Верни мне моё имя (гет)

Бриенна

Снежная крупа валила с низкого свинцового неба прямо в замерзшие лужи Внутреннего дворика. В воздухе воняло мокрой шерстью, дымом из пекарни и конским навозом, который стражники так и не убрали от подножия Белого Меча.

Бриенна шла тяжело, печатая шаги сапогами по тонкой корке подмёрзшей грязи. На ней была промасленная кожаная куртка поверх стёганки — тяжелый доспех она сняла по настоянию Сэма («Вам тоже перенапрягаться не следует!»), но без него ощущала себя голой и неловкой. Огромные руки болтались вдоль туловища, не зная, куда деться.

Слева, в полушаге за её плечом, плелся Джейме.

Он шел, уткнув подбородок в воротник старого серого шерстяного плаща, загребая ногой — правый сапог у него соскальзывал на скользких булыжниках. Лицо у него было серым, губы бескровными, а зеленые глаза уставились под ноги с такой мертвой покорностью, что у Бриенны сжималось горло.

Ей казалось, что она выгуливает пленника — не лорда, не бывшего рыцаря Королевской гвардии, а осужденного, которого вывели во дворик перед казнью.

Каждый раз, когда его сапог подворачивался на наледи, Бриенна дергалась всем телом, готовая подхватить его до того, как он рухнет в грязь и у него снова потемнеет в глазах. Сэм был прав: она ждала, жадно ища в каждом его движении прежнего Джейме — того ядовитого, спесивого гордеца, который смеялся ей в лицо, когда они брели через Речные земли, но вместо него рядом спотыкалась пустая оболочка, и от этого осознания её собственная вина жгла изнутри сильнее ледяного ветра.

Бриенна уже открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь — любую глупость, лишь бы разбить эту затянувшуюся, чавкающую тишину, — как от ворот башни к ним подбежал молодой стражник. На нем была помятая кираса и рваный белый плащ. В руках он держал тяжелый, вытянутый сверток из мешковины, перевязанный засаленным пеньковым шпагатом. От свертка густо несло окалиной и чадящим углем.

— Миледи Лорд-Командующий, — задыхаясь, проговорил малый. — Со Стальной улицы принесли. Кузнец сказал — точно по вашей мерке сделано.

Бриенна забрала сверток. Металл внутри был ледяным, тяжелым и отдавал в ладони плотным весом.

Джейме остановился, он тяжело дышал, левая рука судорожно сжимала край серого плаща у горла. Он посмотрел на мешковину в её руках, слегка прищурившись:

— Что это? Очередной доспех, который мне нужно почистить?

— Нет, — тихо ответила Бриенна.

Она поддела пальцем верёвку, развязывая узел, и развернула мокрую ткань.

На серой мешковине лежала рука — это была не золотая, пышная игрушка, которую Серсея заставила сковать для своего любовника, — без чеканных ногтей, без ювелирных узоров и львиных морд. Простая вороненая сталь, темная, матовая, слегка покрытая тонким слоем промасленной сажи. Кисть была слегка согнута в суставах пальцев, образуя полукруг. К локтю и предплечью крепились широкие полосы толстой, грубой воловьей кожи с простыми железными пряжками.

Джейме долго смотрел на нее. Мокрый снег падал на вороненую сталь и тут же таял, оставляя блестящие капли.

— Только не говорите, миледи, — наконец произнес он, и в его голосе прорезалась фальшь, — что вы собираетесь нарядить меня в эту штуку.

У Бриенны на языке уже вертелось привычное: «Раньше ведь ходил и даже с золотой…».

Но слова Сэма — «Вы хотите, чтобы он снова стал прежним» — больно ударили под дых. Бриенна проглотила непрошеные слова, глубоко вдохнула ледяной воздух и выговорила как можно ровнее:

— С ней тебе будет удобнее выполнять работу. Ходить на обходы, удерживать поводья…

Джейме криво ухмыльнулся, но ухмылка вышла словно срезанная бритвой — лишь дернулся угол его рта:

— Работу… Оруженосец с железной клешней. Должно быть, я буду выглядеть невероятно внушительно, когда стану подавать вам кубок с вином.

— Поднимайся в башню, — не стала спорить Бриенна, снова заворачивая сталь в мешковину. — Надо примерить.

Меньше всего на свете она ожидала, что он когда-либо будет подавать ей вино…

* * *

В покоях Белого Меча стоял колючий холод. В камине едва тлели сырые дубовые поленья, пуская по потолку сизый, вонючий дымок.

Бриенна указала Джейме на сундук у стены. Он послушно сел, откинув серый плащ назад. Его сутулые плечи под стеганкой казались совсем узкими, а обрубок правой руки, аккуратно заправленный за пояс, почему-то именно сейчас показался ей таким маленьким — разве может быть заключена вся сила человека в одной столь ничтожной конечности?..

Бриенна опустилась перед ним на одно колено — прямо как тогда, когда он посвятил её в рыцари. Ей хотелось вскинуть взгляд, заглядывая внутрь его зрачков, чтобы увидеть там собственное былое отражение — полное благодарности и тех переполнявших её в тот миг чувств. Хотелось сказать ему хотя бы избитое «спасибо», но это вызвало бы только непонимание и вопросы, на которые она бы не рискнула ответить, чтобы не сделать хуже.

Она развернула мешковину на ковре и взяла протез. Сталь была холодной, как лед.

— Дай руку, — тихо сказала она.

Джейме замешкался. На секунду в его глазах вспыхнул знакомый, дикий страх — страх калеки перед собственной наготой, но затем он медленно вытащил культю из-за пояса.

Рука под повязкой была белой, стянутой, с уродливым багровым рубцом на месте запястья.

Бриенна взяла его обрубок своей большой рукой, пальцы у нее были огрубевшими от меча, с содранной кожей на костяшках и мозолями, но она касалась его тела с той особенной, бережной осторожностью, с какой трогают раненую конскую ногу. Джейме вздрогнул от прикосновения её горячих пальцев, отводя взгляд.

Она аккуратно обернула обрубок мягким куском промасленной замши, чтобы сталь не сдирала тонкую кожу, а затем надвинула протез. Вороненая сталь с небольшим усилием налезла на предплечье.

— Не жмет? — спросила она, не поднимая глаз.

— Нормально, — выдохнул Джейме, голос его звучал напряженно, будто он побыстрее хотел с этим покончить.

Бриенна принялась затягивать кожаные ремни. Ее пальцы быстро и ловко продевали язычки пряжек в дырочки. Раз… два… три. Кожа со скрипом натянулась на его локте, плотно фиксируя тяжелый металл.

— Встань, — сказала она.

Джейме поднялся с сундука и тут же пошатнулся в сторону —

протез весил добрых три фунта. Центр тяжести его истощенного, отвыкшего от доспехов тела моментально сместился. Джейме взмахнул левой рукой, рефлекторно пытаясь сбалансировать, и зацепил стальной кистью край дубового стола — металл с грохотом врезался в дерево, на столе осталась глубокая вмятина.

— Седьмое… — прошипел Джейме, отступая на шаг.

Вороненая стальная кисть висела на его правой руке тяжелым, мертвым грузом. Пальцы не сжимались — они застыли в одном полусогнутом положении. Чтобы шевелить рукой, ему приходилось задействовать плечо и спину, но от этого левая лопатка тут же отозвалась тупой, тянущей болью.

Он попытался сделать самое простое — поднять со стола деревянный кубок.

Левой рукой он придержал край стола, а стальной клешней попытался обхватить подножие кубка. Металл неловко мазнул по дереву — кубок перевернулся, остатки кислого эля пролились на половицы.

Джейме замер, его дыхание стало частым, прерывистым.

— Еще раз, — тихо сказала Бриенна. — Попробуй взять снизу.

— Не хочу я ничего брать! — рявкнул он вдруг. Бриенна почувствовала, как сквозь нотки злости в его голосе прорывается бессилие. Джейме судорожно вцепился пальцами левой руки в кожаные ремни на правом локте, пытаясь расстегнуть пряжку, но ногти скользили по промасленной коже, ремни не поддавались.

— Снимите это! — задыхаясь, сквозь зубы выговорил он, дергая руку. — Снимите, к чему это издевательство?!

Он рванул протез с такой силой, что кожаный ремень въелся ему в предплечье, отзываясь новой болью.

— Перестань! — Бриенна шагнула к нему, пытаясь остановить.

Она перехватила его левую руку за запястье, не давая ему драть собственную кожу. Джейме дернулся один раз, другой, пытаясь вырваться, но силы в нем было не больше, чем в десятилетнем мальчишке.

— Отпустите… — прохрипел он, уткнувшись лбом в ее грудь, прямо в жесткую промасленную кожу куртки. — Отпусти, Бриенна…

«Только не тогда, когда ты зовёшь меня по имени», — мысль проехалась по ране на её сердце, хватая её за края и разрывая в разные стороны. Как она могла его отпустить? Из рук, из памяти, из сердца…

Она стояла посреди холодной комнаты, ощущая, как мелковато дрожит его тело. Её большие руки удерживали его левое запястье, а стальной протез тяжело висел между ними, упираясь холодными пальцами ей в бедро.

— Сначала нужно привыкнуть к весу, — тихо, прямо в его спутанные светлые волосы проговорила она. Голос у нее шел из самой глубины груди, пытаясь звучать, как обычно, сурово, но предавал её. — Завтра будет легче.

Ей или ему?

Джейме обмяк, больше не пытаясь вырваться — он просто стоял, тяжело дыша, уткнувшись лбом в её куртку и слушая, как бешено стучит её сердце под стёганкой.

— Я не хочу быть оруженосцем, Бриенна, — тихо выдохнул он в темноту её одежды.

Бриенна сжала его запястье чуть сильнее, чувствуя, как у нее подступает сухой ком к горлу.

— Ты не оруженосец, конечно нет, — выговорила она, чувствуя, как сквозь эту брешь в её собственной броне вытекает тепло. — Ты — тот, кого я защищаю.

Джейме медленно поднял голову.

В его зеленых глазах, всегда казавшихся глубокими и холодными, сейчас металось что-то темное и отчаянное. Он смотрел на нее снизу вверх, все еще тяжело дыша.

— Защищаешь? — тихо, с горьким прищуром проговорил он. — От кого?

«Ото всех, — промелькнуло в голове у Бриенны. — От этого города. От собственного имени. От памяти, которая убьет тебя, если вернется».

Но она не произнесла это вслух. Вместо ответа Бриенна лишь бережно ослабила хватку на его запястье, подхватила его под локоть и помогла опуститься обратно на сундук. Джейме подчинился безропотно, поворачиваясь боком к очагу, где едва-едва разгорались сырые, шипящие дубовые поленья. Джейме уставился на слабые языки пламени, и его губы снова искривились:

— Кто я вообще такой? Скажет мне хоть кто-нибудь в этом проклятом замке?

В комнате повисла вибрирующая, тяжелая тишина. Слышно было только, как за окном шуршит по стеклу мокрая крупа да треск углей.

Бриенну обдало холодом. Внутри нее все сжалось: неужели пришло время? Тот самый разговор, которого она боялась больше, чем удара фальшионом у Грязных ворот…

Она помнила предупреждение Сэма: «Если заставлять его вспоминать — будет только хуже». Если она сейчас пробьет эту плотину, если вывалит на него весь ужас и грех его прошлой жизни — не разрушит ли это те хрупкие, невидимые нити, на которых он еще держался? Как она потом будет смотреть самой себе в глаза, если от её откровений у него снова потемнеет в глазах и он окончательно уйдет во тьму?

Но и выдерживать его прямой, требовательный взгляд она больше не могла. Бриенна глубоко вздохнула, чувствуя, как стеганка давит на грудную клетку.

— Ты — сын Тайвина Ланнистера, — ответила она коротко, сдерживая дрожь в голосе.

Она замолчала, судорожно раздумывая, стоит ли добавлять что-то еще. Описывать ли ему Великого Лорда Утеса Кастерли? Говорить ли о том, каким бескомпромиссным, страшным и великим был его отец, чей призрак до сих пор довлеет над Вестеросом?

Джейме не дал ей додумать. Он коротко хохотнул, даже не повернув головы от камина:

— Да, карлик мне уже говорил это, а еще ту нелепицу, что я его брат. Но разрази меня Семеро, если я поверю в это… Уродец с разным цветом глаз и Ланнистер?

— Это правда, — тут же перебила его Бриенна, и голос её прозвучал твердо, почти строго. — Тирион — твой брат, он любил тебя больше всех на свете, а еще… еще у вас была сестра — Серсея. Она…

Бриенна осеклась. Язык буквально присох к нёбу. Говорить было не просто тяжело — ей было больно даже думать об этой женщине. О королеве с золотыми волосами и жестоким сердцем. О том, чем она была для Джейме, как вплеталась в каждую жилу его жизни, как тянула его на дно и как, в конце концов, умерла вместе с ним под обломками замка.

Спустя несколько мучительных мгновений Бриенна заставила себя вытолкнуть слова сквозь сжатые зубы:

— …её больше нет. Она погибла.

Джейме даже не вздрогнул. Имя «Серсея» отозвалось в нем абсолютно пустым звуком. Оно не вызвало ни боли, ни слез, ни вспышки памяти. Он продолжал смотреть на тлеющие угли с тем же тупым, растерянным равнодушием, словно ему рассказали про давно умершую незнакомку из далекого прошлого.

Зато его зеленые глаза медленно опустились ниже — на его собственную правую руку. На стальную руку тяжелым грузом лежавшую на его колене.

— Как я потерял руку? — тихо спросил он.

Все внутри у Бриенны перевернулось и рухнуло в пропасть.

Этого вопроса она опасалась. Для нее потеря его правой руки — его великого дара, его рыцарской славы — навсегда оставалась ее личным адом. Это произошло только по ее вине. Из-за нее, из-за ее упрямства, из-за того, что он заступился за нее перед Варго Хоутом и его головорезами, приняв удар на себя.

Джейме, не дождавшись мгновенного ответа, снова начал закипать. В его голосе опять прорезалось то самое бессильное, взвинченное раздражение:

— Да ответите вы мне хоть что-то?! Вы все шепчетесь за моей спиной, как крысы! Как я её потерял?!

— Ты потерял её, защищая меня! — выпалила Бриенна.

Слова вырвались из нее с такой силой и отчаянием, что эхо отскочило от голых каменных стен покоев Белого Меча.

В комнате мгновенно стало тихо. Их взгляды встретились.

Бриенна стояла перед ним, тяжело дыша, с открытым вскинутым лицом полным давней, невыговоренной вины и боли, а Джейме… Его взвинченное, злое лицо изменилось на глазах: злость, вспыхнувшая было в зеленых глазах, моментально улетучилась, уступив место ошеломленному непониманию.

Он смотрел на эту гигантскую, некрасивую женщину, которая только что крикнула ему это в лицо, и впервые не знал, что сказать.

— Это произошло в бою? — спросил он, уставившись на неё с пронзительным, въедливым прищуром, будто одно малейшее изменение в её лице, один дрогнувший мускул могли выдать, лжёт она или нет.

— Нет, — ответила Бриенна, и её голос прозвучал глухо, почти сипло. — Мы были пленниками, и ты защитил мою… мою честь. Соврал Локку о сапфирах, которые заплатят за мой выкуп. Я едва слышала, о чём вы говорили в тот миг, меня избивали… Но когда меня привели обратно, я помню, как твою руку положили на пень и отрубили одним ударом.

Каждое слово давалось с трудом. Бриенна ощущала, как всё, что она годами запирала внутри себя, рушится и рвётся наружу, и эта вина, что давным-давно жгла её сердце, теперь почему-то жгла горло горячим, тошнотворным комом.

Джейме продолжал смотреть ей прямо в глаза — долго, не мигая.

— Видимо, я был тем ещё болваном и слабаком, — тихо произнёс он, глядя на неё снизу вверх, — раз позволил себя искалечить.

«Болваном, может, и да, но точно не слабаком», — отчаянно пронеслось в голове у Бриенны.

— Ты был лучшим мечником, которого я знала! — тут же с жаром выговорила она.

— Был, значит, — тускло отозвался он.

Джейме опустил взгляд на свою новую стальную кисть. В полумраке комнаты вороненый металл казался почти чёрным. Он медленно, с усилием приподнял протез, разглядывая ремни.

— Но, я полагаю, ваша… честь осталась при вас? Значит, это, — он качнул железом, — было не напрасно.

На Бриенну всей своей невыносимой тяжестью навалились мысли.

«Я должна была защищать его, а не наоборот».

Она ведь дала клятву леди Кейтлин Старк — вернуть её дочь и доставить Джейме в Королевскую Гавань в целости и сохранности, а он — человек, которого она презирала, считая надменным, бесчестным Цареубийцей, — пожертвовал всем, что у него было, своей правой рукой, своей славой воина, чтобы защитить её. Она не справилась со своим долгом тогда, справится ли сейчас? Сможет ли помочь ему вернуться, когда он стал калекой не только телом, но и духом?

Или у неё это уже входит в привычку — нарушать свои клятвы?

Но ведь он сам… Он ведь когда-то сказал ей в Харренхолле и потом в столице, что она сделала всё, что могла. Что она справилась с задачей, привезла его в Гавань, исполнила обещанное…

Так почему же сейчас она вовсе этого не чувствует?

«Может, потому что человека, который говорил мне эти слова, больше нет? — с болью подумала Бриенна.

И вдруг сквозь шум мокрого снега за окном и треск сырых дров в камине Бриенна будто наяву услышала его голос из прошлого — ту самую ядовитую, но странно тёплую интонацию:

«Ты защищала меня лучше…»

— …чем кто-либо другой, — произнес Джейме вслух, вырывая её из плена воспоминаний.

Вены на её шее натянулись, дыхание перехватило. Сердце ударилось о рёбра с такой силой, что в ушах зазвенело.

Неужели? Неужели память вернулась?

— Повтори… — выдохнула она, ступив к нему на шаг. — Что ты сказал?

Джейме нахмурился, с непониманием разглядывая её побледневшее, растревоженное лицо. Он слегка отстранился, указывая левой рукой на свою голову, а затем на неё:

— Я говорю, миледи… Моя собственная башка прячет от меня секреты получше, чем кто-либо другой в этом замке. Но вы, похоже, справляетесь с этим ничуть не хуже, —

он горько ухмыльнулся, качнув стальной рукой. — У меня в голове мрак, а у вас — ваши тайны. Впрочем, вы имеете на них право. Если вы решили молчать о том, что между нами было… значит, там не было ничего хорошего.

Воздух с тихим, мучительным свистом вышел из груди Бриенны.

Она закрыла глаза, чувствуя, как ледяная волна разочарования накрывает её с головой. Ей послышалось. Это была лишь игра её уставшего, измученного разума. Она сама вложила в его слова продолжение, которого так отчаянно ждала.

— Ничего, — тихо выговорила она, силой заставляя свой голос звучать ровно и чеканно, как подобает Лорду-Командующему. Бриенна сорвала перчатку и вытерла холодный пот со лба. — Ты прав, там не было ничего хорошего. Сиди спокойно, я подтяну верхнюю пряжку, чтобы не съезжала при ходьбе…

Джейме помолчал, наблюдая за её руками.

— Но почему-то мне кажется, что вы что-то от меня скрываете.