трубку обратно и уставилась на Кэролайн с выражением лица человека, который не боится ни вампиров, ни бога, ни налоговую.

Через минуту из подсобки выплыла Галя.

Бонни, зашедшая как раз в этот момент, позже описала это явление как «демон седьмого круга, только без серы, зато с запахом дешёвого табака и борща». Галя была тучной женщиной в синем халате, накинутом поверх форменной одежды, которая трещала по швам. Её лицо лоснилось, глаза заплыли жиром, но в них горел огонь человека, готового уволить вселенную к хуям.

— Кто тут пиздит про жалобную книгу? — гаркнула Галя, выплывая из подсобки.

Кэролайн шагнула вперёд, вскинув подбородок.

— Я ещё ничего не говорила, но раз вы спросили — да, я хочу пожаловаться. У вас печенье с плесенью, кассир курит на рабочем месте, и это безобразие!

Галя прищурилась, оглядела её с ног до головы.

— Слышь, фифа размалеванная, печенье у нас с выдержкой, а Зина курит, потому что от таких, как ты, у неё давление скачет. Жалобную книгу ей подавай! Да такой книги тут нет и не будет, а будешь права качать, то пойдёшь отсюда нахер вместе со своим маникюром!

— Вы не имеете права! — начала Кэролайн.

— Я тут всё имею, — отрезала Галя. — Так что либо бери печенье и вали, либо стой дальше, задерживай очередь, а я на тебя милицию вызову.

Галя еще раз смерила её взглядом, каким смотрят на таракана, посмевшего ползти не в ту сторону.

— Книгу ей дай, — произнесла она медленно. — Может и санитарную книжку тебе еще мою показать, пиявка крашеная? Ты кто по жизни, чтоб мне, главному менеджеру, претензии кидать? У нас тут частный бизнес, поняла? Не нравится — не жри. Иди в свой «Зелёный дуб».

— Он закрылся, — тихо сказала Елена.

— А я при чём? — Галя развернулась к ней всей тушей. — Закрылся, и хуй с ним. Неча было накручивать триста процентов на рукколе. А у нас, бля, демократия и скидки на просрочку. Вот творог, например, вздулся — отличный творог, бери, кожа молодая, тебе полезно. С кислинкой.

— Он ядовитый, — констатировал Стефан.

— А ты с каких пор токсиколог, мальчик-одуванчик? — хмыкнула Галя. — Творог с характером, понял? Не нравится — не бери. О, гляньте, бурбон «Три топора», — она ткнула пальцем в полку за спиной. — Специально для таких, как ты, — кивок на Деймона. — Алкашня местная разбирает.

Деймон взял бутылку. Жидкость была мутной, на дне плавал осадок. На этикетке красовалась надпись «Спиртной напиток. Выдержка: 2 недели».

— Я, — произнёс он медленно, — бессмертный вампир, проживший больше ста семидесяти лет, пивший коньяк из подвалов Наполеона, виски из запасов Линкольна и кровь из горла итальянского графа. И ты предлагаешь мне ЭТО?

— А ты не выёбывайся, — посоветовала Зина, не отрываясь от пересчёта мятых долларов в кассе. — В соседнем штате вообще сухой закон, сидел бы на кефире. А тут тебе хоть какая-то алкашка. Бери или вали. И так очередь задерживаешь.

— Я сейчас устрою тебе очередь в ад, — Деймон оскалился, и его глаза налились кроваво-красным.

Зина подняла взгляд. Медленно сняла с губы сигарету, ткнула её в пепельницу из-под банки «Ред Булл» и сказала:

— Галя ты видишь, тут клоун с линзами буянит.

Галя шагнула к Деймону. Она была ниже его, но её энергетическая масса давила.

— Слушай сюда, фраер ушастый, — прошипела она. — Если ты сейчас не уберёшь свои клыки, я вызову милицию, наряд приедет, снимут тебя с кассы и оформят административку. Ты хоть раз имел дело с милицией? Нет? Ну так я устрою. Они тебя закроют в обезьянник, и будешь там сидеть, пока твой адвокат, бля, не очухается. А адвоката у тебя нет, потому что адвокаты в этом городе подо мной. Ясно тебе? Всё, бля, давай, бери свою сивуху и гуляй.

Деймон моргнул. Он не привык, чтобы ему угрожали милицией. Он не привык, чтобы вообще кто-то смел так с ним разговаривать. Но в помещении пахло просроченной рыбой, хлоркой и табаком, и его вампирские инстинкты орали: «Беги, придурок, это место сильнее тебя».

Он взял бутылку.

— Я убью тебя позже, — пообещал он.

— Ага, запишись в очередь, — хмыкнула Галя. — Сначала бабка с пенсией, которой хватает только на полбуханки и пачку «Примы», потом ты. Так что иди, остынь, сынок.

— Карта есть? Нет? Наличка. Давай сюда свои кровавые доллары, — монотонно пробубнила Зина.

Деймон бросил смятую купюру. Зина взяла её двумя пальцами, расправила, поднесла к глазам, потом отстранила, понюхала и посмотрела на свет, как будто перед ней был музейный экспонат.

— Это чё, настоящая? — подозрительно спросила она, щурясь. —Ты где её взял, вампирчик? Ограбил кого?

— Это двадцать долларов Соединённых Штатов Америки, — прорычал Деймон.

— Ага, бля, «Соединённых», — передразнила Зина, всё ещё разглядывая купюру. — У нас тут половина такими фантиками расплачивается. Но эта вроде ничего, даже краска не слезает.

Она ещё раз понюхала купюру, хмыкнула и нехотя бросила её в кассовый ящик, даже не пробив чек.

— Ладно, хрен с тобой, бери свое пойло. Только если купюра фальшивая — найду тебя, даже если ты в гробу спишь.

— Свободен. Следующий, бля!

Елена и Стефан после Деймона, расплатившись (касса снова зависла на пять минут, Зина перезагружала её пинком), вышли на улицу с пакетом, в котором лежали слипшиеся пельмени, банка вздутых персиков, буханка хлеба, похожая на кирпич, и пакет молока, из которого при встряхивании доносилось подозрительное бульканье.

Бонни сидела на парапете фонтана, который не работал, потому что «Шмурдяк» перерезал все коммуникации. Она курила сигарету и смотрела в никуда.

— Ты же не куришь, — заметила Елена, присаживаясь рядом.

— Теперь курю, — ответила Бонни. — Я попыталась воззвать к предкам, чтобы они убрали эту хтонь из нашего городка. Знаешь, что ответили предки? «Абонент временно недоступен». Даже духи ведьм боятся этого супермаркета, Елена. Мы в полной жопе.

Кэролайн рыдала на плече Стефана.

— Я не могу так жить, Стефан. Ты понимаешь? Я должна организовывать вечеринки, благотворительные ужины, я — мисс Мистик Фоллс, а они меня послали на хуй при всём народе и назвали «пиявкой крашеной». У меня теперь психологическая травма.

— Тише, — Стефан неловко гладил её по голове, глядя на Елену с выражением «за что нам это». — Мы придумаем, как выжить. Мы пережили ад, переживём и это.

Из магазина донёсся мат Гали, звук чего-то упавшего и Зинин крик: «Ой, бля, стеклотара!».

— А переживём ли? — прошептала Елена, беря Стефана за руку.

Их пальцы переплелись. В этот момент, стоя у входа в уродливое здание, освещённое мигающей буквой «у», они чувствовали нежность друг к другу — ту самую, которая помогала им держаться. Но даже эта нежность горчила. Потому что просрочка пропитывала всё, включая любовь.

Особняк Сальваторе погрузился в вечерние сумерки. Камин потрескивал дровами, которые Стефан сам нарубил в лесу — единственном месте, куда «Шмурдяк» ещё не дотянулся. Похоже, лес был последним, что в этом городе оставалось настоящим. В гостиной собралась вся компания. Деймон водрузил на журнальный столик бутылку «Три топора», и все смотрели на неё, как на бомбу.

— Я открою, — сказал он, доставая стаканы. — Кто со мной?

— Ты уверен, что после этого у меня не выпадут ресницы? — спросила Кэролайн, разглядывая осадок. — У меня встреча с мэром, я не хочу прийти с красными глазами и лицом, как после недели запоя.

— Боишься — не пей. Я лично проверю, можно ли это употреблять. Если я умру, значит, всем остальным точно не стоит.

— Ты уже мёртв, — напомнил Стефан.

— Значит, дважды мёртв. Интересный экспириенс, — Деймон свернул крышку (она поддалась со звуком, похожим на всхлип), и по комнате поплыл запах. Это был сложный букет: ацетон, жжёный сахар, спирт, разбавленный водой из лужи, и нотки дешёвого клея. Бонни закашлялась.

— Господи, это же химическое оружие.

— За ваше здоровье, — Деймон плеснул себе на два пальца мутной жидкости и залпом выпил.

Все замерли. Прошла секунда. Глаза Деймона расширились, он сглотнул, и его лицо приобрело цвет простокваши. Он схватился за горло, потом за живот, потом согнулся пополам, издав звук, который не смог бы воспроизвести ни один саунд-дизайнер фильма ужасов.

— Бля-а-а-а-а-а, — прохрипел он. — Оно горит. Оно горит внутри. Мои внутренности. Я чувствую, как мои почки пытаются убежать в селезёнку. Стефан, сделай что-нибудь.

Стефан поймал его за плечи.

— Что я сделаю? Вызову скорую? Она тоже закрылась. Бонни!

— Я не могу лечить отравление суррогатным алкоголем магией! — закричала Бонни. — Тут нужен активированный уголь, промывание желудка. Где, чёрт возьми, аптека?

— Тоже закрылась! — всхлипнула Кэролайн. — Там теперь «Шмурдяк-фарм», но там только валидол и зелёнка, и кассирша говорит, что валидол с истекшим сроком ещё ядрёнее!

Елена метнулась на кухню, схватила пакет с донорской кровью (единственное, что они запасли до катастрофы), и принесла Деймону.

— Пей, быстрее, это разбавит.

Деймон припал к пакету, глотая кровь. Через минуту спазм отпустил, он выпрямился, вытирая рот. Глаза слезились.

— Оно гасит спирт, но не позор, — прошептал он. — Я, Деймон Сальваторе, убийца, садист, разрушитель жизней, чуть не сдох от глотка стремного пойла. Как низко я пал.

— Ниже уже некуда, — согласилась Кэролайн, но её голос смягчился. — Но бурбон — это твоя ахиллесова пята. Мы все это знаем.

— Я хочу сжечь этот магазин. Стефан, — он повернулся к брату с безумным блеском в глазах. — Давай устроим поджог. Красиво, по-нашему. Нальём бензин, зажжём спичку, и пусть горит адским пламенем.

— Поджог? — Кэролайн оживилась. — Это идея. Мы можем замаскировать под несчастный случай. Короткое замыкание. Там проводка висит на соплях, Галя сама говорила, что «электричество — хуйня, работает и так».

— Нельзя, — вдруг тихо сказала Бонни.

Все обернулись. Бонни сидела в кресле, прикрыв глаза, её лицо было болезненно-бледным.

— Я видела. Когда пыталась убрать его заклинанием. Это место не просто здание. Оно — концепция. Оно вросло в реальность Мистик Фоллс, как раковая опухоль. Если его сжечь, оно может... регенерироваться. Или превратиться во что-то ещё хуже. Представьте, если вместо одного супермаркета «Шмурдяк» появятся три. Или откроется ларёк «Шаурма у Ашота» прямо у твоего крыльца, Деймон.

— Не смей даже произносить это слово, — Деймон в ужасе прижал палец к губам.

— Мы должны действовать осторожно. Понять правила. Изучить их, — Бонни вздохнула. — Я, ведьма из рода Беннет, предлагаю... дипломатию.

— Дипломатию с Галей? — Стефан скептически поднял бровь. — Это как уговаривать торнадо не разрушать дом.

— У нас нет выбора, — Елена положила руку ему на колено. — Я попробую поговорить с этой кассиршей, с Зиной. Может быть, в ней осталось что-то человеческое. У всех есть слабое место.

— У Зины слабое место — это мочевой пузырь, она в туалет уходит раз в полчаса, — хмыкнул Деймон. — Хотя, если поймать её в туалете...

— Отвратительно, — поморщилась Кэролайн. — Мы не опустимся до такого. Мы пойдём завтра с утра, в час открытия, и попробуем поговорить как цивилизованные люди.

Вампиры переглянулись. Цивилизованные люди. В «Шмурдяк». Зина. Галя. Звучало как начало очень плохой шутки.

Но других идей не было.

Ночью, когда все разошлись, Стефан и Елена остались вдвоём в его комнате. Он прижимал её к себе, гладил тёмные волосы. Свеча на тумбочке оплывала воском.

— Я боюсь, Стефан, — прошептала она. — Не за себя. За всех нас. Это место меняет людей. Ты видел мэра? Он поседел. Ты видел Бонни? Она курит. Что будет через месяц? Мы начнём питаться только этой отравой, и, возможно, вампиры впервые в истории начнут стареть от химии. Или сойдём с ума.

— Я не дам тебе сойти с ума, — он поцеловал её в висок. — Мы вместе справимся. Помнишь, как ты говорила: «Мы выживем»? Это было при Клаусе, при Кае, при самой Смерти. Неужели какая-то Галя сильнее Смерти?

— Похоже на то, — прошептала Елена, уткнувшись ему в грудь. — Похоже, что Галя — это финальный босс.

Они рассмеялись тихо, горько, и смех этот перешёл в поцелуи, а поцелуи — в долгую, нежную близость, где хотя бы на несколько минут они забыли о запахе просрочки.

Ровно в 7:55 компания стояла у входа в «Шмурдяк». Кэролайн вырядилась в строгий брючный костюм, собрала волосы в тугой пучок и нанесла красную помаду — боевой раскрас. Стефан и Деймон надели пиджаки, Елена накинула светлый плащ. Бонни пришла с амулетом, в который вплела волосы всех присутствующих, шепча заклинание «от хабалистых сущностей».

Автоматические двери не открылись. Стефан пнул их ногой — они разъехались с мерзким скрежетом. Внутри было пусто. Только мерный гул холодильников, полных сомнительного мяса, и тихое «бздынь» — где-то капала вода с потолка.

Касса была пуста. Зина ещё не пришла.

— Мы первые, — прошептала Кэролайн. — Идём к кабинету менеджера.

Они двинулись вглубь, мимо полок с просроченными консервами и пирамиды из туалетной бумаги, которая была жёсткой, как наждак. Дверь с табличкой «Главный менеджер Г. В. Заломаева» была приоткрыта. Изнутри доносилось чавканье и звон ложки.

Кэролайн решительно постучала.

— Войдите, не заперто! — гаркнул голос.

Они вошли.

Галя сидела за столом, заваленным бумагами, и ела из пластикового контейнера. Судя по запаху — борщ. С чесноком. Вампиры инстинктивно отшатнулись. Чеснок, хоть и не убивал их, был чертовски неприятен.

— О, делегация, — Галя облизала ложку, прищурилась. — Ну, чё надо? Жалуйтесь быстрей, у меня через час переучёт, и, если я из-за вас не успею, пеняйте на себя.

— Госпожа Заломаева, — начала Кэролайн дрожащим, но твёрдым голосом. — Мы представляем неформальный комитет жителей Мистик Фоллс. Мы понимаем, что ваш магазин теперь единственное место, где можно приобрести продовольствие, и мы хотим наладить конструктивный диалог.

Галя отложила ложку и закурила прямо за столом, выпуская дым через нос.

— Конструктивный диалог, бля. Ну-ну. Чё, просрочка не нравится? А вы думаете, другим нравится? У меня поставщики — жулики и пидоры, я им говорю: «Саня, ты чё привёз, говно какое?» А он мне: «Галь, рынок диктует». Рынок, бля. Так что ваши претензии — не ко мне. Я тут сижу, как проклятая, каждый день с восьми утра до одиннадцати вечера, потому что Зина вечно ссыт и курит. И я ещё должна вас выслушивать?

— Мы хотим предложить помощь, — вклинилась Елена, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать чеснок. — Может быть, мы могли бы привозить продукты из соседних городов? Наладить свою поставку?

— Ага, — Галя выпустила клуб дыма. — И зачем мне это? У меня эксклюзивный контракт с администрацией города. Мэр подписал, когда был пьяный в жопу и умолял не закрывать последний магазин. Так что конкуренции нет и не будет. Хотите жрать нормальную еду — езжайте в Ричмонд, бензин только тоже у меня, кстати. АЗС «Шмурдяк-Ойл», скидка на ослиную мочу.

Повисла пауза. Деймон сжимал кулаки, Стефан удерживал его за руку.

— Значит, по-хорошему не получится, — тихо сказала Бонни, поднимая амулет. — Я предупреждала.

— Чё это у тебя? — заинтересовалась Галя. — Бижутерия дешёвая? Тоже у меня в отделе есть, три доллара, всё блестит.

Бонни начала шептать заклинание. В комнате погас свет, свечи (которые Галя, видимо, держала на случай перебоев) вспыхнули алым. Амулет заискрился, воздух сгустился. Елена почувствовала, как сила ведьмы разливается волной, направленная на менеджера. Это должно было как минимум парализовать волю Гали, заставить её слушаться.

Галя икнула. Потом рыгнула. Потом лениво почесала подмышку.

— Слышь, ведьма, убери свою побрякушку нахуй. Мне ещё отчётность сдавать. Я в девяностые в ларьке работала, меня рэкет кошмарил, так что видала я угрозы пострашнее твоих фокусов. Я крещёная, и у меня справка от психиатра есть, что я к гипнозу невосприимчива. Давай, кончай хуйнёй страдать.

Амулет погас. Бонни пошатнулась, и Стефан подхватил её. Силы покинули ведьму, она в изнеможении повисла на его руках.

— Этого... не может быть... — прошептала она. — Даже Древние не выдерживали такого...

— А я не Древняя, бля, я Галина Васильевна Заломаева, — Галя поднялась во весь рост. — И, если вы сейчас не уйдёте, я вызову наряд милиции, и заявление напишу о попытке колдовства и порчи имущества. Статья есть? Статья есть. Срок получите, вампиры не вампиры, а в тюрьме общего режима у вас кровушки попьют, будьте уверены.

Стефан, всегда выступавший за человечность и дипломатию, вдруг ощутил, как у него самого начинают краснеть глаза. Он с трудом подавил ярость.

— Мы уходим, — сказал он сквозь зубы. — Но мы ещё вернёмся.

— Возвращайтесь, — Галя села обратно, пододвинула к себе борщ. — Магазин открыт до одиннадцати вечера. Только касса одна, так что займите очередь, как все нормальные люди.

На выходе из кабинета они столкнулись с Зиной, которая как раз шла на смену. На ней была та же водолазка, но теперь с пятном от кетчупа. Она несла в одной руке стаканчик кофе «три в одном», в другой — сигарету.

— Чё, с Галей общались? — хмыкнула она. — Ну-ну. Она сегодня добрая ещё, спасибо скажите. Вчера мужик один про возврат батона спорил, так она этим батоном ему в глаз зарядила. Батон чёрствый, фонарь теперь знатный. Так что вы легко отделались.

И Зина прошествовала к своей кассе, где уже начала скапливаться очередь ранних пташек, готовых к унижениям.

Вампиры вышли на улицу. Утро было солнечным, но солнце казалось фальшивым, как ценники в этом супермаркете. Кэролайн села на парапет и закрыла лицо руками.

— Всё кончено, — тихо произнесла она. — Мы проиграли. Цивилизация пала. Этот магазин — могильщик нашего мира. Я больше никогда не куплю нормальную помаду.

— Не драматизируй, — Деймон, как ни странно, выглядел задумчиво. — Каждый враг имеет уязвимость. Мы просто неправильно подошли. Нужно изучить их слабости. Что мы знаем о Гале? Она любит власть. Она любит командовать. Она боится потерять своё место. Что, если мы предложим ей что-то, что она не сможет отвергнуть?

— Ты предлагаешь подкупить Галю? — удивилась Елена.

— Взятка, — кивнул Деймон. — Это язык, который такие, как Галя, понимают без переводчика. Мат она уже освоила, теперь добавим наличные. Может, хоть так начнёт уважать.

Кэролайн скептически скрестила руки на груди:

— Но где мы возьмём деньги? Все наши счета заморожены, банк тоже филиал «Шмурдяк-Финанс» с одной сотрудницей, которая на слово «кредит» ответила: «Кредитов нет, зато есть микрозайм под 1000% годовых. Через месяц будете должны нам весь особняк и ваши бессмертные задницы в придачу».

— Деньги у нас есть. Наличка. Я храню заначку на всякий случай. Несколько тысяч. Думаю, хватит на небольшой презент Галине Васильевне.

— Это аморально, — сказал Стефан.

— Братец, мы жрём просрочку. Мораль ушла из этого города вместе со «Старбаксом». Либо мы даём взятку, либо я начинаю убивать людей прямо в очереди. Выбирай.

Стефан вздохнул, прижимая к себе ослабевшую Бонни.

— Ладно. Попробуем.

— Вот это разговор, — Деймон хлопнул в ладоши. — План на сегодня: я иду домой, достаю деньги, беру конверт. Вечером, когда Галя будет закрывать смену, я подойду к ней и предложу «сотрудничество». А теперь поехали, я хочу выпить нормальной крови и забыть вкус «Трёх топоров».

— А я хочу в душ, — пробормотала Бонни. — С меня капает бессилие и чесночный дух.

И они отправились в особняк Сальваторе, в последний оплот былого величия, где камин ещё горел, а запах просрочки можно было перебить ароматом хвои и дорогих духов.

К ночи небо над Мистик Фоллс стало чёрным, как просроченная икра, и только мигающая вывеска супермаркета «Шмурдяк» заливала парковку мертвенно-зелёным. Деймон стоял у входа, крутя в пальцах плотный конверт. Три тысячи долларов. Небольшая цена за возможность получать бурбон без осадка.

Он вошёл внутрь за пятнадцать минут до закрытия. Народу было мало: несколько жалких фигур метались между полками, хватая последние упаковки сомнительной ветчины. Зина сидела на кассе, подперев щёку рукой, и читала газету «Спорт-лото» за 1998 год.

— Галя у себя? — бросил он, не глядя на неё.

— У себя, — ответила Зина, лениво переворачивая страницу. — Только она после шести злая. Выручка за день — как за неделю в нормальном магазине, но отчётность всё равно не сходится: то ли касса опять глючит, то ли кто-то из покупателей расплатился фальшивкой. Галя теперь хочет кого-нибудь убить. Так что заходи, если жить надоело

— Спасибо за заботу.

— Да я не забочусь, просто если ты сдохнешь в кабинете, мне придётся убирать.

Деймон прошёл к знакомой двери. Постучал.

— Кого там черти принесли? — раздался рык.

— Деймон Сальваторе. Деловое предложение.

Тишина. Потом дверь распахнулась. Галя стояла в халате, с дымящейся сигаретой, на столе громоздились бумаги и пустые бутылки из-под кефира.

— Ну, заходи, коли не шутишь. Деловое, говоришь? Люблю деловых.

Деймон сел на стул, который скрипнул под ним. Положил конверт на край стола.

— Здесь три тысячи долларов, Галина Васильевна. Это подарок. Безвозмездный. В обмен на маленькую услугу.

Галя прищурилась, глядя на конверт, как удав на кролика. Потом протянула толстые пальцы, вытряхнула купюры, пересчитала, лизнув палец. Запах слюны смешался с табаком.

— Неплохо. Чё надо? Открыть вторую кассу?

— Хотя бы иногда. И, возможно, вы могли бы откладывать для нас нормальный алкоголь. Не эту отраву «Три топора», а что-то более или менее приличное. У вас же наверняка есть запасы.

Галя задумалась, постукивая пальцами по столу. Потом улыбнулась — и улыбка эта не сулила ничего хорошего.

— Слышь, вампирчик. Ты думаешь, я продаюсь за три штуки баксов? Моя ежемесячная премия от руководства сети — десять процентов от оборота. Ты знаешь, какой оборот у этого магазина? Огромный, потому что вы все жрёте просрочку и платите за неё. Так что твои три тысячи — это смех. А вот если бы ты предложил мне, скажем, пятьдесят тысяч и долю в вашем особнячке, тогда бы я подумала.

— Вы шутите? — Деймон начал закипать.

— Я никогда не шучу про бабки, — Галя сунула деньги в карман халата. — Но твои три штуки я возьму. Как штраф за хамство и попытку подкупа должностного лица. А теперь пошёл вон, пока я охрану не вызвала.

— У вас нет охраны.

— Охрана — это я, — и Галя встала, схватив со стола здоровенную ручную мясорубку. — Пошёл. Вон. Живо.

Деймон понял, что ещё секунда, и ему придётся драться с женщиной с мясорубкой в руках, а это уже перебор даже для чёрной комедии. Он вылетел из кабинета и помчался прочь из магазина.

В торговом зале тем временем накалилась ситуация.

У прилавка с алкоголем стоял Мэтт Донован. Он держал в руках последнюю бутылку какого-то рома, на этикетке которого было нарисовано что-то похожее на пальму, а надпись гласила: «Ромъ Карибскiй. Сделано в Мухосранске». И эту же бутылку пыталась вырвать у него из рук толстая женщина в бигудях, жительница Мистик Фоллс, которая когда-то была членом совета по благоустройству, а теперь превратилась в фурию.

— Отдай, козёл! — визжала она. — Я первая её схватила!

— Я стоял тут три часа! — орал Мэтт. — У меня сегодня день рождения, я имею право выпить!

— Да кому ты нужен со своим днём рождения! Отдай алкашку, или я тебе бигуди в жопу вставлю!

Деймон остановился посмотреть. Он обожал хаос. Мэтт и тётка тянули бутылку в разные стороны. Рядом начали собираться зеваки. Зина с кассы даже не подняла головы.

В этот момент в магазин вошли Стефан, Елена и Кэролайн, приехавшие забрать Деймона. Они увидели зарождающуюся драку.

— О, нет, — выдохнула Кэролайн. — Только не Мэтт.

— Мэтт, успокойся! — крикнула Елена, но было поздно.

Бутылка с хрустом разбилась о голову тётки. Ром (если это был ром) растёкся по полу, запахло чем-то средним между ацетоном и кокосом. Тётка взвыла, вцепилась Мэтту в волосы. Завязалась драка. Кто-то из толпы бросил банку горошка, попал в витрину с хлебом, хлеб посыпался, как кирпичи. Люди начали толкаться, хватать с полок продукты и швырять друг в друга. Сработал принцип домино: драка переросла в массовое побоище.

— Это великолепно, — прошептал Деймон, прислоняясь к стене. — Стефан, ты только глянь. Живые скульптуры отчаяния.

— Их надо разнять! — крикнула Елена, но тут ей в голову прилетел пакет с кефиром. Кефир лопнул, окатив её белой жижей.

— Ах ты ж сука! — взревела Елена, и вампирская сущность взяла верх. Она прыгнула в толпу, расталкивая людей с нечеловеческой силой. Стефан рванул за ней. Кэролайн закричала: «Всем стоять, я вызову милицию!» — хотя связи не было. Бонни, которая шла следом, просто села на пол у входа и закрыла голову руками.

Зина на кассе оторвалась от газеты, оглядела бедлам и нажала кнопку селектора.

— Галя, тут драка в зале. Бутылки бьют, хлеб кидают. Чё делать?

Из динамика раздался грохот и голос Гали:

— Пусть дерутся! Кто победит — тому скидка пять процентов на следующую покупку! И проследи, чтоб кассу не снесли, бля!

Зина пожала плечами, достала из-под прилавка пакет семечек и принялась лузгать, наблюдая за побоищем, как за телешоу.

Деймон подошёл к ней.

— Семечками не угостишь?

— Плати доллар.

— У меня нет налички.

— Тогда вали отсюда, пока и тебе не прилетело.

Прилетело. Мэтт, которого откинула Елена, врезался в Деймона, и они оба упали прямо на прилавок с яйцами. Яйца, разумеется, были тухлые. Запах распространился такой, что даже вампиры зажали носы. Деймон закашлялся, отпихивая Мэтта.

— Ты, придурок, эти яйца лежали тут с момента открытия! Я теперь буду вонять вечно!

— Извини, — простонал Мэтт, держась за разбитый нос. — Я просто хотел выпить.

— Здесь все хотят выпить. За тем и приходим. Но драться за это, Мэтт? Опустись на мой уровень — страдай молча и презирай всех.

Бойня продолжалась ещё минут десять, пока уставшие, избитые, провонявшие тухлыми яйцами и кефиром люди не расползлись, кто куда.

Вампиры выбрались на свежий воздух, покрытые слизью, царапинами и позором. Стефан прижимал к себе Елену, вытирая с её лица остатки кефира рукавом. Кэролайн рыдала навзрыд: её костюм был безнадёжно испорчен. Бонни молча курила четвёртую сигарету. Деймон хохотал, как безумный.

— Я не могу, — смеялся он. — Мы — высшие хищники. Мы пережили столетия. И нас победила толпа людей, дерущихся за саратовский ром. Это лучший день в моей бессмертной жизни.

— Заткнись, Деймон, — простонал Стефан. — Елена, ты в порядке?

— Я никогда не отмоюсь, — прошептала она, глядя вдаль. — Ни физически, ни морально. Это место — ад.

— И мы в его чреве, — кивнула Бонни. — Я иду домой. Хочу помыться и забыться. Если завтра будет то же самое, я, честное слово, вызову демона перекрёстков, чтобы он помог мне спалить это место к чертям. Даже если цена — моя душа.

— Не надо души, — Деймон перестал смеяться. — Души — это серьёзно. Мы просто... мы должны придумать способ. А сейчас — всем мыться. От нас несёт, как от канализации.

И компания потянулась к особняку, оставляя за собой шлейф из запаха тухлых яиц и отчаяния.

Следующее утро началось с крика.

Кричал Деймон. Он проснулся в своей кровати — точнее, его вырвало из сна ощущение, что внутренности завязались в морской узел. Вампиры не болеют. Вампиры не травятся. Вампирская регенерация справляется с любыми ядами. Но «Три топора» и вчерашние тухлые яйца, видимо, вступили в химический союз, породивший новую форму жизни внутри его бессмертного организма.

Деймон скатился с кровати и на четвереньках пополз в ванную, издавая звуки, напоминающие предсмертный хрип умирающей лани. Его вырвало кровью. Много. Кровь была тёмной, с какими-то сгустками, и пахла так, что Деймон чуть не потерял сознание.

— ЧТО ЭТО ЗА ХУЙНЯ?! — раздался его вопль, разнёсшийся по всему особняку.

Стефан прибежал первым, за ним — встревоженная Елена в шёлковом халате. Они застали Деймона, сидящего на кафельном полу ванной, обнимающего унитаз. Его лицо было белее обычного, а глаза ввалились.

— Я умираю, — прошептал он. — По-настоящему. Мой организм вампира пытается исторгнуть сам себя. Я чувствую, как мои внутренности переваривают друг друга. Оно того не стоило.

— Надо промывание, — деловито сказала Кэролайн, заглянувшая следом. — Но так как все аптеки закрыты, а в «Шмурдяк-фарм» только валидол и зелёнка, предлагаю народный метод: два литра крови и ведро сочувствия. И молиться, чтобы эта дрянь не выжгла тебе пищевод.

— Это не поможет, — простонал Деймон. — Токсин — это просрочка. Она теперь часть меня. Я — ходячий просроченный вампир. У меня срок годности истёк, блядь.

— Не говори так, — Елена присела рядом, погладила его по спине. — Мы все вчера пострадали. У меня сыпь от кефира.

Она закатала рукав — на предплечье красовались мелкие фиолетовые точки. Стефан тут же склонился, осматривая их.

— Это аллергическая реакция. У вампиров не бывает аллергии. Что там было в составе того кефира?

— Консерванты, загустители, мел, штукатурка, — прочитала Кэролайн, выудив из кармана смятую этикетку, которую зачем-то сохранила. — И «ароматизатор идентичный натуральному». Это что вообще значит?

— Это значит, что он даже не пытается быть натуральным, — прорычал Стефан. — Это химическая атака. Я убью Галю.

В этот момент в ванну вошла Бонни. Она выглядела так, будто её переехал грузовик: круги под глазами, спутанные волосы, дрожащие руки.

— Кому-нибудь нужна помощь? — спросила она охрипшим голосом.

— Бонни, что с тобой? — ужаснулась Елена.

— Я пыталась очистить наш водопровод заклинанием, потому что из крана течёт бурая жидкость со вкусом ржавчины, — слабым голосом объяснила Бонни. — Но магия не работает, когда проблема не в проклятии, а в гнилых трубах. «Шмурдяк» перерезал коммуникации ещё при открытии, вода застоялась, старые трубы начали рассыпаться, а чинить их некому — городские службы развалились. Заклинание просто рассеялось, а меня отдачей приложило. Теперь я вымотана, а вода как была дерьмом, так и осталась.

Бонни закашлялась, и на ладони остались капли крови.

— У нас эпидемия, — констатировала Кэролайн, с профессиональным хладнокровием беря ситуацию в руки. — Так. Деймона — в кровать. Стефан, согрей донорскую кровь, будем отпаивать. Бонни — в постель, я принесу чай... чёрт, чай тоже из супермаркета, он из опилок и красителя. Воду из-под крана давать нельзя — мы только что выяснили, что она ржавая. Сок? Тоже, и, судя по этикетке, он уже забродил. Остаётся донорская кровь. Бонни, ты как, примешь стакан крови вместо чая? Или, может, у нас завалялась бутылка нормальной минералки с прошлой, нормальной жизни?

Бонни слабо отмахнулась.

— Лучше просто оставьте меня в покое. Дайте умереть спокойно.

— Умирать запрещено, — отрезала Кэролайн. — Сначала мы стабилизируем Деймона, потом займёмся тобой. План такой: кровь, сухие травы с огорода, и молитва, чтобы завтра не стало хуже. Елена, осмотри свою сыпь, если поползёт дальше — будем вскрывать и чистить.

— Ты говоришь как настоящий полевой врач, — слабо улыбнулся Деймон.

— Я была главой оргкомитета выпускного бала и Совета по безопасности. Я справлюсь даже с биологическим оружием, — заявила она, хотя голос её дрожал.

Следующие несколько часов превратились в гротескный лазарет. Стефан носил кувшины с подогретой кровью, Елена мазала себя мазью, которую приготовила Бонни из каких-то трав с огорода (единственное, что не было заражено «Шмурдяк»), Деймон лежал пластом на диване в гостиной, периодически свешивая голову и издавая стоны. Кэролайн бегала с влажными полотенцами.

Особняк Сальваторе, некогда обитель элегантных пороков, теперь напоминал госпиталь во время чумы.

В полдень Деймона скрутило снова. На этот раз он изрыгнул что-то чёрное и вязкое, что зашипело на полу, оставив пятно. Стефан, подтирая это тряпкой, заметил, что пятно проело паркет.

— Кислота, — прошептал он. — В его желудке образовалась кислота.

— Это не кислота, — слабым голосом сказала Бонни с дивана. — Это его организм пытается адаптироваться и мутирует. Просрочка меняет его. Если так пойдёт дальше, он станет чем-то новым. Вампир-шмурдякоид. Существом, которое питается только просрочкой и ненавистью.

— Клёво, — прохрипел Деймон. — Буду первым в новой эволюционной ветке. Может, мне начать писать мемуары? «Как я перестал бояться и полюбил Галину».

— Не смей шутить, — Елена присела рядом с ним, сжимая его ледяную руку. — Мы тебя вытащим. Стефан, помнишь, в подвале был старый запас лекарств с Первой мировой? Может, там есть активированный уголь?

— Активированный уголь не лечит метафизическое отравление суррогатом, — вздохнул Стефан. — Но я схожу.

Он спустился в подвал, и там, среди реликвий прошлого, наткнулся на старую бутылку шотландского виски 1895 года, спрятанную за кирпичом. Настоящую. Элитную. Его сердце забилось быстрее. Если есть ещё запасы, возможно, не всё потеряно. Он схватил бутылку и пыльный пузырёк с углём и вернулся наверх.

— Вот! — он потряс бутылкой. — Это вылечит даже Деймона. Никакой «Три топора». Чистый вкус истории.

Деймон приподнялся, глядя на бутылку, как на Святой Грааль.

— Дай сюда, — выдохнул он. — Я выпью всё. Или умру. Уже всё равно.

— Нет, — Кэролайн решительно отобрала бутылку. — Сначала уголь, потом капельница из крови, и только потом — глоток виски в качестве лекарства. У меня всё по протоколу.

— Ты хуже Гали, — простонал Деймон, но подчинился.

К вечеру ему стало легче. Бонни тоже пришла в себя, хотя её аура была нестабильна. Она сидела у камина, глядя на огонь.

— Я кое-что поняла, — сказала она тихо. — Это место не просто магазин. Оно питается нашим страданием. Чем хуже нам, тем сильнее оно становится. Вчерашняя драка, сегодняшние отравления — это подпитывает его. Мы сами создаём ад.

— Значит, выход — перестать страдать? — спросила Елена.

— Выход — перестать туда ходить, — сказал Стефан, обнимая её. — Но мы не можем. Еда нужна. Кровь рано или поздно кончится, нам придётся есть обычную пищу, смешанную с кровью, а без неё мы одичаем. Это замкнутый круг.

— Или мы можем охотиться на животных, — предложил Деймон, уже немного окрепший. — Лес-то рядом. Ловить оленей и кроликов. Прямо как в старые добрые времена.

— Олени тоже пьют из ручьёв и озёр, куда из-за прорыва труб стекает вся ржавчина и канализация, — вздохнула Кэролайн. — Их мясо будет с привкусом железа и безысходности. Кроме того, я не умею охотиться. Я вампир-организатор, а не вампир-следопыт.

— Значит, надо решать проблему радикально, — Деймон сел, глаза его блестели лихорадочным огнём.

— Мы идём туда ночью. Взламываем дверь. Находим Галю и Зину и… договариваемся.

— В прошлый раз «договориться» не вышло, — напомнил Стефан.

— А в этот раз выйдет, — отрезал Деймон. — Потому что мы не будем просить. Мы покажем, на что способны.

Кэролайн скептически подняла бровь.

— Деймон, ты уже показывал Зине клыки. И что? Она сказала тебе «соси себе шею в другом месте». Бонни светила амулетом перед Галей — та даже не зевнула.

— Значит, в этот раз мы покажем больше клыков, — не сдавался Деймон. — И не только клыки. Устроим им ночь вампирского террора: красные глаза, рычание, летающие предметы. Может, хоть так проникнутся.

— Или вызовут милицию, — вздохнула Елена. — Ты забыл, что у Гали есть телефон, а у нас — просроченная репутация.

— Да брось, — отмахнулся Деймон. — Милиция в этом городе теперь тоже от «Шмурдяк». Они приедут через три часа, и то если у них будет настроение.

Стефан потёр переносицу.

— Это безумие.

— Безумие — это сидеть и смотреть, как мы превращаемся в токсичных мутантов! — рявкнул Деймон. — Я иду сегодня. Кто со мной?

Повисло молчание. Стефан переглянулся с Еленой. Кэролайн нервно поправила волосы. Бонни кивнула.

— Я пойду, — сказал Стефан. — Но только чтобы присмотреть за тобой.

— Я тоже, — Елена взяла его за руку.

— И я, — вздохнула Кэролайн. — Не могу вас бросить.

— Тогда решено, — Деймон поднялся, пошатываясь, но с улыбкой победителя. — В полночь выступаем. Надевайте чёрное, берите ломы и боевой настрой. Мы идём на последний бой с супермаркетом «Шмурдяк».

Полночь опустилась на Мистик Фоллс чёрным крылом, на котором были нарисованы логотипы дешёвых брендов. Вампиры — все в тёмной одежде, с напряжёнными лицами — собрались у заднего входа в «Шмурдяк». Деймон держал гвоздодёр, Стефан — фонарик, Кэролайн — газовый баллончик (зачем? она сама не знала), Елена прижимала к груди осиновый кол — просто на всякий случай. Бонни, как ведьма поддержки, приготовила заклинание невидимости, которое, впрочем, работало с перебоями из-за общей ослабленности.

Дверь в подсобку была приоткрыта — видимо, Зина снова забыла запереть, когда уходила курить. Это было подозрительно, но вампиры скользнули внутрь, словно тени. Внутри пахло хлоркой и жареными пирожками трёхдневной давности. Складские помещения громоздились коробками с надписями «Тушёнка ГОСТ (не очень)» и «Конфеты шоколадные (просрочка уценённая)». Всё это предстало в тусклом аварийном свете.

Они прокрались к кабинету Гали. Дверь была закрыта, но из-под неё пробивался свет и доносились голоса. Грубый голос Гали и скрипучий — Зины. Они смеялись. Вампиры замерли.

— …и этот, с волосами, как у бабы, — говорила Галя, — совал мне конверт. Три штуки! Три штуки, Зин! Я ему говорю: ты, бля, за кого меня держишь? Я тут королева, понял? У меня весь город вот где!

— Да уж, Галь, мы тут власть взяли без всякой магии. Они там, небось, думают, как нас сжечь, — хмыкнула Зина. — А мы сидим, портвейн пьём «777», и нам хоть бы хны.

Вампиры переглянулись. Деймон жестом показал: «Врываемся».

Стефан рванул дверь, и они ворвались в кабинет.

Галя сидела за столом в своём халате, ноги закинуты на стол. Рядом на табуретке Зина лузгала семечки. Между ними стояла бутылка портвейна и разложены карты. На вошедших вампиров они уставились без всякого страха.

— О, карательный отряд, — Галя хмыкнула, даже не меняя позы. — Ну, чё, сожжёте нас? Давайте, попробуйте.

— Мы пришли договориться в последний раз, — начал Стефан, сжимая фонарик так, что тот хрустнул. — Вы должны изменить политику магазина. Убрать просрочку, нанять нормальных кассиров, вернуть нормальные продукты. Иначе мы применим силу.

— Силу? — Зина лениво потянулась. — Ой, бля, напугали. Клыками будете сверкать? Ну сверкните. У меня сердце слабое, только я инвалидность ещё в девяносто седьмом оформила, так что если вы меня тронете — статья за нападение на инвалида, пожизненное вампирам не дадут, но в камере помаринуетесь.

— И вообще, — Галя спустила ноги со стола, — вы думаете, мы сами этот магазин создали? Ага, бля, щас. «Шмурдяк» — это не просто сеть. Это воплощение определённого порядка вещей. Он открывается там, где общество теряет иммунитет. Где все привыкли к лоску и комфорту. И тут — херак! — и вы в реальности. В настоящей, сука, реальности, где кассирша может послать тебя нахуй, а еда бывает с червями. И ты ничего не можешь сделать, потому что это жизнь, сучата.

Она встала, и её фигура заполнила комнату.

— Вы думаете, магия, вечность, бессмертие — это сила? Хуйня. Настоящая сила — это когда тебе насрать на всё, и ты делаешь свою работу спустя рукава, а люди всё равно приходят и платят. Я — богиня этого города. Меня нельзя уволить, убить, сжечь. Потому что я — концепция.

Деймон психанул. Он метнулся вперёд, схватил Галю за горло и прижал к стене. Её лицо побагровело, но она улыбалась.

— Ну, давай, убей. Думаешь, я умру? Завтра на моё место приедет Клавдия Петровна из центрального офиса, и будет ещё хуже. У неё, говорят, характер вообще зверский, и она заставляет покупателей целовать ценник. А я ещё добрая, бля, потому что даю скидку за драку.

Деймон зарычал, но его рука дрогнула. Стефан схватил его за плечо.

— Отпусти, брат. Это не выход.

— А выхода и нет, — прохрипела Галя. — Вы в моём магазине навсегда. Пока не научитесь принимать жизнь такой, какая она есть. А жизнь — говно, и я её хозяйка.

Деймон отпустил её и отступил. Галя поправила халат, закурила новую сигарету.

— Вот так-то лучше. А теперь валите отсюда. Магазин закрыт до восьми утра. И завтра чтобы пришли с утра как миленькие. Творог свежий завезут, почти не вздутый.

Вампиры вышли в ночь. Молчание было густым, как просроченная сметана. Они стояли на пустой парковке, глядя на мигающую букву «у».

— Она права? — спросила Елена, и голос её дрожал.

— Нет, — Стефан сжал её плечо. — Она не права. Мы не сдадимся. Мы найдём способ. Возможно, не силой. Может быть... терпением. Или мы можем возить продукты издалека, создать запасы. Или переехать.

— Переехать? — Кэролайн всплеснула руками. — Бросить Мистик Фоллс? Наш дом?

— А что нам здесь держит? — горько усмехнулся Деймон. — Воспоминания? Пожары? Смерти? Теперь ещё и «Шмурдяк». Может, это знак, что пора валить.

— Нет, — вдруг твёрдо сказала Бонни. — Мы не убежим. Потому что «Шмурдяк» откроется там, куда мы приедем. Он следует за теми, кто потерял надежду. Это как проклятие, но не магическое. Просто, пока мы будем ненавидеть его и страдать, он будет стоять. Мы должны... принять его.

— Что?! — хором воскликнули все.

— Не как покорность, а как преодоление, — пояснила она. — Мы можем относиться к этому как к данности, но не позволять ей разрушать нас. Найти в этом чёрный юмор. Смеяться над абсурдом. Устраивать вечеринки с дешёвым портвейном и смеяться над тем, что мы дошли до такой жизни. Организовать обмен продуктами, помогать друг другу. Не давать Гале власти над нашими душами.

Деймон долго смотрел на неё, потом расхохотался. Тем самым смехом, каким он смеялся, когда жизнь подбрасывала самую нелепую хрень.

— Ведьма Беннет предлагает нам буддистское принятие «Шмурдяк». Знаешь что? Ты гениальна. Ладно. Мы не будем сжигать его. Мы будем пить «Три топора» и шутить, что это эликсир бессмертия. Мы будем ходить туда в дурацких костюмах и устраивать конкурс на самую безумную покупку. Мы превратим это в цирк. В конце концов, мы вампиры. Вечность — это и есть чёрная комедия. Просто мы забыли.

Стефан вдруг улыбнулся Елене.

— Помнишь, ты говорила, что мы выживем? Мы выживем и это. И станем только сильнее.

Елена прижалась к нему, и в этом объятии было больше тепла, чем за все предыдущие дни.

— Я люблю тебя, Стефан.

— Я тоже тебя люблю, Елена.

— О господи, — закатила глаза Кэролайн, — даже здесь, у дверей этого ада, вы устраиваете романтику. Но знаете что? Я тоже вас люблю. Всех. Даже Деймона. Особенно когда он блюёт кислотой.

— Очень трогательно, — Деймон хлопнул её по плечу. — А теперь пошли домой. Завтра в восемь утра — открытие. Я первый в очереди за творогом. И если Зина снова пошлёт меня, я пошлю её в ответ, и мы поржём.

— Это будет эпическая битва хамства, — заметил Стефан.

— Вот именно, — Деймон улыбнулся. — И это будет весело.

Они пошли прочь от супермаркета, и впервые за долгое время их шаги звучали легко. Позади мигала вывеска, внутри Зина доигрывала партию в карты, а Галя допивала портвейн. Впереди была вечность — бессмертная, полная дешёвого бурбона, просроченной еды и чёрного юмора.

В конце концов, разве не в этом суть вампирской жизни? Страдать — и смеяться над страданием.

Конец