Проклятые (гет)

13 августа 2014 года, Малфой Мэнор

— Вы поразительно похожи на своего отца, — сказала Нарцисса, неспешно ведя Эжена к замку. — Я хорошо помню Северуса в вашем возрасте. Удивительно, вы просто его копия!

— Вас это не радует, мадам?

— Отчего же. Ваш отец…

— Я знаю, мадам, — заполнил паузу Эжен. — Вы выглядите именно так, как я себе представлял.

— У вас прекрасные манеры, мистер Снэйп, — слегка улыбнулась Нарцисса. — Прошу вас, проходите.

Эжен вошел в дверь, и перед ним предстал громадный холл Малфой Мэнора во всей своей почти царственной красе. Выстроенные в ряды мраморные колонны тянулись, будто бесконечный коридор, и рядом с их мощью можно было почувствовать свою сиюминутность и незначительность. Стены были украшены старинными полотнами картин, изысканных и в то же время неброских.

Нарцисса провела юношу к широкой белокаменной лестнице.

— Скажите, Эжен, — нарушила тишину Нарцисса.

— Северус, если вы не возражаете, — позволил себе перебить юноша. — Я не люблю свое французское имя.

— Конечно, — кивнула женщина. — Северус, что ваш отец рассказывал о…своей молодости?

— Он не поведал мне историю ваших отношений, миссис Малфой, — ответил Эжен. — Все это я узнал от крестного. Отец — очень сложный человек… Вы же знаете — его личная жизнь многие годы была тайной за семью печатями и для тех, кто заблуждался, считая его своим другом, и даже для людей, с кем он действительно был по одну сторону баррикад.

— Вижу, что вы унаследовали не только внешность Северуса, — улыбнулась Нарцисса, — ваша манера вести разговор… не удивлюсь, если и сарказм отца передался вам.

— Главное, чтобы я не совершил его ошибок, мадам. Не хотелось бы всю жизнь страдать, как пришлось отцу.

— Вы мудры для своих лет, юноша…Прошу.

Нарцисса открыла тяжелую дверь, за которой, сидя в одном из кресел, уже ожидал Драко. Мужчина поднялся, когда в комнату вошла мать.

— Спасибо, мама, — поцеловав матери руку, произнес Малфой. — Мистер Снэйп — прошу, присаживайтесь.

Молодые люди подождали, пока Нарцисса сядет на небольшой диван, затем заняли свои места в креслах напротив друг друга. Эжен разглядывал Драко: статный молодой мужчина с длинными светлыми волосами, которые в полумраке, царившем в зале, казались седыми; светло-серые глаза, выражавшие много эмоций, и, в то же время, никаких. Голос Драко был холоден, Эжен был уверен, что Малфой взвешивает каждое слово.

— Я рад, что вы смогли приехать, мистер Снэйп, — издалека начал Драко. — Удивлен, что ваш отец позволил этот визит.

— Он не в курсе, — ответил Эжен. — Хотя, уверен, что теперь моя мать все ему расскажет. Мистер Малфой, я хотел спросить у вас сейчас, дабы не возвращаться к этому заново, почему свое приглашение вы прислали утренней совой, а не как было оговорено ранее, ночью?

— К сожалению, это моя ошибка, Северус, — ответила за сына Нарцисса. — Драко попросил меня отправить вам письмо, но я забыла его просьбу соблюсти временные договоренности. У вас будут неприятности?

Эжен смотрел в глаза белокурой женщины, поймав себя на том, что вполне мог попасться на раскаяние и невинное любопытство, столь удачно изображенное в них. На что рассчитывали Малфои, разыграв, якобы случайно допущенный просчет? Сразу становилось ясно, что их поступок преследует весьма четкие цели. Например, поссорить его с отцом...

Эжен прекрасно понимал суть отношений между Снэйпами и Малфоями, потому был так удивлен, получив первое письмо. Оно вызывало любопытство, намекало на какую-то тайну, на неизвестные прежде обстоятельства, возможно, каким-то образом, связанные с прошлым отца. И в то же время, все говорило о том, что это ловушка, красивый узор в сплетаемой паутине интриги, призванный заинтересовать, завлечь, и что есть большая вероятность ошибиться и этим навредить не только себе, но и родителям. Но все же юноша написал ответ, согласился вступить в авантюру, правил и смысла которой не знал. Зачем? Да, потому что Северус Снэйп был воистину крайне сложным человеком, эдакой изысканной тайной, которая была недоступна даже его сыну.

Отец всегда был сдержан даже в кругу семьи — лишь немного расслаблялся рядом с матерью, но близких отношений, доверительных бесед между отцом и наследником не было. А ведь любой сын мечтает о том, чтоб им гордились — для этого Эжену нужно было в чем-то превзойти своего отца. А как стать лучше того, кого не понимаешь? Юноша не мог смириться с тем, что самый родной человек является для него самой сложной загадкой.

Ответы всегда кроются в прошлом. Эжен усвоил это давно и тогда же поставил себе целью узнать все, что только можно о юности отца — подлинную историю его молодости. Он не желал верить только лишь специально подобранной информации, которую можно было найти теперь в любой книге о временах противостояния Волдеморту.

И пусть Малфоям тоже нельзя верить, зато от них можно узнать хоть что-то, а затем уж он сам разберется в полученных фактах. Эжен любил преодолевать трудности, любил решать запутанные задачи, любил побеждать до такой степени, что согласился на эту игру… с огнем или льдом — не важно, главное для него было — понять.

— Возможно, позже, мадам, — ответил он после непродолжительного молчания, — Мистер Малфой, так о чем вы желали поговорить со мной лично?

— Всему свое время, молодой человек, — пропел Драко.

В следующую секунду мужчина щелкнул пальцами, и перед ним тотчас возник домовой эльф.

— Обед готов? — резким тоном спросил Малфой, эльф торопливо закивал и пропищал нечто неразборчивое.

— Мистер Снэйп, отобедаете с нами? — елейным тоном поинтересовалась Нарцисса.

— Простите, но мне хотелось бы как можно скорее вернуться домой, — ответил Эжен. Малфой едва заметно повел бровью и изобразил полуулыбку, подумав что-то свое.

— Тогда принеси мне вина, — в той же манере обратился к эльфу Драко.

Через минуту мужчина уже потягивал напиток из бокала. Эжен немного нервничал, так как никто не торопился начинать разговор.

— Зачем вы хотели меня видеть, сэр?- не выдержал Эжен после десяти минут созерцания картины «наслаждение Малфоя красным вином». — Что такого важного вы желаете мне сообщить, о чем нельзя было бы написать в письме?

— Я хотел предложить вам некую информацию, мистер Снэйп, — загадочно произнес Малфой. — Мне известно, что ваш отец прячет от вас некоторые очень интересные для вас книги…

— А также кое-какие факты, — добавила Нарцисса.

— Не понимаю, о чем вы…

Драко взял со стола древний фолиант и протянул его Эжену.

— Взгляните, мистер Снэйп. Не та ли эта книга, которую вы так жаждали достать?

Эжен поднес том ближе к лицу, чтобы прочесть название.

— Но… — от волнения у юноши даже перехватило дыхание, — откуда она у вас? Ведь этареликвияпринадлежала…

— Самому Слизерину, совершенно верно, — с победоносной улыбкой сказал Драко. — Эту книгу ваш отец не смог бы найти у себя в библиотеке, так как много лет назад у крестного ее забрал Темный Лорд. Для того чтобы произвести один ритуал…

— Возрождения? — ответил на незаданный вопрос Эжен, и Малфои удовлетворенно кивнули. — Так, значит это, правда, что мой отец помог Тому Риддлу вернуть тело?

— Косвенно, да, — ответил Драко. — Хотя, Северус уже тогда был предателем Темного Лорда, но помешать "хозяину" возродиться, крестный был не в силах.

— Не может быть, чтобы отец, будучи на стороне Дамблдора, помог Волдеморту вернуть тело, — не верил Эжен.

— Я же сказал — косвенно, — издевательская ухмылка на лице Малфоя начала раздражать Эжена. — Мой отец, будучи в гостях у Северуса, выкрал книгу. Поэтому-то Снэйп и не мог ответить вам, где она, и ссылался на то, что его сыну не следует ее читать. Все просто, дорогой мой мистер Снэйп.

Эжен подавил гнев, и ровным голосом продолжил диалог:

— И это все? Эта книга и есть тот повод, ради которого я пришел сюда?

— Отнюдь, — ответил Драко. — Я думаю, вы в курсе, что ваш отец помог мне сбежать из Азкабана, мистер Снэйп?

— Косвенно, — скопировав Малфоя, ответил Эжен. — Ваша мать умоляла моего отца помочь вам. Он пытался добиться вашего перевода из Азкабана в другую тюрьму…

— Он не смог мне отказать, — перехватила Нарцисса.

— Насколько мне известно, отец надеялся получить от вашего сына какие-то сведения. Очень важные сведения.

— И вам известно, касаемо чего была эта информация, Северус? — спросила Нарцисса.

Юноша промолчал. В памяти возникла сцена разговора между Гарри и отцом, который состоялся в двадцать шестой день рождения крестного. В ту ночь, проснувшись от дурного сна, мальчик обнаружил, что отца нет в комнате, и пошел искать его по дому. Проходя мимо комнаты крестного, Эжен услышал голоса — взрослые о чем-то спорили; мальчик подошел поближе к двери и смог уловить часть беседы, которая теперь, спустя столько лет, начала обретать смысл.

— Хорошо, — поставив бокал на столик, Драко закинул ногу на ногу, и, слегка прищурив глаза, продолжил, — уверен, что никто из вашей семьи не рассказал вам о моменте вашего рождения.

Невозможно, чтобы все было так просто, — подумал Эжен. — Неужели сейчас мне раскроют тайну, над которой даже мудрость Дамблдора оказалась бессильной?

От этой мысли сердце пропустило удар, а затем принялось работать с удвоенной силой. Эжен, стараясь ничем не выдать своего волнения, изобразил на лице вежливое любопытство.

— Так вот, в тот день произошли удивительные, я бы сказал, загадочные и необъяснимые явления, — лениво начал Драко. — Порядка десяти человек во всем мире, в разных его уголках, в большей или меньшей степени почувствовали значительную потерю магической силы. Это сравнимо с теми ощущениями, когда на вас накладывают проклятие, отнимающее силы. Только в отличие от заклинания…

— Чувствовался расход только магической энергии, а не общее физическое недомогание? — перехватил Эжен.

— Верно. Хотя, одному человеку не повезло — момент вашего рождения повлиял еще на него еще и в физическом аспекте, — продолжил Малфой. — Тот человек едва не разбился, упав с метлы.

— Гарри? — на коротком выдохе уточнил Эжен, и Драко кивнул. — Но, почему такое произошло?

— Ответы я нашел, частично, конечно, в этой книге, которую только что дал вам, мистер Снэйп.

— И почему вы убеждены, что данная информация может быть интересна мне, сэр? — спросил Эжен.

— Потому, что ваш отец, равно как Дамблдор и Поттер, — усмехнулся Драко, — уже почти шестнадцать лет пытается найти объяснение этому явлению. Но им ничего не удалось узнать.

— Зато это удалось узнать вам, я верно понял? — с сомнением в голосе сказал Эжен.

— Более того, я и Драко смогли найти имена всех людей, кто пострадал от потери магической энергии в момент вашего появления на свет, — ответила за сына Нарцисса. — Трое из этих волшебников на сегодняшний момент практически стали сквибами, мистер Снэйп.

— То есть?

— Ваши учителя заметили, насколько возросла ваша магическая сила за время вашего нахождения в Хогвартсе, — сказал Драко. — Только никто не задается вопросом, откуда эта сила взялась.

— Вы хотите сказать, что я отбираю силу у других магов? — поразился юноша. — Но как?

— Увы, ответа на этот вопрос у меня нет, — ответил Драко. — Возможно, вы сами додумаетесь до чего-то, прочитав эту книгу. Она позволила сделать те заключения, которые теперь уже и вам известны.

* * *

15 ноября 2014 года, Хогвартс

Северусу понадобилась вся его выдержка, чтобы не показать, насколько шокирующим был для него рассказ сына. Эжен, закончив монолог, принялся разглядывать собственные руки, ожидая хоть какой-то реакции. Возможно, теперь отец перестанет доверять ему и разозлится на мать, за то, что та полгода скрывала информацию о встрече сына с Малфоями. А ещё юношу так и распирало от любопытства спросить отца, знает ли он хоть что-то из того, что рассказали Нарцисса и Драко.

— Я хочу услышать от тебя причину, по которой ты отвечал на письма Малфоев, — уже спокойно казал Северус.

Эжен не знал, что и сказать. Как объяснит, зачем он сознательно пошел на общение с людьми, принесшими их семье столько бед? Версия вроде "отец, я хотел понять тебя, поэтому обратился за помощью к твоим врагам» выглядела, мягко говоря, неимоверно глупо, даром, что была правдивой. Он высмеет меня, скажет, что Невилл на моем фоне — глава Уизенгамота. Хотя, нет, он не просто не поверит…

— Я хотел помочь тебе в поиске информации, отец, — солгал Эжен, блоком закрывая от отца истинные причины своего поступка. — О том, что случилось в день моего рождения…

— Любопытно, — протянул Северус, скрестив руки на груди. — Те сведения, коими тебя снабдил Драко, давно известны мне. Я желаю услышать правду.

— Я уже сказал тебе…

— Зачем ты пошел к ним в дом? Неужели мой сын настолько глуп, чтобы не понимать причины приглашения от Малфоев?

— Книга…

Северус рассмеялся.

— Ну, конечно.… Дай-ка я расскажу тебе немного о Малфоях — не этого ли желаешь, Эжен, узнать о моих отношениях с ними, о моей службе Темному Лорду?

Волнение выдало юношу с головой — слова отца заставили глаза Эжена расшириться от удивления — как отец узнал?

— Ты все-таки мой сын, — ответил на немой вопрос Снэйп, — и как ни мне знать ход твоих мыслей — ты же так похож на меня…

Снэйп поднялся из-за стола и проследовал к небольшой нише в стене, где, как знал Эжен, был бар с алкогольным напитками. Северус налил себе виски, и, вернувшись в кресло возле стола, начал рассказ.

— Люциус был на пять лет старше меня. Едва я переступил порог факультетской гостиной Слизерина, он тут же подошел ко мне и завел разговор о правилах и порядках для слизеринцев, основанных еще Салазаром. Я внимательно выслушал его, хотя, безусловно, все это я прочел в книгах отца до поступления в Хогвартс. Люциус сказал, что будет следить за моими успехами, и, если они окажутся на должном уровне, он представит меня "нужным" людям высшего магического общества. Я так хотел доказать, что мои знания могут быть полезны, и, конечно, жаждал показать отцу, что он не зря со мной занимался, что я достоин быть его наследником. Стать лучшим учеником Хогвартса — вот цель, которую я себе определил. Безусловно, была еще одна причина, побудившая меня послушать Люциуса Малфоя — его род был одним из самых знаменитых в магическом обществе. Наряду с Блэками, Малфои всегда были приближены к власти, богатству и уважению. Род моего отца не был столь популярен в Англии, так как корни Снэйпов из Ирландии, и слишком велик был соблазн добиться уважения и власти не только за счет своего интеллекта…

Эжен слушал отца, не веря тому, что тот рассказывает то, чего, возможно, не говорил не кому. Каждое слово Эжен с жадностью впитывал, стараясь малейшую деталь сохранить в памяти, чтобы потом проанализировать полученные данные.

— …и меня мало волновали слухи о том, что Люциус влился в группу магов из древних чистокровных семей, которая называла себя "Пожиратели смерти". К концу моего обучения в Хогвартсе о Темном Лорде впервые заговорили всерьез и с опаской — его обвиняли в бесчинствах по отношению к маглам, убийствах, насилии и разрушениях. Только я по большей части не верил слухам — людям свойственно наговаривать на тех, кому завидуют, кто сильнее, богаче или умнее. Едва мне исполнилось семнадцать, я получил сову от Люциуса, где он сообщил, чтобы к определенному времени я был готов выйти в свет.

Северус налил второй бокал, краем глаза наблюдая за выражением лица сына — юноша не замечал, что сидит с раскрытым ртом.

— Отец предварительно написал Дамблдору, и меня отпустили на два дня в честь моего совершеннолетия домой. На следующий день была назначена встреча с Малфоем; я соответствующим случаю образом оделся, предупредив родителей, что еду в гости к школьному приятелю, — продолжил Снэйп, говоря все медленней и тщательно подбирая слова. — В восемь вечера Люциус аппарировал на территорию нашего замка в Шотландии.

Январь 1977 года, замок Turris-Astrum, Шотландия

Северус немного нервничал, и уже прохаживался в коридоре, ожидая посетителя. Ровно в восемь вечера перед юношей появился домовой эльф, сообщивший, что мистер Люциус Малфой прибыл.

— Передай отцу, что я ушел, — сказал Снэйп эльфу. — Если он спросит, в котором часу я вернусь, скажи, что, возможно, я останусь ночевать в Малфой-Мэноре, и рано утром вернусь домой, чтобы забрать вещи и вернуться в Хогвартс.

Эльф покорно кивнул, открыв хозяину дверь, и Северус вышел на улицу.

Вечер был морозным и ветреным. Шотландия не является самым лучшим местом на Земле, где стоит проводить зиму — из-за горного рельефа ветер добавляет резкости к, итак,не самому теплому климату.

Подняв ворот темно-зеленой мантии, Северус уверенной походкой подошел к высокому блондину.

— Люциус…

— Возьми меня за руку, — ответил тот, — мы будет аппарировать.

Через секунду после прикосновения к руке Малфоя, Северус ощутил неприятное, еще непривычное чувство, возникающее при перемещении в пространстве. Открыв глаза, Северус обнаружил себя в просторной зале старинного замка готического стиля.

— Сюда, — тихим, но жестким тоном вымолвил Люциус, махнув рукой налево. — Когда мы войдем в кабинет, опусти глаза и поклонись человеку, сидящему в кресле. Не смей говорить с ним, пока он не позволит тебе. Для тебя лучше будет, если ты воздержишься от свойственной тебе манеры разговора, Северус. Не задавай ему вопросов, и…не отказывай ему.

Они подошли к двери, и Люциус, повернувшись к Снэйпу, бросил на того короткий вопросительный взгляд, на что Северус ответил едва заметным кивком головы.

— Милорд, — произнес Люциус с поклоном, открывая перед собой дверь. — Северус Алан Снэйп.

Северус сделал шаг внутрь комнаты, опустив взор, как ему было велено.

— Подойди ближе…

Снэйп невольно вздрогнул, услышав голос человека в кресле. Звук, похожий на шипение змеи; голос, в котором не было ни капли теплоты и не было даже намека на человеческие эмоции. Безусловно, Северус понял, кто перед ним. Сделав несколько шагов, юноша, склонив голову в полупоклоне, встал в метре от Темного Лорда.

— Люциус уже успел напугать тебя? — засмеялся Волдеморт; и от его смеха кровь застывала в жилах. — Что ж, давай знакомиться, Северус.

Человек поднялся из кресла, и спустя мгновение юноша ощутил прикосновение холодных пальцев к своему подбородку — как же Северус ненавидел вторжение в личное пространство. "Кем бы ни был этот Волдеморт, он не имеет права прикасаться ко мне, если я не желаю, — подумал Снэйп, слегка обозначив движение головой в сторону".

— Ооо, — протянул Лорд, — не переносишь случайных прикосновений? Я просто хотел посмотреть тебе в глаза, Северус.

Снэйп поднял голову, и, закрывшись блоком, смело взглянул в лицо Тому-кого-нельзя-называть и тут же ощутил попытку проникнуть в его разум.

— Как интересно, — почти шептал Лорд, — ты владеешь Окклюменцией. Кто учил тебя?

— Отец, — спокойно ответил Северус.

— Алан Снэйп — сильный маг, — произнес Волдеморт. — Мне нужны такие союзники.

— Отец вне политики, сэр, — сказал юноша.

— Я знаю, — улыбнулся Лорд, и его улыбка была омерзительна. — Как же тогда он отпустил тебя на встречу со мной, а, Северус? Уверен, Алан был против.

— Он не в курсе, что я нахожусь в вашем обществе, — ответил Снэйп, — равно как и я не ведал, куда Люциус отведет меня.

— Что же ты — солгал отцу?

— Нет. Сказал, что проведу вечер со школьным приятелем

— У меня к тебе предложение, Северус, — произнес Волдеморт, вернувшись в кресло неуловимым и бесшумным движением. — Присоединяйся ко мне. Люциус высоко отзывался о твоих интеллектуальных и магических способностях, особенно, в Зельях. Кое-что я узнал, непосредственно увидев тебя… так что?

"Интересно, что он может мне предложить, — подумал Северус. — Деньги? Я в них не нуждаюсь. Славу? Вряд ли этот человек будет делиться признанием с кем бы то ни было, к тому же рядом Люциус, а уж кому, как ни ему стараться очаровать всех и каждого... с его-то внешностью, именем и состоянием…"

— Я могу предложить тебе учиться у меня, Северус, — сказал Волдеморт, усмехнувшись. — Твой вопрос слишком очевиден, мой дорогой. Знания, коими владею я, не найти в книгах библиотек твоего отца или Хогвартса. Я знаю все, что было доступно Салазару Слизерину — ведь я — его единственный наследник по линии матери.

— А я — единственный по линии отца, — усмехнулся Северус, и его тут же накрыла волна ярости, исходившей от Лорда.

— Как ты смеешь ставить меня выше себя, щенок? — прошипел Волдеморт.

— Я лишь констатирую факт, сэр, — спокойно ответил Снэйп.

Лорд внимательно разглядывал юношу, который осмелился дерзить ему.

— Тем более что мы — родственники, Северус, — елейным тоном продолжил Волдеморт. — Это только укрепит наши отношения. Так ты согласен?

— А что вы потребуете от меня?

— Резонный вопрос. Преданность, беспрекословное исполнение моих поручений и..., — он сделал паузу, — ты должен будешь доказать мне свою верность перед тем, как будешь принят в круг моих слуг.

— Слуг? — переспросил Снэйп. — Никогда не стремился стать домовым эльфом или рабом, так что, пожалуй…

Но хлесткий удар по щеке не дал юноше договорить.

— Не смей мне дерзить, малец, — вновь посторонняя ярость захлестнула Северуса. — Я милостив к тебе в первый и последний раз, не советую испытывать мое терпение. Даю тебе время подумать. До пасхальных каникул дашь мне ответ. Подумай хорошенько, Северус Алан Снэйп. — В красных глазах мелькнуло самодовольство, будто подчеркивая прозвучавший намек на угрозу. — Можешь идти…

15 ноября 2014 года, Хогвартс

— Так почему ты принял его предложение, отец? — спросил Эжен, тяжело дыша от возбуждения. — Неужели ты мог рассчитывать на его честность?

— Конечно, выйдя за порог, я был уверен, что никогда не соглашусь быть его рабом, — ответил Снэйп. — Придя домой и поговорив с родителями, я окончательно убедился, что мне нечего делать в компании Темного Лорда и Люциуса. Однако я изменил свое мнение через две недели…

— Почему? — изумился Эжен.

— Потому что ровно через две недели при нападении на замок, мои родители погибли, — почти прошептал Северус. — О том, что это подстроил Темный Лорд, я узнал лишь после смерти последнего — в разгар второй войны люди Дамблдора случайно обнаружили, что это было не убийство с целью ограбления, а заказ Лорда. Он хотел привязать меня к себе, играя на родственных связях, так как после смерти моих родителей он остался единственным моим родственником. Тогда я был в шоке; ведь слишком мало времени прошло с момента воссоединения с моим родным отцом. И Волдеморт знал, что это — мое слабое место. О, да. Темный Лорд всегда отличался умением использовать слабости людей в свою пользу. Когда же я получил метку, назад пути не было — либо смерть, либо служение ему.

— А что ты сделал, чтобы получить Его Метку, отец? — якобы безучастно спросил Эжен.

— Не думаю, что тебе следует знать это, сын, — ответил Северус.

— А дальше? Почему ты возненавидел Люциуса?

— Через год после того, как я присоединился к Пожирателям, я встретил девушку. Мы любили друг друга. Но она была магглой.

— Магглой? Но ведь Лорд…

— Поэтому я долго и, надо сказать, успешно скрывал ее присутствие в моей жизни. До тех пор, пока Люциус, первый заметивший изменения в моем отношении к тому, что мы делали, не выследил нас. Он узнал…об Эмме. Он возжелал ее. Естественно, я ответил ему, что не делю свое ни с кем. Люциус выждал время, и когда настал удобный момент, он рассказал Лорду, что я женился на магле. Гнев Волдеморта был страшен…

— Он убил ее, я знаю, отец…я знаю, что случилось дальше…. Пожалуйста, хватит, — взмолился Эжен. — Я не хочу ничего больше слышать о Малфоях и Лорде. Прости, отец, я не…

— Я давно должен был поговорить с тобой об этом. Я не желаю, чтоб мой сын поддался на очарование речей Малфоев. Они умеют убеждать в своей правоте. Я не хочу тебя потерять, сынок… ни тебя, ни маму. Слишком много я терял и столько вынес, прежде чем снова смог обрести счастье.

Северус замолчал. Некоторое время в кабинете стояла гробовая тишина — каждый думал о своем. Отец — о том, что теперь делать с сыном — ведь Дамблдор и Поттер оказались правы в своих подозрениях, почти наверняка переписка с Малфоями — не единственный сюрприз и, возможно, в ближайшее будущее ознаменуется еще более шокирующими открытиями.

Юноша думал о том, что услышал. Конечно, это лишь малая толика того, о чем Эжен хотел бы узнать, но все же, для первого раза этого было слишком много. Картина первой встречи отца с Волдемортом вновь и вновь вставала перед глазами, и от этого кружилась голова.

— Эжен, — тихо позвал Мастере Зелий, и юноша подпрыгнул на стуле от неожиданности. — Ты дашь мне клятву, что никогда по своей воле не станешь общаться с Малфоями. Ни в каком виде, ты меня понял?

— Да, отец…

— Где та книга, что дал тебе Драко? — спросил Северус, тон его был резок.

— У меня. Ты хочешь забрать ее, отец?

— Вместо того чтобы шляться на каникулах по дворцам Пожирателей Смерти, лучше бы занялся трансфигурацией! — вдруг рявкнул Снэйп. — Почему я должен выслушивать от профессора Грейнджер, что мой сын скатился по ее предмету до "А"? Чем ты занимаешься вместо уроков?

— Я учу…

— Не перечь мне! — повысил голос Мастер Зелий. — ТебеOWL сдавать в этом году, а у тебя оценки на уровне Невилла Лонгботтома!

— Отец, у тебя самого не сильно-то получался этот предмет, — не подумав, ляпнул Эжен, но тут же добавил, — извини.

— Как я понял, книгу ты уже наизусть выучил? — кивок вместо ответа. — В любом случае вернешь мне ее. Отныне перед тем, как взять какую бы то ни было книгу в библиотеке или попросить ее у друзей, ты будешь сообщать мне ее название.

— Но, отец, — попытался противостоять Эжен.

— Не вздумай меня обманывать, — проигнорировав протест сына, продолжил Снэйп. — Я все равно узнаю об этом, и будет хуже, поверь. И еще. На рождество тебе придется остаться в Хогвартсе — мы с Вивьен едем во Францию по делам ее родителей — если Гарри останется, он будет приглядывать за тобой.

— Отец, я не смогу жить под таким контролем! — крикнул юноша.

— Не смей повышать на меня голос! Ты слишком многое себе позволяешь, я избаловал тебя, — строгим тоном ответил Снэйп. — Ты сделаешь, как я сказал, Эжен! Ступай спать — разговор окончен.

* * *

На короткий путь от кабинета декана до гостиной факультета юноша затратил уйму времени. Он шел, глубоко погрузившись в раздумья, еле передвигая ноги, взгляд спотыкался о каменную кладку пола, лицо казалось сосредоточенным и слишком напряженным. Дважды свернув не туда, Эжен теперь вряд ли мог сказать, где именно находился, но все это мало занимало его мысли на фоне произошедшего разговора.

В то, что теперь придется жить под почти тотальным контролем со стороны отца, крестного, и не исключено, что и директора Дамблдора, верить абсолютно не хотелось. Эжен слишком ценил свободу действий, чтобы спокойно смириться с такой перспективой.

И библиотека... Лишиться книги, которую он давно уже прочел ее вдоль и поперек, было не так тяжело, как осознавать, что в запретную секцию Хогвартса он не сможет пойти без ведома отца.

Наверняка теперь мадам Пинс не выдаст мне ни одной книги без соответствующего разрешения, — думал Эжен. — Что ж, придется изыскать альтернативный путь решения проблемы. Слизеринец я или как? Неужели я не смогу обхитрить отца? Похоже, вскоре мне придется ради книг общаться с теми людьми, с которыми при обычных условиях я не стал бы лишний раз даже разговаривать…

Но больше всего его мысли были заняты иными предположениями. День его рождения. Сила, которую он забирал у других магов. Воображение терзали интригующие домыслы, любопытство брало верх над усталостью… новые загадки, предвкушение новых ответов…

Он точно читал о подобном явлении в книге, необходимо лишь вспомнить, в какой, и самое сложное — достать этот фолиант, минуя жесткий контроль отца. Сегодня Эжен спокойно подумает и найдет решение своей главной на текущий момент проблемы — уйти из-под опеки.

Но слизеринцы как назло не хотели оставить Эжена одного — в гостиной было слишком шумно, и почему-то, юноше совсем не сиделось в своей отдельной комнате старосты. Он не хотел никого видеть, ни с кем говорить, и, воспользовавшись всеобщей неразберихой, связанной с очередной забавой, придуманной старшекурсниками, Эжен незаметно выскользнул из гостиной. Блуждая всю ночь по замку, погрязший в собственных размышлениях, он не придал никакого значения тому, что не попался никому из дежурных.

На следующее утро за завтраком студенты обсуждали поход в Хогсмид, а Эжен, вяло ковыряя в тарелке, краем глаза оглядывал однокурсников, прикидывая, к кому из них он смог бы подойти с просьбой брать для него нужные книги, будучи уверенным, что его не выдадут. Оказалось, что это не так просто — Эжен мало с кем общался даже на приятельском уровне, не говоря уже о дружеских узах. Однако, ему, владеющему легилименцией, не составило большого труда выяснить, кто из девочек не ровно дышит к нему, но боится подойти.

— Северус, — услышал юноша слева от себя, и обернулся на голос. — Ты мог бы уделить мне две минуты после завтрака?

— Конечно, Мари, — ответил Эжен.

Мари ДеКонуар — темноволосая красавица — единственная девушка во всем Хогвартсе, на которую Эжен в принципеобращал внимание. Французские корни матери Эжена, видимо, притягивали девушку к нему — она часто обращалась к нему за помощью в Зельях и Рунах.

Завтрак закончился, и молодые люди вместе вышли из Большого зала в холл и завернули за одну из колонн. Девушка отчаянно краснела, ища что-то в складках мантии. Наконец, она, справившись с волнением, протянула Эжену маленькую коробочку, обтянутую бархатом в слизеринских цветах.

— С днем Рождения, Северус, — почти прошептала она.

— Ой, — смутился юноша. — Я совсем забыл, что сегодня — мой день рождения. Спасибо большое, Мари.

Эжен открыл коробочку, и там, под прозрачной тканью лежал камень с гравировкой на рунах. Поднеся предмет к глазам, юноша без труда перевел надпись.

— Но это же…, — у Эжена, почему-то сбилось дыхание, — где ты достала его, Мари?

— Это принадлежит моей семье, Северус, — гордо ответила девушка. — По материнской линии мы связаны с родом Слизерина. Конкретно эта вещь является частью моего наследства, я дарю ее тебе, потому что…

Мари замолчала и опустила взгляд. Эжен и так все понял без слов. Он сделал полшага вперед, и, обняв девушку, нежно поцеловал ее в щеку, очень близко к губам.

— Спасибо, Мари, — прошептал Эжен, — это дорогой подарок. Ты с кем-то идешь в Хогсмид?

— Ну, вообще-то, я иду… с компанией наших девчонок, — робко ответила девушка.

— Хочешь пойти со мной? Мы могли бы зайти в кафе мадам Пудикофф, посидеть вдвоем, что скажешь?

— Это было бы здорово, — улыбнулась Мари.

— Хорошо, тогда встречаемся возле камина нашей гостиной через час. Мне нужно зайти к отцу.

— Договорились. До встречи, Северус, — чмокнув Эжена в щеку, девушка убежала.

Положив камень в карман брюк, Эжен направился в подземелья.

— Вот книга, которую вы просили, отец, — произнес Эжен деловым тоном. — Отец, мне же можно пойти сегодня в Хогсмид?

— Когда у меня будет время, мы с тобой еще обсудим ее содержимое, — ответил Северус, — да, конечно, но ты скажешь мне, куда собираешься там пойти и с кем.

— Я пойду в кафе с Мари. Ну, может, мы зайдем в магазин приколов "Зонко" или к Уизли…мы еще не решили.

— Мари? — переспросил Снэйп. — Мари ДеКонуар?

Эжен кивнул.

— Хорошо…

Не добавив ни слова, Снэйп вышел из-за стола и проследовал в личные комнаты, не пригласив сына пройти за собой. Менее чем через минуту Северус вернулся, держа в руке узкую коробочку.

— Я не забыл, что сегодня твой День рождения, — произнес Снэйп, протягивая коробочку Эжену. — Этот амулет теперь твой. И после тебя, его сможет носить только твой наследник.

Эжен открыл коробку и достал оттуда похожий на кулон предмет.

— Это не тот амулет, что подарил тебе Гарри, отец?

— Да. Благодаря этому артефакту я еще жив. Конечно, ты уже все знаешь про его свойства, — уголки губ Северуса чуть растянулись в полуулыбку, — уверен, что мать и крестный все тебе рассказали. Да, и Дамблдор, несомненно, поделится с тобой информацией, если ты спросишь его.

— Спасибо, отец, — улыбнулся Эжен, коротко прижавшись к Северусу.

* * *

Выходя вместе из подземелий, Эжен и Мари приковали к себе множество любопытных взглядов — лучший ученик пятого курса и самая красивая девушка Хогвартса идут рядом.

Ребята шли, непринужденно разговаривая обо всем, что не касалось учебы — Эжен был приятно удивлен, что с Мари есть о чем поговорить, кроме квиддича и домашних заданий.

Она была сильна в Трансфигурации, и читала много современных научных работ в этой области. Девушка знала четыре иностранных языка, поэтому молодые люди развлекались, начиная беседу на французском, и заканчивая ее — на немецком.

Эжен обнаружил, что ему очень приятна компания Мари, и ребята чудесно провели время в кафе, к которому раньше Эжен относился пренебрежительно из-за обилия розового цвета — сегодня он даже не обратил внимания на обстановку.

В этот день Снэйп — младший вообще мало на что обращал внимание, кроме девушки, что была рядом с ним.

— Северус, какой у тебя интересный амулет на шее! — неожиданно воскликнула Мари, заметив амулет Слизерина.

— Да, это отец мне подарил сегодня утром, — объяснил Эжен. — Странно, что я получил его на год раньше, чем это должно было произойти.

Эжен рассказал Мари, как этот амулет был подарен отцу Гарри Поттером; о том, что амулет Слизерина спас отцу жизнь, и их дальнейшей темой для обсуждения стали артефакты, принадлежащие Создателям.

— Вот уж не думал, что в Хогвартсе кто-то кроме меня интересуется такими вещами, — небрежно сказал Эжен, и Мари рассмеялась. — Что смешного?

— Ничего, просто ты настолько напоминаешь мне твоего отца. Твоя манера разговора, жесты, мимика, и даже твой голос так похожи на Мастера Зелий. И, я уверена, через несколько лет ты будешь таким же умным, как он.

— Ты влюблена в него? — в лоб спросил Эжен, и девушка покраснела.

— Нет! — тут же выпалила она, но потом тише добавила, — в твоего отца влюблена половина девчонок школы — та, которая не влюблена в твоего крестного. К тому же, думаю для тебя не секрет, сколько девчонок влюблены в тебя, Северус…

Эжен расхохотался и долго не мог успокоиться.

— Как я понимаю Гарри, — сквозь смех сказал юноша, — он рассказывал, как на него все смотрели, едва он появился в Хогвартсе. Только вот я ничем не прославился, кроме имени своего отца, которого еще не так давно все считали правой рукой Темного Лорда и желали ему смерти. Право, большинство студентов и сейчас желают отцу минимум не быть здоровым…с его-то требовательностью…

Вечером, едва Эжен и Мари вошли в факультетскую гостиную, как со всех сторон послышался шепот однокурсников. Девочки особенно бурно обсуждали последнюю новость — Снэйп-младший и Мари ДеКонуар встречаются, однако, никто не посмел досаждать старосте факультета, будучи в курсе непростого характера молодого Снэйпа, который часто нравом не уступал отцу.

Эжен прекрасно себя чувствовал в компании Мари, и теперь они почти везде ходили вместе, чем лишь подтверждали слухи.

Семестр близился к концу, скоро Рождество, и почти все студенты жили лишь ожиданием того, что скоро они поедут на каникулы домой. Эжен, которому предстояло повести Рождество в Хогвартсе, не особо радовался приближению окончания семестра, зато ему все больше нравилось общество Мари, с которой они гуляли по территории замка каждый вечер после уроков.

* * *

Так незаметно время подобралось к концу семестра. Эжен и Мари почти не расставались все это время. Юноше чувствовал себя очень легко рядом с французской красавицей, которую увлекали те же школьные предметы, что и его самого. Мари попросила обучить ее игре в шахматы, на что Эжен охотно согласился. По Хогвартсу сразу же поползли слухи, что они однозначно встречаются, только молодым людям было все равно — им было интересно вдвоем, и их дружба (а именно так они охарактеризовали свои отношения) никоим образом не стремилась перерасти в нечто большее.

Однако, на последнем в семестре уроке Зелий, когда Снэйп в очередной раз грозился завались курс контрольными работами, Эжен думал совершенно не о том, что будет будущим летом…

— Сегодня мы разберем зелье, — после пугающей речи начал урок профессор Снэйп.

Эжен в пол-уха слушал слова отца, переключившись на миг с мыслей о Мари на разглядывание амулета, свойства которого он досконально изучил за это время. Юноша так и не решился носить амулет открыто, посчитав, что ему тогда не избежать вопросов от сокурсников "откуда?", чего младший Снэйп очень не любил.

Эжен достал кулон из внутреннего кармана мантии, и вертел его в руках под партой, рассматривая камень, от которого ощущалось легкое покалывание в пальцах и появившееся изнутри тепло.

Продолжая перебирать цепочку кулона, Эжен не заметил, как тихо стало вокруг — все начали работать. Но юноша не видел и не слышал ничего: он был очарован магией амулета.

— Мистер Снэйп, считаете, что это ниже вашего достоинства выполнять задания учителя вместе со всем классом? — холодный шепот вывел Эжена из полусонного состояния, окатив, будто ледяной водой из кадки.

— Простите, сэр…

— Останетесь после уроков, мистер Снэйп, за то, что спали на занятии.

* * *

Вечером того же дня

— Ты позоришь меня! Староста факультета, сын декана Слизерина спит на уроке! Что ты себе позволяешь?

— Отец, я не спал, я задумался…

— Эти оправдания в стиле святой гриффиндорской троицы недостойны уважения, — голос Северуса сейчас больше походил на змеиное шипение. — Что с тобой творится? Не далее как месяц назад твои оценки превосходили баллы Гермионы Грейнджер, а ее знания и успех в учебе никто не смог превзойти за десять лет после того, как она окончила Хогвартс. Но сейчас же ты…я просто не узнаю тебя, Эжен!

— Не называй меня этим именем! — не выдержал юноша. — И мне надоело, что я всегда должен держать высокую планку, которую ты сам для себя когда-то поставил! Тебя интересует что-то, кроме моих оценок, отец? Может, я влюбился, а безответная любовь разбила мое сердце!

— Для любовных страстей есть период каникул, а в учебное время нужно заниматься наукой. Или, может, ты выкажешь желание заниматься Квиддичем? Чтобы еще больше походить на твоего кумира — крестного?

— Отец, ты ревнуешь меня к Гарри? — невольная улыбка появилась на лица юноши от осознания причины гнева отца. — Ты не в первый раз сравниваешь меня с ним.

— Дорогой мой сын, ты не являешься спасителем мира — мальчиком-который-выжил-всех-достал-убил-Волдеморта-и-снова-выжил, — усмехнулся Северус. — А посему тебе не стоит ожидать всепрощения от каждого преподавателя!

— А я и не стремлюсь, отец, — серьезным тоном ответил юноша. — Но и не дави на меня. Ты слишком увлекся своим стремлением доказать, что твой сын лучше всех. Это никому не нужно. Тем более, что ты перестал замечать, как превращаешь меня только в куклу, которой хвастают друзьям, но для которой нет места в твоем сердце. А я живой человек, отец, твоя плоть и кровь! Ты едва жизнь не отдал ради моего рождения! А теперь, когда мне уже шестнадцать и я вырос, считаешь, что отец мне не нужен? Я благодарен тебе за твое воспитание — ты научил меня рассчитывать в жизни только на себя, но…

Эжен говорил ровным голосом, хотя в груди разрастались обида и гнев. Юноша взял короткую паузу, чтобы подыскать нужные слова…

— Мне нужна твоя любовь. Не только твое имя, твой интеллект, знания и бесценный жизненный опыт, мне нужно тепло… душевное бескорыстное тепло, которое могут дать только родители своим детям. Почему-то я чувствую это лишь от матери.

Северус молча слушал слова сына, они были настолько взрослыми и выстраданными, что Мастер Зелий почувствовал укор совести.

— Я могу идти, сэр? Мне нужно выучить главу к завтрашней теме по Рунам, — оборвал нить разговора Эжен.

Северус молча кивнул, и юноша вышел из кабинета. Едва сын покинул комнату, Снэйп опустился в кресло и призвал из бара бутылку вина — появился повод задуматься, что, оказывается, Северус Алан Снэйп совсем не знает собственного единственного сына.

И как же горько потом будет сожалеть Северус, что этот разговор с Эженом не состоялся раньше.