Последняя Певерелл (джен)

— Вы так скоро закончили работу, мисс Певерелл? Если вы действительно хотите поступить в Хогвартс, разве на написание сочинений не должно было уйти больше времени? — спросил Дамблдор, разглядывая разложенную по его столу внушительную стопку пергаментов.

Кабинет директора мало отличался от того, каким Жасмин помнила его по девяностым годам. Здесь по-прежнему стояло множество всевозможных следящих приборов и хранилось больше книг, чем одному человеку полагалось иметь по закону. Богато украшенный письменный стол давно знал лучшие дни, как и изрядно потёртое мягкое кресло за ним. Фоукс негромко тренькал с насеста в углу. Сегодня он выглядел довольно молодым и старательно чистил перья. Жасмин ласково погладила его по голове, отчего феникс разразился счастливым щебетом. Она не знала наверняка, ощущал ли Фоукс в ней Повелительницу Смерти. Её силы пугали почти всех диких существ. Но фениксы пребывали за пределами жизни и смерти, ведь существовали в бесконечном круговороте гибели и возрождения. В некотором смысле теперь у Жасмин было больше общего с Фоуксом, чем с людьми.

Утром тридцатого июля они с Юфимией сидели перед столом директора. Юфимия нетерпеливо постукивала ногтями по старому дереву. Благодаря Ремусу работа над чарами и последующая проверка заняли вдвое меньше времени, а в компании дело шло куда приятнее. Он знал, на каких страницах искать почти все ответы, а Жасмин быстро писала и схватывала всё на лету.

Кроме того, за помощь она пообещала Ремусу не меньше четырёх плиток шоколада. Оборотень принял её условия без возражений. Всё время, пока они занимались в библиотеке, Джеймс и Сириус поддразнивали их обоих. Закончив последнее сочинение Жасмин, Ремус поклялся отомстить им за насмешки. Оставалось лишь надеяться, что она вернётся домой и увидит это своими глазами. Судя по тому, что Жасмин знала из будущего, именно Ремусу лучше всех удавались розыгрыши. В них всегда чувствовалась особая тонкость, и никто не замечал подвоха заранее. Ремус выглядел таким скромным и невинным волшебником, что его невозможно было заподозрить.

Жасмин очнулась от размышлений, когда Юфимия перестала барабанить пальцами по столу, подалась вперёд и приготовилась к нападению.

— Альбус, я прочла эти сочинения. Они заслуживают по меньшей мере оценки «Выше ожидаемого», если не «Превосходно». Я написала Минерве и Филиусу, спросила, находятся ли они сейчас в школе и готов ли кто-нибудь из их коллег помочь проверить работы моей подопечной. Я хочу, чтобы её приняли в Хогвартс до того, как мы сегодня отсюда уйдём. Мне надоели эти игры. Вы никогда не запрещали сиротам поступать в Хогвартс посреди обучения. Не понимаю, чем Жасмин от них отличается.

Ещё перед отъездом из поместья Юфимия предупредила, что Жасмин могут не понравиться слова Дамблдора о ней самой и её работах. Но она поклялась защищать девушку, пока ту не примут в школу.

О, Жасмин прекрасно знала, почему Дамблдор не хотел видеть её здесь. Она во всех отношениях угрожала его замыслам. Её магия не была светлой, а ради самозащиты Жасмин была готова убить. Она не верила во вторые шансы и редко искала в людях что-то хорошее. Не тот человек, которого Альбус Дамблдор пожелал бы видеть в своей школе. К его несчастью, нынешний опекун Жасмин не собиралась позволять директору поступать как ему вздумается.

— Юфимия, ваша подопечная пострадала от тёмной магии, которую, насколько я понимаю, до сих пор не удалось опознать. Она душевно искалечена и глубоко травмирована. Я не хочу, чтобы другие ученики пострадали из-за того, что она не сумела совладать с собой.

Во рту у Жасмин пересохло. Он намекал, будто она настолько не в себе, что может напасть на учеников? Между прочим, лучшие целители признали её здоровой. Так её демонизировали лишь однажды — на пятом курсе, когда Министерство пыталось убедить всех в её безумии. И даже тогда большинство людей им не поверили. Странно было видеть, как Дамблдор, прежде всегда за неё ручавшийся, пытается не пустить Жасмин в школу, которая на протяжении девяти жизней становилась для неё вторым домом.

Юфимия расправила плечи и слегка приподняла подбородок, всем своим видом воплощая оскорблённую чистокровную ведьму. Она мгновенно превратилась из гордой матери в смертоносного аврора. Оттого, что Юфимия так яростно её защищала, на душе у Жасмин стало тепло и даже немного уютно.

— Альбус, вы ступаете по очень тонкому льду. Вопреки моим возражениям Жасмин выполнила всю работу, которую вы от неё потребовали. Дважды в неделю она посещает целителя душ, и по вашему настоянию тот уже четыре раза подтвердил её душевное здоровье. Кроме того, моя подопечная много общается со сверстниками: мой сын и его друзья охотно проводят с ней время. Ваши попытки не пустить её в Хогвартс, опираясь лишь на выдуманные опасения, глубоко меня оскорбляют. А ещё я выясню, кто передаёт вам засекреченные сведения о здоровье моей подопечной.

— Юфимия, незачем преследовать невиновных людей из-за пустяка…

К несчастью для Дамблдора, договорить он не успел. В кабинет вошли МакГонагалл и Флитвик. Оба двигались непривычно медленно, а в скованных движениях читалась тревога. Они выглядели совсем иначе, чем в воспоминаниях Жасмин, но в то же время поразительно похоже. В волосах МакГонагалл было гораздо меньше седины, чем в будущем. Видимо, в ближайшие два года Мародёры и впрямь заставят бедную женщину поседеть. Флитвик же казался бодрее, чем запомнился Жасмин, хотя с профессором чар она никогда не была особенно близка.

МакГонагалл настороженно посмотрела на Жасмин. Взгляд её был суров. Флитвик наблюдал за девушкой краем глаза, не убирая руку от палочки. По какой-то причине оба к ней приценивались. Они собирались напасть? Что Дамблдор наговорил о ней преподавателям?

Впрочем, лицо у Жасмин было не самым приятным — она это знала. Многочисленные шрамы не обезобразили её полностью, но были заметными и бросались в глаза. Придётся привыкать, что теперь на неё глазеют из-за других отметин. Первый шрам на лбу было легко скрыть, к тому же он прославился как символ надежды. Шрамы на лице выглядели чужеродно и лишь напоминали людям обо всём, что с ней было не так. Заботься Жасмин о чужом мнении, она, возможно, даже испугалась бы будущих насмешек ровесников и впала в уныние.

Но странные взгляды преподавателей её озадачивали, и повторения подобного в будущем она не хотела. Пусть её судят по знаниям, а не по лжи, которую рассказал им директор. Она не зверь в клетке, готовый броситься на окружающих в любой миг. У Жасмин находились дела поважнее попыток кого-нибудь убить. Юфимия либо не заметила поведения профессоров, либо предпочла его проигнорировать и пригласила обоих подойти, чтобы как следует всех представить.

— Филиус, Минерва, это моя подопечная Жасмин Певерелл. Жасмин, а это двое твоих преподавателей — Минерва МакГонагалл и Филиус Флитвик. Они преподают соответственно трансфигурацию и чары, — сказала Юфимия, представляя ей настороженных профессоров.

Жасмин кивнула и шагнула к ним. Нужно было стиснуть зубы и поскорее с этим покончить.

— Здравствуйте, рада наконец с вами познакомиться. Джеймс и Сириус много о вас рассказывали, — сказала она с лёгкой улыбкой.

В речи вновь проступил акцент, подчёркивая, насколько Жасмин здесь чужая. Она едва не поморщилась. Если бы только от него удалось избавиться, но акцент упорно не желал исчезать.

МакГонагалл скривилась, несомненно представив себе, какие именно истории Джеймс и Сириус рассказывали Жасмин о Хогвартсе. При упоминании Мародёров её страх немного рассеялся. Похоже, любимая компания нарушителей порядка прекрасно помогала разрядить обстановку.

— Надеюсь, эти двое не кормили вас небылицами, мисс Певерелл, — суховато отозвалась она.

— Полагаю, их рассказы полны шалостей и проделок? — спросил Флитвик.

Он из настороженного сделался довольно дружелюбным, хотя ладонь по-прежнему держал в волоске от палочки.

Вспомнив некоторые истории, услышанные за последние дни от Джеймса и Сириуса, Жасмин фыркнула.

— В кое-что трудно поверить, но в каждой их истории есть крупица правды. Они очень вас уважают, — честно ответила она.

Что бы ни вытворяли Мародёры, они неизменно уважали тех преподавателей, которые этого заслуживали.

— Как бы ни были приятны знакомства, нам нужно решить другие вопросы. Почему бы нам не взглянуть на ваши сочинения, мисс Певерелл? — вмешался хмурый Дамблдор.

— Если настаиваете, — пожав плечами, согласилась Жасмин.

Она подошла к стопке пергаментов, первой достала работы по чарам и трансфигурации и передала их профессорам.

Обоим быстро стало ясно, что работы выполнены превосходно, — к явному неудовольствию директора.

— Вы поразительно хорошо владеете теорией, мисс Певерелл. Кто обучал вас чарам до того, как вы поселились у Поттеров?

Жасмин почувствовала, как за её спиной Юфимия качнула головой. Флитвик смутился и поспешно поправился:

— То есть, конечно, если вам удобно об этом говорить.

Жасмин видела: Дамблдор счёл этот вопрос своей маленькой победой. Она не понимала, чего он ожидал, но впадать в ярость не собиралась.

— Всему, что я знаю, меня научили покровители. Они подробно учили меня всем видам магии, какие только могли придумать, чтобы я побеждала в схватках с остальными участниками.

— Участниками? — растерянно пробормотала МакГонагалл.

Неужели Дамблдор вообще ничего не объяснил преподавателям о её положении?

— Я участвовала в детских дуэльных боях, которые несколько недель назад так любезно разгромили Пожиратели смерти. Остаться в живых мне помогли изнурительные тренировки под надзором людей, которые меня похитили, — ответила Жасмин с кривой усмешкой, чуть растянувшей шрам у её рта.

— Вы дуэлянтка? — спросил Флитвик, и в его глазах вспыхнул интерес.

Ни в одной из девяти жизней профессор чар не смотрел на Жасмин подобным образом.

— Да. На своей арене я была лучшей, — стиснув губы, ответила она.

Жасмин тяжело трудилась, чтобы добиться этого положения, но приятных воспоминаний оно не вызывало. Флитвик кивнул, и его глаза немного расширились, когда он осознал, в каких условиях она осваивала правила боя.

— Сегодня мы собрались не для того, чтобы это обсуждать. Минерва, как вы считаете, можно ли принять Жасмин в Хогвартс? — нетерпеливо спросил Дамблдор, постукивая ногой по деревянному полу.

Оба профессора отвлеклись от Юфимии и Жасмин и вновь обратились к нескончаемой стопке летних работ. Читать почти сотню сочинений им, похоже, было так же неприятно, как ей — писать.

Прошло около двух часов. Пора было решить, достаточно ли устойчива психика Жасмин. Откровенно говоря, она немного нервничала. Вдруг Дамблдор пригрозил профессорам увольнением и её не примут? Жить в поместье Поттеров ей нравилось, но Жасмин совсем не хотелось большую часть времени оставаться там одной или заниматься с домашними учителями. После Честеров она не чувствовала себя спокойно рядом с частными наставниками.

Минерва вздохнула, пробегая глазами очередное сочинение — на этот раз по древним рунам.

— Судя по этим работам, она более чем готова к программе пятого курса. Её кузену стоит брать с неё пример. У мисс Певерелл прекрасный слог, и, на мой взгляд, во всех этих заданиях не было необходимости. Мне хватило бы одного сочинения и короткой проверки практических навыков, — ответила она и бросила на Альбуса такой гневный взгляд, что тот справедливо стушевался.

Теперь, когда МакГонагалл встала на её сторону, шансов добиться зачисления без долгой борьбы стало гораздо больше, чем утром, когда Жасмин вошла в Хогвартс.

— В таком случае, мисс Певерелл, вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс, — с усталым вздохом произнёс Дамблдор.

Он призвал Распределяющую шляпу с другого конца кабинета и протянул её Жасмин.

— Зачем вы даёте мне шляпу? — спросила она, взяла её у директора и стала держать на вытянутой руке.

МакГонагалл шагнула вперёд, чтобы ответить:

— Это Распределяющая шляпа. Она определит вас на факультет, где вы проведёте оставшиеся годы обучения.

Жасмин кивнула, притворившись, что отнеслась к объяснению скептически. В первой жизни так и было, а во всех последующих это её лишь забавляло. Шляпа всегда знала, кто перед ней и сколько раз Жасмин возвращали назад. Каждое новое распределение одновременно раздражало и занимало её. Интересно, повторится ли это снова?

Пальцы Жасмин скользнули по истёртой ткани. Она надела шляпу на голову и услышала знакомый голос:

— Только не ты. Снова.

— Ты же знаешь, что любишь меня, — мысленно ответила Жасмин с улыбкой.

Она любила эту шляпу.

Жасмин ощутила, как та вздыхает у неё в голове, а затем принимается изучать сознание и подсознание в поисках подходящего факультета.

— С тобой, как всегда, непросто. Тебе подходит любой факультет, кроме Хаффлпаффа. Там ты устроишь кровавую резню. Слизерин, как обычно, был бы прекрасным выбором, но твои взгляды, как обычно, не совпадут с их убеждениями, а это приведёт к слишком частым ссорам. Ещё есть Гриффиндор. Тебе подходят и их порывистая воинственность, и преданность, хотя теперь ты строишь планы куда тщательнее, чем прежде… Многие отдали бы что угодно за такой ум, как у тебя, и Когтевран мог бы удовлетворить твои стремления. Декан Когтеврана наверняка тебе поможет, но, боюсь, на факультете, где ценят прежде всего ум, ты заскучаешь.

Жасмин вздохнула, обдумывая услышанное. Она знала, куда хотела попасть. Не каждый день выпадает возможность увидеть, как давно умершие родители влюбляются друг в друга.

— По-моему, ты и сама знаешь, что я выберу, — сказала она шляпе.

Та мысленно пожала плечами.

— Я знаю, чего ты хочешь. Но должна предупредить: на другом факультете тебе было бы проще изменить мир. Твоя задача могла бы упроститься.

— Меня и тревожит это «могла бы». Лучше быть счастливее и двигаться немного медленнее, чем разбираться со школьными политическими последствиями. Я восхищаюсь тем, насколько слизеринцы преданы политике, и знаю, что позднее мне придётся с ними сотрудничать. Но никто не ожидает политических ходов от гриффиндорки, только что окончившей Хогвартс. В последних четырёх жизнях именно так я и брала Министерство штурмом.

Шляпа задумчиво промычала, а затем выкрикнула:

— Гриффиндор!

МакГонагалл выглядела приятно удивлённой и прижала шляпу к груди. Флитвик, напротив, казался разочарованным. Наверное, он надеялся увидеть Жасмин на своём факультете.

Когда с неё сняли Распределяющую шляпу, Дамблдор выглядел так, словно проглотил что-то отвратительное. Неужели он считал, что она ошиблась?

— Что-то не так, директор?

Дамблдор окинул Жасмин взглядом с головы до ног.

— Нет, мисс Певерелл. Просто я полагал, что вы попадёте на другой факультет.

Несомненно, он ожидал, что её распределят в Слизерин. Если честно, змеиный факультет был не так уж плох. Стоило привыкнуть к откровенному расизму и сословным предрассудкам, и люди, с которыми она там сближалась, оставались её друзьями до конца жизни. Заслужить преданность слизеринца было трудно, но сломить её — ещё труднее. В том числе поэтому, как считала Жасмин, Волдеморту так легко удалось приобрести последователей. В школе все они были друзьями, а у Тома Реддла накопилось немало долгов, которые он мог потребовать вернуть от прежних однокашников.

— С факультетом, на который я попала, что-то не так? — настороженно спросила она.

Юфимия и МакГонагалл поспешно покачали головами.

— Разумеется, нет, мисс Певерелл. Гриффиндор — замечательный факультет, и как его декан я приветствую вас в Хогвартсе. Список школьных принадлежностей пришлют домой вместе со списком Джеймса. Рада была с вами познакомиться, — сказала МакГонагалл, а затем повернулась к Юфимии: — И рада была вновь увидеться с вами, Юфимия. Передавайте привет Флимонту.

Юфимия улыбнулась.

— Непременно. И скажу ему, что вы всё ещё упорно зовёте его полным именем, хотя он сотни раз просил этого не делать.

Остаток лета пролетел быстро. День рождения Жасмин прошёл тихо. Был торт — с огромным количеством глазури. Поттеры преподнесли ей несколько подарков. Юфимия подарила несколько мантий и комплектов магловской одежды. Жасмин о таком не задумывалась, но подарок оказался очень полезным. Монти вручил ей расширенный набор для зельеварения и книгу с советами, записанными на полях. Это заставило её улыбнуться, вспомнив собственный опыт с Принцем-полукровкой. Ремус прислал с совой немного шоколада и записку с пожеланием хорошо провести день. Он извинился, что не смог приехать, и написал, что нездоров. Этой ночью было полнолуние. А Монти, Джеймс и Сириус купили ей метлу, хотя, вероятно, скорее для себя, чем для неё. Юфимия не слишком любила квиддич, поэтому они ценили любой повод поиграть.

И весь остаток дня семья провела на улице: они летали на разных мётлах и до самого вечера играли в квиддич. Возможно, Жасмин немного покрасовалась. Она соскучилась по полётам и исполнила несколько довольно опасных пике. Когда игра закончилась, Джеймс поклялся уговорить её вступить в гриффиндорскую сборную по квиддичу.

Юфимия поклялась, что Жасмин лишится метлы, если попробует повторить эти пике в школе. Джеймс и Сириус за спиной Юфимии заговорщически ей подмигнули.

Ну конечно.

После этого лето стремительно подошло к концу. Единственным происшествием стали постоянные нападки Ро на Сириуса. Кошечке нравилось целыми днями за ним охотиться. Вероятно, Ро чувствовала, что Сириус — пёс-анимаг, и считала своим долгом следить, чтобы тот не натворил бед, а если натворит — доложить на него. За время, проведённое в поместье, кошка сорвала почти все его розыгрыши. Не раз Жасмин слышала доносившийся из другой части дома вопль Сириуса, а вскоре он врывался в её комнату и требовал от хозяйки приструнить кошку.

Но Жасмин никогда не станет управлять Ро. Та была немного дикой и насквозь пропитанной озорной магией Смерти. Все творения Смерти обладали собственным разумом. Даже Повелительница Смерти не могла их толком контролировать: стоило попытаться, и они начинали своевольничать. Ро напоминала мантию-невидимку — такая же игривая и превосходно умела прятаться.

Стоило Сириусу выйти из комнаты, как Ро появлялась точно на том месте, где только что стояли его ноги. Выходило, кошка всё это время бежала рядом с ним, оставаясь совершенно невидимой.

Вот ведь маленькая проказница.

Поездка на Хогвартс-экспрессе неумолимо приближалась. Впервые за долгое время Жасмин не хотела ехать в Хогвартс. Её тревожили две вещи: встреча с матерью и люди, которые будут смотреть на её лицо и насмехаться.

Она знала, что со слизеринцами будет до чёртиков трудно. К счастью, от некоторых колкостей её защищало происхождение. Жасмин была чистокровной ведьмой и последней представительницей могущественного рода, имевшего большой вес в английском Министерстве. Скоро предстояло обратить это в свою пользу. Но сперва нужно было найти точку опоры в Слизерине, оставаясь при этом уже отчасти отверженной гриффиндоркой.

Юфимия попросила Жасмин присмотреть за Джеймсом и Сириусом в наступающем учебном году. Она не доверяла Дамблдору и боялась, что тот попытается завербовать обоих в Орден Феникса. Жасмин, разумеется, обещала сделать всё возможное. Она не знала, насколько преуспеет, ведь в известном ей будущем они всё-таки вступили в Орден, но постарается не разочаровать Юфимию.

И вот теперь Жасмин укладывала сундук: убрала внутрь любимую игрушку Ро, её лежанку и когтеточку. Вокруг разместила учебники и любимые мантии — для уроков и походов в Хогсмид. В последний раз оглядев комнату, Жасмин вздохнула и закрыла крышку сундука.