Мерил Дурсль круче всех (джен)

Голубушки-подружки, поглядите!

Отец, гляди, в слезах твоя Купава!

Тоска ее за горло душит, сухи

Уста ее горячие; а он -

С разлучницей, веселый, прямо в очи

Уставился, глядит, не наглядится.

— А.Н. Островский, «Снегурочка»

Белла Булстроуд всмотрелась в своё блеклое отражение в окне движущегося поезда. Прямые, чёрные как смоль волосы обрамляли лицо в форме сердечка. Она сложила губы в бантик и послала самой себе воздушный поцелуй. Нет никаких сомнений, что Скорпиус Малфой влюбится в неё с первого взгляда — как не влюбиться такую-то красотку!

У Беллы вообще были продуманы предстоящие семь лет учёбы. Она будет первой красавицей и негласным лидером. Все мальчики будут добиваться её внимания. Все девочки будут ей завидовать и стараться подражать. А если кто-то попробует покуситься на её положение, то будет отшит умелым колким замечанием, после которого, несомненно, станет всеобщим посмешищем.

И конечно же, у неё будет самая крутая компашка, куда она, так и быть, допустит Лидию Нотт и Элизабет Забини. Допустит потому только, что они дружат с самого детства, а вообще обе они ужасные дуры, причём каждая — по-своему: Лидия просто не всегда включает мозги, а Элизабет застряла в консервативных убеждениях своей семьи, и даже сейчас, когда Белла и Лидия рассматривают себя в окне, Элизабет демонстративно отвернулась: для этой цели она пользуется исключительно карманным зеркальцем.

Убедившись ещё раз, что её отражение выглядит просто безупречно, Белла повернулась к подругам:

— Ой, девочки! Вы ведь видели его на платформе? Та-акой красавчик! — воскликнула она, снова воссоздавая в памяти облик Малфоя младшего, его заострённое лицо и бледные впалые щёки — черты, свидетельствующие о какой-то болезненной аристократичности.

— Ну просто няшка, — вторила ей Лидия.

— Весьма миловидный молодой человек, — то ли согласилась, то ли поправила Элизабет.

Хотя все трое слышали до этого о Скорпиусе, увидеть его воочию им удалось сегодня впервые: молодая чета Малфоев редко посещала свет и почему-то никогда не брала с собой сына. Быть может, они боялись, что Скорпиуса будут обижать из-за слухов, что, дескать, настоящий отец мальчика — Тёмный лорд?

Если так, то это они зря. Белла считала, что неясное происхождение придавало Скорпиусу романтический ореол таинственности. Точнее, про ореол таинственности говорила Белле её мама. Она все школьные годы добивалась внимания его отца, но тот выбрал в результате другую девушку. Белла же была уверена, что ей удастся частично воплотить мамины надежды и завоевать сердце сына. Пусть он — наследник древнего рода, но ведь и Белла будет первой школьной красавицей!

Грёзы Беллы прервало предложение Элизабет устроиться в каком-нибудь купе. Предложение было несвоевременным, но резонным, и Белла согласилась ему последовать.

Девочки прошли из тамбура в коридор вагона. Следом за Беллой и Лидией плыли их новомодные, снабжённые левитирующими чарами сундуки. Элизабет же сама катила свой сундук на встроенных в ребро колёсиках. Этот самый прабабушкин сундук был в семье Забини семейной реликвией, и Элизабет ни за что не поменяла бы его на более современную модель.

Подружки прошли до конца вагона, но двери всех купе были закрыты — очевидно, их успели занять другие ученики. Они продолжили поиски в следующем вагоне, но и там их ждала неудача.

— Девочки, это просто какой-то кошмар, — возмутилась Белла, которая не думала, что ей придётся приложить такие неимоверные усилия, чтобы просто расположиться на время дороги.

— Я бы даже сказала — бардак, — вторила ей Лидия. — Я бы даже сказала — бардачище.

— Напрасно вы переживаете, — попыталась успокоить подруг Элизабет. — Если мы не найдём пустое купе, то просто постучимся в одно из занятых, и я не сомневаюсь, что его обитатели любезно пригласят нас внутрь.

— Это министерство могло бы выделить побольше вагонов, — тряхнула головой Белла. — Где это видано, чтобы ученицам из благородных семей приходилось рассчитывать на любезные приглашения.

И всё же идти дальше действительно как будто не имело смысла. Девочки остановились.

— Ну, в какое купе пойдём? — нетерпеливо спросила Белла и посмотрела на Лидию, застывшую в нерешительности перед рядом одинаковых закрытых дверей. Но даже такая простая задача, как выбор двери, похоже, была этой дурочке не под силу. — И долго мы будем здесь стоять? — поторопила Белла, нетерпеливо накручивая прядь на палец.

Лидия скованно шагнула к ближайшей двери и резким движением отодвинула её в сторону. А затем таким же резким движением сдвинула дверь обратно, пронзительно взвизгнув.

— А-а!

— Что такое? — бросилась к ней тут же Белла, сгорая от любопытства.

— Там переодевается какой-то мальчишка!!!

— А-а! — взвизгнула Белла, отпрыгнув от двери. Право слово, она отреагировала бы куда спокойнее, если бы Лидия сообщила о находящейся в купе живой анаконде. А дверь тем временем отъехала немного в сторону, и наружу высунулась взъерошенная голова:

— Сама ты мальчишка! И я совсем не голая, — возразила обитательница купе. Она стояла на полу босиком, в незаправленной рубашке, поддерживая под её подолом падающую юбку.

На несколько секунд воцарилось неудобное молчание.

— Лидия, ты что, девочку от мальчика не можешь отличить? — наконец накинулась Белла на подругу. Надо же было вовлечь их всех в такую глупую ситуацию!

— Да ты посмотри на её волосы!

— Что — волосы? Длинные, между прочим, волосы!

— И совсем не длинные! У лорда Малфоя длиннее волосы, чем у неё!

— Это меня Гера постригла, — прервала вдруг их перепалку незнакомка в незаправленной рубашке и падающей юбке. — Когда я её стричь закончила, она сказала: «Давай, Мерил, и я тебя постригу, а не то поедешь в школу нестриженная, будешь лишнее мыло тратить.»

Казалось, собственный внешний вид ничуть её не смущал, чего нельзя было сказать о Белле, Лидии и Элизабет. Последняя, правда, поборола смущение, чтобы сказать:

— Извини, пожалуйста. Мы искали, где бы нам расположиться. У тебя в купе есть свободное место? Ты не возражаешь, если мы войдём… после того, конечно, как ты закончишь одеваться?

Вечно эта Элизабет норовит подостлаться под другими, а сама считает, что только такое поведение достойно истинной леди.

— Да заходите сейчас. Вы же не мальчики… правда ведь, что не мальчики?

С этими словами девочка шире распахнула дверь, ловко перехватив пояс юбки, и Белле, Лидии и Элизабет ничего не оставалось, кроме как принять приглашение.

— Эти не запирающиеся изнутри двери — просто какая-то дикость, — проворчала Белла, проходя мимо девочки.

— М-да, ну у тебя и стрижка, конечно, — проговорила Лидия, глядя не на девочку, а следя за своим летящим по воздуху сундуком. Ей, похоже, до сих пор было ужасно неловко — и поделом! Белла просто слов не находила, чтобы выразить, до чего на неё сердится, а не то непременно бы уже всё высказала.

— Спасибо, и ещё раз приносим свои извинения, — сказала Элизабет, замыкая шествие. Незнакомка помогла ей затащить тяжёлый сундук свободной от юбки рукой.

И, казалось бы, какое Белле дело до какой-то странной девчонки? А всё-таки у Беллы не получалось просто её игнорировать. Чувствовалось в её бесцеремонности что-то вопиюще неправильное.

* * *

Пока Белла, Лидия и Элизабет располагали на сидениях ручную кладь, незнакомка застегнула наконец юбку — «Эх, кривовато всё-таки я перешила пуговицы, а впрочем, сойдёт и так, чай, не принцесса» — заправила рубашку, надела гольфы с ботинками и собиралась уже накинуть сверху потрёпанную мантию, как вдруг увидела дырку на самом заметном месте.

— Ну во-от, — сердито вздохнула она, — ещё зашивать.

И взяла со столика кусочек ткани с воткнутой иголкой.

— У тебя что, нет домовых эльфов? — спросила Белла, попытавшись придать голосу оттенок сочувствия.

Девочка посмотрела Белле прямо в глаза и выдала:

— У меня есть только домовые мыши. Но они не умеют чинить мантии.

Секунды три Белла и незнакомка смотрели друг на друга в упор, и за эти три секунды поняли, что принадлежат не просто к разным, а даже к противоположным, социальным классам.

Белла из этого заключила, что с незнакомкой можно не считаться. Незнакомка же, в понимании Беллы, должна была заключить, что ей теперь надлежит вести себя перед Беллой тише воды, ниже травы — но судя по наглому взгляду, она как раз сделала противоположные выводы. Необходимо было срочно поставить её на место:

— Слышь, нам тоже надо переодеться. Ты не могла бы подержать пока дверь купе, а?

— О’кей, — согласилась незнакомка. — В самом деле, вдруг сюда вздумает войти мальчик?

Однако вместо того, чтобы отложить все свои дела ради исполнения приказания, она подошла к двери с мантией и иголкой в руках, прислонилась к краю сидений и к багажной полке и, задрав ногу, упёрлась подошвой в ручку двери, предотвращая тем самым проникновение в купе потенциальных гостей.

Белла отметила, что эта манера этой выскочки делать всё по-своему уже начала изрядно раздражать. Элизабет по своему обыкновению была настроена более миролюбиво:

— Меня зовут Элизабет Забини, а это Белла Булстроуд и Лидия Нотт, — представила она себя и подруг.

— Ясненько. А я — Мерил Дурсль.

— Дурсль, Дурсль… Извини, никогда не слышала такой фамилии.

— Ещё услышишь.

Пожалуй, больше наглости Мерил Беллу раздражали только попытки Элизабет вести с этой дикаркой цивилизованную беседу. Узнать по фамилии Мерил, что она вовсе не чистокровная и продолжить говорить с нею с той же учтивостью — ну, куда это годится?

К счастью, Элизабет не стала затягивать разговор и тоже переключилась на переодевание. Оставалось надеяться, что Мерил догадается не встревать в их личные с Лидией и Элизабет обсуждения.

— Ой, девочки, эти новые правила о школьной форме — просто какой-то кошмар, — сказала Белла, раскладывая на сидении рубашку с жёстким воротником и юбку почти до колен.

— Просто безобразие. Просто стихийное бедствие, — вторила ей Лидия.

— Надевать под мантию то, что носят в школах у маглов!

— Это, конечно, происки нового министра Грейнджер-Уизли.

— А по-моему, — невозмутимо встряла Мерил, — это происки капиталистов.

— Каких. Ещё. Капиталистов?! — повернулась Белла к Мерил, рассчитывая, что своим грозным тоном отсечёт у той желание продолжать.

— Тех, которые имеют прибыль с юбок, рубашек и гольфов. Так бы у них никто ничего не покупал бы. А с новыми школьными правилами продажи, конечно, сразу возросли. Согласна, это безобразие — то, что какие-то капиталисты купаются в деньгах, нещадно отнятых у населения.

— Слушай, ты, — терпение Беллы, казалось, лопнет с минуты на минуту, — если тебе едва хватило денег на форму, это не значит, что и у других —

— А я за форму не платила! — хвастливо перекрикнула её Мерил. — Ещё чего — за форму платить! Я ведь не буржуйка какая-то. Ботинки — старые папины. Дядины мантии мой папа взял из бабушкиного чулана, ещё давно, когда переезжал на новое место — они с мамой не могли себе позволить даже одеяла, а зима была холодная. А рубашка, юбка и гольфы… нет, ну вы просто смеяться будете. Мне они от одной буржуйки достались.

Белла выразительно молчала, но Мерил, похоже, не понимала намёков и продолжала свой никому не нужный рассказ:

— Есть у нас в городе одна такая цаца — Оливия О’Брайен. Учится в одном классе с моей подругой Герой, им обеим по шестнадцать лет, кстати. И вот сидим мы, значит, в один день у грядки, землю в бортики для полива собираем — и вдруг, откуда ни возьмись, она. Гера ей: «И что сия великосветская особа забыла в нашей трущобе?» — за железкой, то есть. А эта Оливия спокойно так ей отвечает: «Привет, Гера. Вообще-то я к Мерил пришла.» Я руку от земли о джинсы отряхнула — показываю, мол, что грязная — а она всё равно пожала. И протягивает мне пакет, говорит, мол, разгребала в шкафу старую одежду и нашла кое-что, что может тебе в пансионе пригодится — придётся, конечно, там и тут подшить, заштопать, но в общем и в целом можешь носить. И в самом деле, красота-то какая! — Мерил любовно расправила на себе рубашку с присборенными на плечах рукавами и чересчур длинную, с криво пришитыми пуговицами юбку и гордо заключила: — А вы-то, небось, и не сообразили, как бесплатно достать всю одежду!

— У нас, к счастью, достаточно денег, чтобы обзавестись всем необходимым, не прибегая к посторонней помощи, — возразила Белла. От одной мысли о том, что кто-то на полном серьёзе надевает одежду другого человека со всей накопившейся грязью, Белле хотелось тотчас же вымыть руки. Она застегнула последнюю пуговицу на своей рубашке и понюхала свежий аромат от собственного воротника, чтобы немного прийти в себя.

А Мерил всё не переставала гнуть свою линию:

— И всё-таки после того, как вы всем этим обзавелись, денег у вас стало меньше!

— Зато нам не приходится в последний момент перешивать пуговицы и штопать дырки, — заметила Лидия.

— Да вы небось и не умеете!..

* * *

Как ни старалась Белла обращать на Мерил как можно меньше внимания, эта нахальная девчонка умудрялась вставить словечко в каждый их с Лидией и Элизабет разговор, не замечая, что её, вообще-то, совсем об этом не просят!

Скажет, например, Белла:

— Так, мне просто необходимо сделать макияж. Когда мы выйдем из вагона, я должна сразить наповал этого милашку Скорпиуса Малфоя!

А Мерил ей:

— Между прочим, чем покупать косметику, можно просто подвести брови углем. Хочешь, дам, у меня от прошлогоднего костра остался кусочек?

Или пожалуется, например, Лидия, глядя в одолженное у Элизабет зеркало:

— Что-то мои волосы совсем ни на что не похожи. Не буду больше мыть голову этим шампунем.

А Мерил:

— И правильно! Мылом дешевле получается. Мы считали с Герой — на одной головомойке можно сэкономить семь с половиной пенсов. Хотя если у тебя есть начатая бутылка, то лучше сначала её израсходуй — не пропадать же добру. А ещё можно постричься почти наголо, как Гера — тогда вообще минимальные траты. Я вот думаю, может, и мне стоит? С другой стороны зимой длинные волосы согревают, можно на отоплении экономить…

Когда к ним в купе заглянула продавщица сладостей, то Белла и Лидия, проголодавшись, взяли у неё всего и побольше; Элизабет сумела ограничиться двумя пирожками и стаканом сока. Мерил же, как и следовало ожидать, заявила:

— Только буржуи покупают в пути по завышенной цене всякую ерунду!

— Сейчас начнёшь нам сказки рассказывать, как тебе досталась еда от этой твоей Оливии О’Брайен? — спросила Белла с явно выраженным сарказмом.

— Зачем? Из дома взяла, — с этими словами Мерил вынула из рюкзака коробочку с надписью «сметана»; порывшись, выудила и металлическую вилку. Белле представилось, как Мерил на её глазах съедает полный контейнер этой жирной сметаны, да ещё и вилкой, и она почувствовала, что у неё полностью пропал аппетит.

— Вы, наверное, думаете, здесь сметана? — спросила девочек Мерил с горящими глазами. — А это просто коробочка из-под сметаны. А внутри — рыба вперемешку с винегретом. Очень вкусно и недорого, хотите?

Мерил сняла крышку и сунула баночку с какой-то пахучей пёстрой гадостью прямо под нос Белле. Белла попыталась оттолкнуть кушанье рукой, но в этот момент поезд качнуло — и в следующий момент Белла увидела, как по её рубашке катятся вниз разноцветные кусочки, оставляя на белоснежной ткани фиолетовые пятна.

Не помня себя от гнева, Белла выхватила из рук Мерил баночку и выкинула вместе с содержимым в открытую форточку. К её крайнему отвращению несколько кусочков винегрета и рыбы остались на внешнем стекле.

— Не, ну ты нормальная, а? — подскочила к ней сзади Мерил. — Хорошую еду выкидывать! В такой замечательной баночке! Да ещё и на железной дороге. А если попадёт в лобовое стекло встречного поезда? Могла бы произойти целая катастрофа!

Белла резко развернулась и схватила Мерил за плечи, не сразу заметив, что та по-прежнему сжимает в кулаке вилку — впоследствии ей было страшно за себя в тот момент, ведь эта сумасшедшая небось и пырнуть могла.

— Убирайся отсюда. Мы тебя терпели, но это уже переходит все границы.

— Белла, ну зачем, леди так себя не ведут… — начала Элизабет.

— Заткнись, — рявкнула на неё Белла.

Лидия, к счастью, оказалась более сообразительной подругой: достала из-под сидения Мерил её чемодан и, раскрыв дверь, с размаху выкинула его в коридор. Затем выхватила наконец из руки Мерил вилку и стала помогать Белле выталкивать эту выскочку, которая тем временем ещё и умудрялась возражать:

— Да аккуратнее вы, опять мантию порвёте, у меня ниток тоже не бесконечный запас…

В конце концов Белла и Лидия подхватили Мерил под руки, с трудом вытащили её в коридор и бросили поверх чемодана.

— Чтобы близко ко мне не подходила, ПОНЯТНО ГОВОРЮ?! — зарычала Белла, нависнув напоследок над этой дрянной собакой, и вдруг услышала за спиной скрип открывающейся двери. Видимо, кто-то из соседнего купе услышал их ссору и решил посмотреть, в чём дело.

Белла обернулась — и застыла на месте, увидев перед собой Скорпиуса Малфоя собственной персоной. Его светло-серые глаза испуганно окинули разыгравшуюся перед ним сцену.

Право слово, Белла ожидала, что их первая встреча произойдёт в несколько другой обстановке; впрочем, ей и теперь ничего не помешает произвести на него впечатление. Она скрестила руки на груди, перекрывая основную часть свекольных пятен, и сверкнула на Скорпиуса своей самой очаровательной улыбкой:

— Привет. Меня зовут Белла, — представилась она. — Прости за шум — пришлось тут разобраться с одной сумасшедшей…

Но Скорпиус, бросив на Беллу лишь один испуганный взгляд, подошёл вдруг к той самой сумасшедшей, сидящей поверх чемодана:

— Ты не ушиблась?

Белле он не захотел ответить и слова. Заметил, видимо, те пятна на рубашке, которые Белле не удалось скрыть, посчитал из-за этого Беллу неряхой и решил с ней не разговаривать… Белла возненавидела Мерил в тысячу раз больше: эта выскочка своим винегретом испортила ей первую встречу со Скорпиусом!

— Эй, Ал! — обратился тем временем Скорпиус к мальчику, выглянувшему из купе вслед за ним, — ты не против, если я приглашу к нам эту девочку? Девочка, не хочешь пойти к нам в купе? Эти хулиганки так зло поступили с тобой.

Белла готова была кусать локти от несправедливости. Из-за Мерил её ещё и хулиганкой посчитали!

— Дурак ты, Скорпиус! — вздохнула она с выражением крайней горечи. — Смотри, пожалеешь ещё насчёт этой… этой… Одним словом, я тебя предупреждала.

— Пойдём, — Скорпиус поспешил увести Мерил, протягивая ей руку и по-прежнему как будто не замечая Беллы.

Мерил, однако, задержалась на секундочку напротив соперницы. Белла подумала, что если эта выскочка после всего посмеет над ней, Беллой, торжествовать, то она просто убьёт её на месте! Но Мерил в очередной раз выкинула то, чего Белла уж никак не могла ожидать, наивно сказав:

— Свёклу застирай с уксусом — отойдёт, главное, не три и смотри, чтобы вода была холодная… И вы мне вилку-то хоть отдадите? Она хорошая, металлическая, от бабушки осталась!..