Магический паразит (джен)

— Это Арни, — сказал Снейп, представляя молодую художницу библиотеке. — Она нарисует ваш портрет. У вас будет тело, Эмма, руки и ноги, и вы сможете наконец нормально разговаривать, и вам не нужно будет пытаться отделять себя от книги или камина. И пусть ваше тело будет нарисованным, вы всё равно будете вполне живой. Хогвартс сохранит вашу личность и вашу память. А затем мы вместе с вами выясним, кто вы и что с вами случилось. А теперь вы должны кое-что для меня сделать. Выберите в библиотеке какую-нибудь светлую книгу, желательно, по прорицанию, и переместитесь в неё — и я использую легилименцию, чтобы выяснить, как вы выглядели, когда были человеком.

Он подождал какое-то время, в глубине души надеясь, что Эмма ему поверит, и спустя пару минут к ногам Арни упала книга по прорицаниям — «Великая Кассандра. Открой своё сознание будущему».

— Отличный выбор, — похвалил Снейп. — А теперь приготовьтесь. Это может быть немного неприятно.

* * *

Арни поставила холст на мольберт, достала карандаш и тихо сказала:

— Я никогда так не рисовала. Из памяти. Чужой памяти.

Она замялась, словно собираясь ещё что-то добавить, но в последнее мгновение передумала, и провела несколько неуверенных линий по холсту.

Сейчас Арни выглядела старше, чем Снейп её помнил: светло-русые волосы слегка поседели, в глазах появилась какая-то усталая грусть. Она наверняка всё ещё ощущала потерю разорванных связей и пустоту внутри себя. Все её портреты, как и он сам, были её детьми, важной частью её самой, её личности, её сути. Каково это — так внезапно осиротеть?

Снейп смотрел на Арни и думал, какая странная штука жизнь — кто-то может её подарить, а кто-то отнять, и никогда не понятно, что именно из этого делается во благо.

Арни нарисовала идеальный овал, высокие скулы, и вдруг, бросив карандаш на пол, отчаянно разрыдалась.

— Я не могу! — давясь слезами, выкрикнула она. — Я не рисовала портреты уже много лет. Я боюсь! Что если книга меня снова найдёт? Что если нарисовав портрет, я восстановлю эту связь? Что если я снова потеряю себя?

Она плакала в голос, и Невилл, стоявший за дверью, мгновенно примчался её утешать.

— Тише, тише, — бормотал он, гладя её по плечу.

— Книга вам ничего не сделает, — спокойно сказал Снейп. — Её здесь нет, и она не имеет никакого отношения к портрету Эммы. Этой девушке нужна помощь. Её зовут Эмма Берроуз, и она, как и вы, талантливая волшебница. Если вы ей не поможете, Арни, она навсегда останется пленницей библиотеки и никогда снова не обретёт себя. Не лишайте её этого единственного шанса.

Невилл аккуратно вложил в руки Арни карандаш и подтолкнул её к портрету.

— Вы справитесь, — сказал он уверенно.

И Арни, дрожа и всхлипывая, и с каждой минутой становясь всё решительнее, вновь начала рисовать.

* * *

— И как вам ваше новое тело? — поинтересовался Снейп, разглядывая Эмму, нарисованную на портрете.

— Мне кажется, я именно так когда-то и выглядела, — сказала она неуверенно.

Не очень высокая, зеленоглазая, с копной каштановых волос и с бледным, слегка растерянным лицом. Снейп не смог бы точно сказать, сколько ей лет — двадцать шесть или тридцать.

Эмма улыбнулась ему неуверенно и посмотрела на свои руки, словно всё ещё не могла до конца поверить, что они у неё есть.

— Вы можете пройтись по замку, — предложил Снейп. — Хогвартс — красивое место, и здесь много портретов.

— Я не знаю, что сказать, — растерянно призналась Эмма.

— И не надо. Мы ещё с вами так наговоримся, что я от вас устану. А пока ступайте, вам ещё предстоит выбрать место, где будет висеть ваш портрет.

Эмма кивнула ему и исчезла за краем портрета, а Снейп нахмурился. Дурное предчувствие не покидало его уже много дней. Они справились: у Эммы Берроуз было новое, хоть и временное тело, а Хогвартс перестали изводить магические паразиты. И всё же что-то в этой истории было не так. Что-то его беспокоило. Может все это он себе просто придумал?

— У меня не очень хорошие новости, — подходя к его портрету, негромко сказал Флитвик. — Я просмотрел все архивы в Министерстве. В Эссексе, в деревне Кейндон, жила только одна волшебница по имени Эмма Берроуз. И было это в четырнадцатом веке. В последующие годы в этом месте девочек больше никогда не называли этим именем — потому что Эмма Берроуз была проклята.

продолжение следует