Neon Genesis... Фуфелшмертц! (джен)

Майя Ибуки стояла перед дверью квартиры капитана Кацураги с тревожной хмуростью на лице. Сэмпай попросила её проверить бедняжку Синдзи, которого выпустили с гауптвахты после его, по мнению Майи, несправедливого заключения. Бедный мальчик провёл несколько часов в одиночестве после такого испытания, и лишь сейчас у кого-то впервые появилась реальная возможность его навестить. От одной мысли у Майи сжималось сердце, но ради Синдзи ей следовало держаться.

Но, стоя перед дверью квартиры Кацураги, в пятый раз нажимая на звонок и терпеливо ожидая ответа, Майя начала всерьёз беспокоиться. Насколько всем было известно, Синдзи должен был быть дома.

Майя достала ключ-карту, которую капитан Кацураги дала ей на всякий случай, приложила к электронному замку, отключая магнитные запоры, и дверь отъехала в сторону. Она вошла в квартиру с немалым опасением.

Внутри было темно и жутко тихо, слышались лишь звуки её собственного тела да шипение закрывающейся двери. Она аккуратно сняла обувь и прошла чуть дальше.

— Синдзи? Ты дома? Это Майя, лейтенант Ибуки. У тебя всё хорошо? — позвала она и замолчала, ожидая ответа.

Ничего.

Она медленно обошла всю квартиру, заглядывая в каждую комнату в поисках четырнадцатилетнего мальчика и по пути включая свет. Не обнаружив никаких явных признаков его присутствия, Майя принялась проверять менее заметные и труднодоступные места на случай, если он прятался.

Но сколько бы она ни искала по квартире Кацураги, никаких следов Синдзи найти ей не удалось. Теперь уже по-настоящему встревожившись, Майя достала телефон и набрала его номер. Прижав трубку к уху и слушая гудки, она нахмурилась, услышав где-то в квартире какой-то раздражающий звук. Она пыталась дозвониться Синдзи, так почему этот шум начался именно тогда, когда она...

Майя медленно опустила телефон, широко раскрыв глаза. Её голова резко завертелась из стороны в сторону, пытаясь определить источник звука. Она поспешила на кухню, откуда он, кажется, доносился, и внимательно прислушалась. Это совершенно точно звонил мобильный телефон, но где он был?

Вызов оборвался прежде, чем она успела точно определить место, поэтому Майя позвонила снова.

Её взгляд переместился к холодильнику. Звук шёл оттуда, но не изнутри...

Она опустилась на четвереньки и заглянула под прибор, заметив мобильник, спрятанный так, что с обычного ракурса его было не видно. Майя протянула руку и достала его, ожидая, что тот будет весь в пыли или грязи — ей доводилось слышать слухи о капитане Кацураги, и то, как женщина вообще способна жить в таких условиях, сводило Майю с ума, — но, к её удивлению, под холодильником было идеально чисто, а значит, и телефон тоже оказался чистым.

Поднявшись с телефоном в руке, она сбросила вызов и посмотрела на экран. Сомнений не оставалось: это был телефон Синдзи, о чём свидетельствовали шесть пропущенных звонков от Мисато за сегодня.

Внутри Майи нарастал ужас. Она бросилась к входной двери проверить обувь. В Японии было принято снимать обувь при входе в дом. В школах тоже, как и в некоторых заведениях. Но, осмотрев пространство у входа, Майя не увидела обуви Синдзи.

Он ушёл из дома, причём, судя по количеству пропущенных звонков, довольно давно. Майя запаниковала. Бедный мальчик сейчас один где-то снаружи после столь жестокого пребывания на гауптвахте.

Погодите, она кое-что забыла.

Разве у капитана Кацураги не было питомца?

Майя резко развернулась, вглядываясь вглубь квартиры. Она уже проверила всё, но, как не было никаких следов Синдзи, так не было и никаких следов домашнего пингвина капитана.

Они оба просто исчезли.

Майя жалобно застонала и потёрла виски.

Капитан и Сэмпай будут очень недовольны.

* * *

Если бы Синдзи раньше знал, насколько хорошо становится просто от того, что ты выговариваешься, он сделал бы это уже давно. Наверное, не с Сэнсэем, но с Мисато уж точно.

Стоило ему начать рассказывать Фуфелшмертцу буквально обо всём, как остановиться ему оказалось невозможно. Слова хлынули наружу бурной рекой. Всё, что произошло с ним после смерти матери, выливалось перед мужчиной одно за другим.

Поначалу Синдзи ожидал, что тот начнёт его критиковать или спорить с рассказом, но Фуфелшмертц не сказал ни слова. Он просто сидел в тишине, время от времени кивая, слушая и проникаясь историей Синдзи. По мере рассказа его выражение становилось почти меланхоличным. Где-то посередине он допил свой напиток и достал банку кофе со сливками, а затем дал вторую Синдзи, чтобы у того хватило сил продолжать говорить.

И дело не ограничивалось жалобами на его отца. Синдзи рассказал и о парнишке, который ударил его прямо перед последней битвой, и о боли и страхе при управлении Евангелионом, и об одиночестве жизни с Сэнсэем, где он был почти полностью лишён какого-либо общения и тепла со стороны стоического мужчины.

К тому моменту, когда Синдзи закончил, солнце уже опустилось за горные вершины, окружавшие Токио-3, а многочисленные огни города зажглись, разгоняя ночную тьму.

Синдзи допил остатки воды, успокаивая горло после столь долгого разговора. Фуфелшмертц в последний раз кивнул и глубоко вдохнул с выражением, которое Синдзи вроде бы узнал. Такое же бывало у Сэнсэя, когда Синдзи делал что-то, что тот считал «некомпетентным» — выражение человека, который загоняет ярость и возмущение внутрь, пытаясь удержать их под контролем, прежде чем заговорить. Но почему-то Синдзи сразу понял, что в этот раз оно было направлено не на него, как бывало обычно у Сэнсэя.

— Так, дай-ка проверю, правильно ли я всё понял... — сказал Фуфелшмертц, быстро отхлебнул кофе из банки и продолжил. — Значит, всё было нормально до смерти твоей матери, но никто из тех, кто знает правду, не желает рассказать тебе, как она умерла. Потом твой отец уничтожает все фотографии, вещи, вообще все доказательства её существования, так что ты даже не знаешь, как она выглядела, и у тебя не остаётся ничего на память о ней. А затем твой собственный отец выгоняет тебя в четыре года жить с частным учителем на десять лет?! — Фуфелшмертцу пришлось остановиться и снова взять эмоции под контроль. — Ты видишь его лишь раз в год, когда приходишь к могиле матери в годовщину её смерти. И в единственный раз, когда во время этих встреч ты действительно с ним заговорил и спросил, почему он отослал тебя, он ответил: «Потому что мне не нужен капризный ребёнок», после чего ты убежал и с тех пор больше туда не возвращался и его не видел.

— Затем, после долгих лет ничего, он присылает тебе письмо, в котором написано только «приезжай» и указан адрес в Токио-3, причём сделал он это лишь потому, что наконец-то нашёл тебе применение — пилотировать Евангелион против гигантского монстра-пришельца, напавшего на город. От тебя ожидали, что ты сядешь за управление без обучения, без объяснений, без подготовки и поддержки — просто «садись в грёбаного робота, Синдзи, или проваливай». И когда ты, разумеется, отказываешься, твой отец пытается отправить вместо тебя в бой тяжело раненную, искалеченную девочку?! — Фуфелшмертц ущипнул себя за переносицу и вздохнул. — Ну и, конечно же, будучи благородным джентльменом, ты всё-таки соглашаешься и садишься внутрь. Но, разумеется, у тебя ноль подготовки и ноль обучения, поэтому буквально первым же шагом в своём первом бою ты падаешь лицом в землю.

— Потом напавший Ангел начинает избивать тебя, причиняя тебе, без всяких сомнений, самую страшную боль в твоей жизни, а от тебя при этом ещё ждут, что ты просто стерпишь и что-то сделаешь?! Ты побеждаешь, потому что Евангелион впадает в «берсерк» и начинает двигаться сам — я даже не хочу представлять, насколько это страшно и насколько это охренительно тупо, — и в итоге он убивает Ангела. После этого тебя отправляют на тренировки, только нормально драться тебя толком не учат, а лишь натаскивают настолько, чтобы в следующий раз ты не выступил настолько ужасно. Потом начинается следующий бой, ты чертовски хорошо справляешься с Ангелом при небольшой помощи вашего покорного слуги, а в качестве благодарности от собственного отца получаешь АРЕСТ И ДВА ДНЯ ЗА РЕШЁТКОЙ.

В какой-то момент банка кофе в руке Фуфелшмертца оказалась смята с такой силой, что стала тонкой, словно лист бумаги, а недопитый кофе вылился на землю.

— Я всё правильно понял? — спросил он Синдзи, впившись в него взглядом, в котором горела уже совершенно неудержимая ярость.

— Да. Это всё, — Синдзи смотрел на мужчину.

На какое-то мгновение ему всерьёз показалось, что Фуфелшмертц сейчас встанет и пойдёт убивать его отца. И Синдзи немного встревожило то, что он, возможно, даже не попытался бы его остановить.

Но мужчина сделал ещё один долгий вдох своим чрезмерно большим носом и закрыл глаза.

— Ну, твой папка определённо серьёзный претендент на награду «Худший отец года». Я никогда в жизни не слышал о настолько грубейшем обращении отца с сыном, и это даже с учётом моего отца и того, что он делал со мной. Ну... по большей части.

— У вас тоже проблемы с отцом? — с лёгким удивлением спросил Синдзи.

Фуфелшмертц кивнул.

— О да, ещё бы, ты даже не представляешь. Через минуту расскажу, сначала мне надо успокоиться. В моём возрасте высокое давление — штука неприятная.

Он сунул руку в лабораторный халат и вытащил какой-то странный пульт. Синдзи сперва подумал, что это одна из тех электронных сигарет, которые в последнее время начали набирать популярность, но оказалось, что устройство предназначалось совсем для другого, потому что вдруг запело:

— ФУФЕЛШМЕРТЦУ НУЖНО УСПОКОИТЬСЯ! — мелодия была даже слегка прилипчивой.

— А-а, вот так лучше. Ничто так не успокаивает нервы, как хорошая мелодия... — он положил устройство на холодильник с напитками, глубоко вздохнул, откинулся в шезлонге и потёр лоб. — Ну вот серьезно, после Второго Удара у меня давление начало скакать. Если уж начистоту, наверное, стоит принимать лекарства. В прошлый раз, когда оно у меня поднялось так сильно, у меня кровь из носа шла три часа. Такой себе способ провести субботний вечер в городе, как понимаешь.

— Вы часто злитесь? — спросил Синдзи, тоже стараясь расслабиться теперь, когда наконец сбросил тяжесть с души.

Как же хорошо было высказать всё вслух и увидеть, что человек, который действительно слушал, так сильно возмутился за него.

— Злость, стресс, депрессия — все они накатывают когда вздумается. Если честно, может, это побочный эффект от... Ну да неважно, — мужчина на мгновение стал нервным и подозрительно заёрзал, после чего прочистил горло. — Итак, мой отец! Ты всё ещё хочешь узнать, что у нас с ним произошло? Это одна из тех самых трагичных предысторий, о которых я тебя предупреждал, когда можно просто отключиться и не слушать.

Синдзи кивнул.

— Ну, вообще-то тебе, может, даже полезно будет услышать о моих проблемах с отцом и о том, как я с ними справился. Так что, если хочешь дожить до моего возраста, не кинувшись на отца, слушай внимательно, — он достал свежую банку сока, стараясь не задеть устройство на холодильнике, отпил и прочистил горло. — Только потерпи немного. За последние пятнадцать лет я по-настоящему нормально рассказывал такие истории всего один раз, и то пингвину, так что слегка растерял навык.

— Пингвину? — растерянно спросил Синдзи.

Сколько вообще пингвинов было в Токио-3?

— Ага, это целая история, не забивай голову. Мне просто патологически не везёт с животными, уверен, потом ещё всплывёт. Итак, в общем! — он хлопнул в ладоши и собрался с мыслями.

— Всё началось в день моего рождения: когда я появлялся на свет, оба моих родителя даже не удосужились прийти...

* * *

Икари не любил эти поздние вечерние совещания, но только в это время все тринадцать участников могли присутствовать на них стабильно и без сбоев — слишком уж разнились часовые пояса, в которых они находились.

Не нравились Икари и сами эти встречи — пустая болтовня стариков, неспособных увидеть лес за деревьями. Он даже предпочитал заседания Комитета Совершенствования человечества собраниям этой группы. По крайней мере, на первых хоть что-то действительно делалось.

Он стоял в центре затемнённого кабинета, а рядом, как всегда, находился Фуюцуки. Со всех сторон их окружали двенадцать огромных чёрных монолитов, возвышавшихся над ними. Разумеется, старики слишком боялись показывать лица даже друг другу — вдруг человечество узнает, кто на самом деле им управляет.

Первое заседание SEELE после возвращения Ангелов.⁽¹⁾

Знаменательный момент.

Несмотря на почти мифическую власть этого совета, взгляд Икари, как и всегда, оставался прикован к единственной истинной силе.

— Начнём, — произнёс SEELE-01, и хотя до этого никто открыто не разговаривал, одних его слов, призывающих собрание к порядку, хватило, чтобы атмосфера словно заколебалась, несмотря на голографическую природу встречи.

— Икари, у нас возникло множество вопросов относительно операции против Четвёртого Ангела и действий, предпринятых как во время боя, так и после него, — Икари посетил достаточно таких совещаний, чтобы различать монолиты по голосам. Сейчас говорил SEELE-04. — Главную обеспокоенность вызывают необычные тактические приёмы Четвёртого Ангела.

— В самом деле. Подумать только, Ангел оказался способен на столь человеческий поступок — захват заложников... — добавил SEELE-09, и в его голосе слышалось почти восхищение.

— Подобное поведение не описано в Свитках Мёртвого моря. Этот Ангел должен был быть одним из наименее сложных для уничтожения, — с раздражением фыркнул SEELE-03.

— Хотя захват заложников и вызывает вопросы относительно осознанности и интеллекта Ангелов, я считаю это скорее исключением, чем нормой, которую мы не сумели понять, — ответил Икари, неотрывно глядя на единственного члена совета, который действительно имел значение.

— Объясните, — потребовал SEELE-01.

— В нашу боевую операцию против Четвёртого Ангела вмешался внешний фактор, напрямую помешавший Еве-01 в первые минуты боя. Если бы этого вмешательства не произошло, то и подобного «необычного поведения» никогда бы не последовало.

— Ах да, нарушитель, — с отвращением процедил SEELE-07.

— Хайнц Фуфелшмертц, — уточнил SEELE-11.

— Мы можем согласиться с тем, что вмешательство нарушителя в последнюю операцию могло побудить Ангела действовать за рамками сведений из Свитков Мёртвого моря, — произнёс SEELE-03, по всей видимости соглашаясь с Икари.

— Однако одного лишь присутствия нарушителя в бою недостаточно, чтобы вызвать столь человеческую реакцию. Да, вмешательство явно подтолкнуло Ангела к подобным действиям, однако из этого следует, что Ангелы способны мыслить рационально и действовать по-человечески, — остальные монолиты тихо загудели, в целом соглашаясь со словами SEELE-09.

— Обсуждение человечности Ангелов следует оставить на другое время. Вернёмся к вопросам, ради которых мы собрались, — все замолчали, когда заговорил SEELE-13.

Его монолита до этого не было — очевидно, он присоединился к собранию с опозданием. Но даже с учётом столь своевременного появления Икари мог пересчитать по пальцам одной руки все случаи за последние пятнадцать лет, когда SEELE-13 вообще что-либо говорил, включая этот.

— Согласен. Прежде чем обсуждать нарушителя, следует рассмотреть действия Третьего Дитя, — объявил SEELE-02, фактически выполнявший роль правой руки SEELE-01, насколько мог судить Икари.

— Действия Третьего Дитя в последнем бою уже было лично разобрано мной. Я должным образом наказал Третье Дитя и тактического офицера по операциям с Евангелионами. Подобные проявления незрелости больше не повторятся, — доложил Икари.

Третье Дитя и без того было для него позором. А выставлять подобные разочарования напоказ в этом священном собрании было вершиной унижения.

— Вы неправильно поняли нас, Икари. Мы хотим похвалить Третье Дитя за действия в операции против Четвёртого Ангела, — объявил SEELE-01, застав Икари врасплох.

Судя по самодовольным ноткам в голосе SEELE-01, он всё это заранее спланировал.

— Если сравнить действия Третьего Дитя против Четвёртого Ангела с его действиями против Третьего, становится очевидно, что всего за несколько недель между атаками Ангелов Третье Дитя добилось впечатляющего роста навыков и компетентности, — пояснил SEELE-08.

Вот как они решили действовать? Им мало было унизить его — теперь они ещё хотели выставить его неправым в тот момент, когда успех их планов был настолько важен. Подрывали его контроль, вмешивались в его замыслы...

Они знали?

Нет. Слишком рано. В их глазах он всё ещё оставался полностью преданным им, в этом Икари не сомневался.

— Именно. Столь стремительное улучшение результатов за столь короткий срок следует вознаградить, чтобы подобный рост и повышение эффективности продолжались, — объявил SEELE-10.

— Как верховный главнокомандующий NERV, вы обеспечите Третьему Дитя соответствующую награду, — приказал SEELE-01, и Икари потребовалось больше силы воли, чем ожидалось, чтобы не скрипнуть зубами.

— Как верховный главнокомандующий NERV, я не согласен. Хотя, признаю, действия Третьего Дитя в последней операции были... лучше, чем в бою с Третьим Ангелом, Третье Дитя по-прежнему проявило незрелость, недостаточное понимание обстановки и откровенно игнорировало приказы непосредственного начальника. Подобная грубая небрежность едва не привела к необратимому повреждению Евы-01 и значительно ослабила наши боевые возможности перед следующим столкновением.

— Ты смеешь спорить с нами, Икари?! — SEELE-05.

Если кто-то из членов совета и являлся главным противником Икари, то именно он, SEELE-05. Икари пришлось подавить презрительную усмешку, едва не прорвавшуюся сквозь его бесстрастную маску.

— Помните своё место, верховный главнокомандующий. Вы нам не ровня. Не смейте воображать себя выше своего положения, — отчитал его SEELE-02.

— Нет. Икари поднял обоснованный вопрос, — всё внимание вновь обратилось к SEELE-01. — Последняя операция действительно значительно ослабила нас перед следующим столкновением, особенно если оно произойдёт так же скоро, как атака Четвёртого Ангела после Третьего. В Свитках Мёртвого моря Пятый Ангел назван Громом Божьим. Вступать в бой с Ангелом, носящим подобное имя, при столь серьёзно сниженной боеспособности есть существенный повод для беспокойства.

Монолиты согласно загудели, и Икари почувствовал, как напряжение начинает спадать.

Они соглашались с ним. Видели его точку зрения. Хорошо. В мире всё снова было в поря...

— Что и подводит нас к вопросу о нарушителе, Хайнце Фуфелшмертце, — добавил SEELE-01.

— Да, о нём. Вы наняли этого нарушителя в качестве стороннего подрядчика NERV. Объясните почему, Икари, — потребовал SEELE-07.

— Была проведена оценка данного лица. Он располагает технологиями и машинами, позволяющими чрезвычайно быстро восстанавливать городскую инфраструктуру. Было решено, что использование подобных технологий и техники повысит способность NERV восстанавливаться после столкновений с противником, — Икари видел ловушку, но возможностей маневрировать в этом вопросе у него практически не было.

— Мудрое решение, к тому же чрезвычайно своевременное. Мы ознакомились с докладами о восстановлении и реконструкции после операции против Третьего Ангела. Фактические сроки значительно превзошли даже самые оптимистичные оценки вашего же персонала, — сказал SEELE-06.

— Действительно. Если один человек способен выполнить работу вдвое быстрее, чем ваши сотрудники, то и ущерб после операции против Четвёртого Ангела наверняка будет устранён столь же быстро, не так ли? — спросил SEELE-05, и самодовольство победителя буквально сочилось из канала связи.

Желание скрипнуть зубами вернулось к нему.

— Вы сами указали, что наши боевые возможности значительно снижены, и вы возложили вину за это на Третье Дитя. Если бы события развивались таким образом без вмешательства нарушителя, мы бы согласились с вашим наказанием Третьего Дитя, — отметил SEELE-12.

— Но если Хайнц Фуфелшмертц способен устранять подобные повреждения быстрее, чем лучшие инженеры мира, вместе взятые, тогда эта проблема теряет значение, не так ли? — а вот и SEELE-02, решивший ещё и посыпать рану солью.

— Какие сроки полного восстановления нашей боеспособности назвал Фуфелшмертц? — спросил SEELE-01, и на этот раз Икари уже не смог скрыть гримасу.

Хотя остальные участники собрания и видели перед собой безликие монолиты, сам Икари не имел роскоши спрятаться за голографическим столбом. Не существовало ответа, который сыграл бы ему на руку. Поэтому он не ответил вовсе.

— Он не знает! Ему в руки буквально свалилось чудо, а он с этим человеком даже не разговаривает! — SEELE-05, разумеется, тут же воспользовался возможностью.

— Позвольте мне обратиться к Совету по вопросу нарушителя, — с едва сдерживаемым рычанием произнёс Икари.

Этот человек становился куда более серьёзным раздражителем, чем он предполагал.

— Разрешение дано, но не тратьте наше ограниченное время впустую, — почти пренебрежительно ответил SEELE-01.

— Есть основания полагать, что нарушитель способен помешать нашим планам Комплементации человечества. Хотя сейчас он приносит определённую пользу, в будущем ситуация вполне может измениться. Он уже вмешался в одну операцию против врага человечества и вполне способен сделать это снова, причём с куда более катастрофическими последствиями. Прошу этот Совет рассматривать его как потенциально серьёзную угрозу и принять соответствующие меры.

— Можно возразить, что именно его вмешательство в сражение с Четвёртым Ангелом позволило нам одержать победу, — задумчиво произнёс SEELE-04.

— Кроме того, его вмешательство выявило способность Ангелов мыслить и действовать по-человечески, а это может изменить и переосмыслить саму цель Комплементации, — добавил SEELE-09.

— Как бы мне ни было противно соглашаться с Икари, технологические способности нарушителя действительно представляют потенциальную угрозу нашим планам. Следует принять меры предосторожности, — объявил SEELE-05, чем удивил Икари.

Но поддержку он получил.

Нужно было лишь развить успех.

— Согласен. Следует провести более глубокое расследование в отношении Хайнца Фуфелшмертца. Его возможностей, происхождения, семьи... — предложил SEELE-10, но его перебил голос, вызвавший общий изумлённый вдох.

— Против Хайнца Фуфелшмертца не будет предпринято никаких действий. Истинная сущность человека лучше всего раскрывается в горниле самых тёмных дней. Посмотрим, как он поведёт себя при появлении Пятого Ангела, и лишь после этого примем решение, — голос SEELE-01 прозвучал громче обычного, мгновенно подавив любые возражения.

Икари сохранил каменное выражение лица, но мысли его бешено закрутились.

Почему глава их тайного совета так поступает из-за этого человека?

— Да будет так, — хором произнесли остальные участники, принимая решение.

— Икари, ваши опасения относительно Хайнца Фуфелшмертца, снижения нашей боеспособности и каких-либо проступков Третьего Дитя признаны необоснованными. Работайте с этим человеком и обеспечьте полное восстановление боеспособности к концу недели. Средств у вас более чем достаточно. Сделайте это, — приказал SEELE-01.

Икари опустил голову в знак согласия хотя бы для того, чтобы на мгновение спрятать короткую гримасу раздражения, пробившую его самообладание.

— Как прикажет Совет, — ответил он. — Я покину собрание и прослежу за выполнением.

— Нет.

Икари медленно выпрямился и посмотрел на монолит их лидера.

— Вы думали, я забуду, Икари? Вы также подготовите достойную награду Третьему Дитя за его действия в последней операции.

— Я всё ещё почтительно не согласен с подобным решением, — Икари прекрасно понимал, что спорить с любым членом совета бесполезно, а с SEELE-01 — особенно рискованно.

Но он был твёрдо намерен не позволить дальнейшему вмешательству разрушить его личные планы.

— ДЕРЗОСТЬ! — взревел SEELE-05, и по связи раздался звук ладони, с силой ударившей по столу.

— Уважаемый член Совета воздержится от столь неподобающих вспышек, — отчитал его SEELE-02, и надпись «ТОЛЬКО ЗВУК» на монолите SEELE-05 сменилась на «ЗАГЛУШЕНО».

— Икари разрешено высказывать несогласие с любым нашим решением и любым приказом, который мы ему отдаём. Это такое же его право, как и наше, ибо оно даровано нам Богом, — провозгласил SEELE-01.

— Аминь, — хором произнесли участники.

— Однако независимо от прав, дарованных вам как человеку, вы всё равно выполните то, что вам приказано, Икари. Особенно организуете награду для собственного сына.

При этих словах SEELE-01 Икари уже не смог скрыть презрительной гримасы.

— Третье Дитя получит достойную награду, как вы приказали, — процедил он.

— Хорошо. Проследите за этим и за остальными возложенными на вас задачами. В дальнейшем ваше присутствие на собрании не требуется.

С этими словами все двенадцать монолитов исчезли.

Но прежде чем Икари или Фуюцуки успели двинуться, перед ними на кратчайшее мгновение возник ещё один монолит.

— Хайнц Фуфелшмертц... Как необычно, что глава ведёт себя подобным образом... — произнёс SEELE-13 скорее вслух самому себе, чем обращаясь к ним, после чего его монолит тоже растворился в небытии.

Несколько секунд оба мужчины молча стояли в тёмной комнате.

— Это была полная катастрофа... — вздохнул Фуюцуки, потирая лоб.

— Этот человек становится всё более серьёзной проблемой, — прорычал Икари, пока ставни на окнах его кабинета медленно уходили обратно и в давящее темнотой помещение возвращался свет. Он практически протопал к столу, опустился в кресло и потёр глаза руками в перчатках. — Нужно что-то предпринять.

— Безусловно, но, возможно, пока стоит повременить. Сегодня старики подобрались к нашим планам слишком близко, пусть и непреднамеренно, — посоветовал Фуюцуки, встав рядом с Икари на привычное место и положив руку ему на плечо.

— Согласен. Пока следует действовать осторожно. Первое настоящее испытание для наших планов ещё впереди, — Икари дал себе несколько мгновений успокоиться, глядя через кабинет. — Скоро у меня ещё одна встреча. Оставлю на тебя выполнение задач, которые потребовали от нас наши господа и хозяева.

— Как всегда... — вздохнул Фуюцуки. Он ободряюще похлопал Икари по плечу — жест совершенно бесполезный, по мнению самого Икари, — после чего пересёк кабинет и вышел.

Икари остался один в тишине, а в голове у него вихрем кружились мысли. Слова SEELE-13 не давали покоя.

Почему Кил Лоренц стал бы так вести себя из-за этого человека? Могла ли между ними быть связь? Родственная связь?

Икари нахмурился. Насколько было известно ему и любому другому члену SEELE, Кил Лоренц был очень старым человеком, который оставался жив лишь благодаря чудесам технологий. Живых родственников у него не было — род Лоренцев сократился до одного лишь Киля ещё до того, как тот вошёл в SEELE.

По крайней мере, так считалось...

Дверь его кабинета открылась, прервав размышления. В любом случае слишком долго зацикливаться на чисто гипотетическом сценарии было малополезно. Но, быть может, он сможет воспользоваться своим ресурсом внутри SEELE и выяснить, есть ли под его предположением хоть какая-то реальная почва.

Икари наблюдал, как доктор Акаги вошла в кабинет. Её лабораторный халат был застёгнут от талии до самого воротника. Она не сводила с него глаз, а её движения были чувственными. Очень удачно, что он назначил эту встречу сразу после совещания. За последние несколько дней в нём накопилось немало эмоций, от которых требовалось избавиться.

Икари мысленно отметил, что после этого терпимого отвлечения ему следует связаться с Кадзи. Любые сведения, которые можно использовать против SEELE, требовалось раздобыть хотя бы в качестве страховки на случай, если его планы раскроют раньше времени.

Его взгляд по-прежнему следил за доктором Акаги, когда она подошла к столу и медленно начала расстёгивать лабораторный халат, открывая то, что решила надеть под него.

Она не могла заменить Юи. Никогда не сможет. Но отчаянные времена...

* * *

Синдзи смотрел на Фуфелшмертца.

Фуфелшмертц смотрел на Синдзи.

— Ух ты... — недоверчиво пробормотал Синдзи, пытаясь осмыслить услышанное.

— Угу, — ответил Фуфелшмертц, особенно отчётливо выговорив это слово, и почесал затылок. — Долгая и непростая история, да?

— Твои родители настоящие уроды.

— Эй, следи за языком!.. Сказал бы, будь я твоим родителем, но я не твой родитель, так что ругайся сколько хочешь. Только держись в рамках 13+, ладно?

— У меня столько вопросов...

— А у меня слишком много ответов! Серьёзно, неприлично много. Так что спрашивай что угодно, — Синдзи ненадолго задумался, прокручивая в голове всё, что Фуфелшмертц рассказал о своём поистине трагическом прошлом.

— Это ведь твои настоящие родители? Ну, родные мать и отец? — спросил он, застав мужчину врасплох.

— Ну конечно, настоящие! Технически и сейчас настоящие, они ещё живы и живут с моим братом Роджером в его шикарном доме. Правда, мы не общаемся.

— А ты уверен, что они твои настоящие родители, если даже не пришли на твоё рождение?

Фуфелшмертц открыл рот, собираясь ответить, замешкался, затем закрыл его и задумчиво отвёл взгляд.

— ...Знаешь, ты первый, кто вообще поставил это под сомнение. Нет, они точно мои биологические родители, у меня есть целая батарея ДНК-тестов, доказывающих это. Единственными приёмными родителями у меня были оцелоты.

Синдзи вспомнил эту часть истории, какой бы безумной она ни была.

— Они были лучше твоих «родных» родителей?

— Подкалываешь меня, но вообще-то да. Да, были. На самом деле это единственная семья, которая до сих пор регулярно поддерживает со мной связь. Мы переписываемся временами, они присылают мне фотографии новых котят и зовут на семейное воссоединение каждое поколение. Весело, в общем — а ещё там всегда куча пирога с дункельберри, — он улыбнулся Синдзи. — Эй, а поехали на следующую такую встречу со мной? Пра-пра-пра-пра-племянники и племянницы будут рады с тобой познакомиться.

Он полез в карман и вытащил слегка опалённый бумажник. Открыл его, и наружу вывалилась целая гармошка сложенных фотографий, на каждой из которых были маленькие детёныши оцелота.

Синдзи пришлось признать: они и правда были очаровательными.

— Тогда почему ты вернулся, если с оцелотами было намного лучше? — нахмурившись, спросил он.

Фуфелшмертц вздохнул и с сожалением посмотрел на фотографии, осторожно складывая их обратно в бумажник:

— Если честно? Я всё ещё был ребёнком, и единственное, чего хотел, чтобы родители меня похвалили. А когда они нашли меня и попросили вернуться, я на одно короткое мгновение решил, что им, возможно, не всё равно на меня, — он тоскливо вздохнул. — Но это оказалась ловушка ради всей той истории с садовым гномом, ты эту часть помнишь. Вообще-то я должен был догадаться, но вот что бывает, когда веришь в родительскую любовь. Хорошо хоть приёмные родители время от времени приходили меня навещать, если только им не приходилось прятаться от деревенских жителей, которые хотели пустить их на материал для тапочек. Ох-хо-хо, дядя Оцелот...

Он поморщился, и Синдзи протянул руку, утешающе похлопав его по плечу.

— И, ну, всё равно я думал, что у меня всё выгорит, даже несмотря на то, что последние годы начальной школы я провёл в роли гнома. А потом появился Роджер, и... ну, остальное ты знаешь, — Фуфелшмертц криво улыбнулся Синдзи. — Так что да, ты не один такой с поганым отцом. Вот уж правда, папаши бывают просто худшими людьми на свете.

— Кроме папы-оцелота, да?

— Кроме папы-оцелота! Да упокоится его душа. Ты вот знал, что оцелоты живут максимум лет двенадцать? Господи, мой первый год средней школы был просто душераздирающим.

Несколько мгновений они молча сидели рядом, после чего Синдзи полез в холодильник, достал две банки яблочного сока и одну протянул погрустневшему мужчине в годах. Затем он открыл свою и поднял её.

— Ну... за самых поганых отцов на свете, наверное.

— Хех, ага... будем.

Они стукнулись банками и выпили вместе.

Две одинокие души, сблизившиеся благодаря по-настоящему кошмарному детству.

Погодите-ка.

Синдзи замер на середине глотка и посмотрел на холодильник. Фуфелшмертц положил туда странное говорившее устройство, но когда Синдзи только что тянулся за напитками, его там уже не было.

— Эм-м, Фуфелшмертц?

— М-м?

— Твоя штука пропала, — Синдзи указал вниз.

Фуфелшмертц посмотрел туда.

— Хм, странно. А куда она вообще могла деться?

Он начал осматривать пространство вокруг холодильника, но устройства нигде не было видно. Синдзи тоже огляделся, на случай если оно куда-то укатилось, и застыл, заметив его.

— Нашёл... — сказал он, потянув мужчину за рукав лабораторного халата.

Фуфелшмертц поднял голову, проследил за направлением пальца Синдзи и вдруг так резко и пронзительно завизжал по-девичьи, что едва не вывалился из кресла. Фуфелшмертц точно вывалился из своего кресла, запутавшись в нём руками и ногами.

На другом конце площадки маленький серый енот держал странное устройство Фуфелшмертца.

— ЕНОТ! — завизжал мужчина, пытаясь выпутаться из кресла. — У ЕНОТА МОЙ МЕЛОДИНАТОР!

Синдзи только стоял с отвисшей челюстью, пока енот махал лапкой отчаянно барахтающемуся Фуфелшмертцу и нажимал кнопку на так называемом Мелодинаторе.⁽²⁾

— ТЫ ВИДЕЛ ЕГО, ТЕБЯ ОН СНОВА ЖДЁТ — ОН ТОТ САМЫЙ ЕНОТ!

— О нет, это ОН! — Фуфелшмертц наконец освободился, вскочил на ноги и обвиняюще ткнул пальцем в енота. — Ты же должен быть мёртв!

Енот подмигнул им обоим и со всех ног помчался прочь, причём на удивление быстро. Слишком быстро для Фуфелшмертца: пока тот доставал нечто, подозрительно похожее на настоящий лучевой пистолет, енот уже исчез среди ночных улиц города.

— НЕ-Е-Е-ЕТ, МОЙ МЕЛОДИНАТОР! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ТОТ САМЫЙ ЕНОТ! — Фуфелшмертц рухнул на колени и закричал в небеса, яростно потрясая кулаками в сторону ночного неба.

На несколько мгновений воцарилась тишина, пока Синдзи пытался осмыслить произошедшее. По крайней мере, безумие, которое создавала вокруг себя Мисато, было вполне предсказуемым.

А это... Мда.

— Ага, ну, как я и говорил, с животными мне не особо везёт. Они либо меня стукают, либо воруют мои вещи, либо мочатся на мои инаторы. Кажется, у меня какая-то отрицательная разновидность животного магнетизма. Эй, можно назвать это Законом Фуфелшмертца! — он поднялся и отряхнул грязь с колен. — И замечательно, теперь ещё один инатор пропал. Почти все мои инаторы были как бы на том взорвавшемся дирижабле, так что мне теперь приходится восстанавливать их все с нуля. А теперь ещё и Мелодинатор заново делать, потому что этот я больше никогда его не увижу. Капец просто.

— Офигеть, а тебе и правда приходится хуже, чем мне, да? — с жалостью сказал Синдзи.

— Ну, это субъективно, как по мне. Сражаться с гигантскими монстрами-пришельцами в гигантском роботе и при каждом ранении чувствовать его боль? Вот это жесть. А у меня просто паршивое везение, но хотя бы в нём есть какая-то закономерность. Так что в целом, наверное, тебе хуже. Хотя зато на тебя не кидаются ни с того ни с сего животные в фетровых шляпах...

— Закономерность? Да всё тут выглядит совершенно случайным и безумным!

— Нет-нет, закономерность есть. Я с этим имею дело практически всю жизнь, так что уже неплохо научился предсказывать, — он закрыл глаза руками и молча отсчитал тридцать секунд. — Так... а теперь между нами будет стоять животное в фетровой шляпе.

Синдзи, который всё это время растерянно смотрел ему в лицо, опустил взгляд.

— Кря, — произнёс Пен-Пен, стоя между ними с портфелем и фетровой шляпой.

— О, привет, — Синдзи помахал ему.

Пен-Пен приподнял шляпу в ответ.

Фуфелшмертц убрал руки от глаз и посмотрел вниз.

— Ага! Видишь? Закономерность! Я же говорил! — с дружелюбной самодовольной улыбкой заявил он.

Синдзи пришлось признать: было немного жутковато, насколько точно он это предсказал.

— Эй, Пен-Пен Пингвин. Как дела? — поприветствовал его Фуфелшмертц, тоже помахав рукой.

И тут Пен-Пен заехал Фуфелшмертцу портфелем по голове, отправив мужчину на землю.

У Синдзи отвисла челюсть.

— АЙ! Вот это было грубо, Пен-Пен Пингвин! Я всего-то сказал «привет»! Ну всё теперь, больше так не буду! — проворчал Фуфелшмертц с пола, держась за нос.

— Пен-Пен, это было жестоко! — строго сказал Синдзи птице.

Пен-Пен посмотрел на него с откровенным неверием, после чего принялся бурно жестикулировать в сторону Фуфелшмертца, словно объясняя, что тот сам заслужил.

— Что... Нельзя бить добрых стариков, Пен-Пен! Плохой Пен-Пен!

— Да ладно уж, всё нормально, он не виноват, — сказал Фуфелшмертц, поднимаясь и продолжая потирать нос, а его спина при этом хрустнула. — Вообще-то мне следовало этого ожидать. Понимаешь, до приезда в Японию я был не совсем хорошим человеком. Скорее даже злым. Ну, знаешь, злодейские планы, инаторы и вся эта тема с «захватить Триштатье». Всамделишная дешёвая суперзлодейщина, но, эй, все мы делаем то, о чём потом жалеем, когда нам чуть за двадцать. Сам поймёшь, когда тебе будет двадцать с чем-то.

— Но вы ведь такой добрый!

Фуфелшмертц улыбнулся ему так, как родитель улыбается ребёнку, когда пытается объяснить что-то сложное.

— Ага, до этого пришлось дорасти. Ты уже знаешь всю мою трагичную предысторию. Как только я окончил университет и передо мной открылся весь мир, я, возможно, может быть, слегка... свихнулся на попытках отомстить всем, кто когда-либо плохо со мной обращался. Отсюда и вся эта дешёвая суперзлодейщина. Наверное, в то время это был единственный способ выплеснуть мою травму, — он пожал плечами с виноватой улыбкой.

— Но это же справедливо! Вы должны были им отомстить за то, что они с вами сделали! Они ужасно с вами обращались! — запротестовал Синдзи, но улыбка Фуфелшмертца не исчезла, пока тот ласково похлопал его по голове.

— Во многом ты, наверное, прав, но держаться за обиды и травмы таким образом — такая себе идея и ничего хорошего в ней нет. В итоге я оказался разведённым безработным отцом-одиночкой, который воспитывал дочь без стабильного дохода и друзей, зато с целой кучей врагов. Блин, тот же Джерри из страховой в старом Денвилле прямо-таки люто меня ненавидел.

Фуфелшмертц поставил шезлонг обратно и тяжело опустился в него, вздохнув и потирая виски:

— Я не мог отпустить прошлое. Оно меня поглотило. Но потом Перри Утконос начал каждый день приходить и рушить мои злодейские планы. Поначалу мы были заклятыми врагами и в первые годы много дрались. А потом, одним летом, всё изменилось. Я стал понемногу становиться лучше, реже заниматься злом, заводить друзей. Немного даже грустно, когда утконос становится твоим первым другом со времён детства, то есть за сорок лет

— Потом я познакомился с этими детишками — Финесом, Фербом и Кэндис. Сначала они подружились с моей дочерью Ванессой. Но когда лето сменилось осенью, они помогли мне понять, что в жизни есть нечто большее, чем поиски личной справедливости. Я начал учиться отпускать прошлое, и какое-то время мне казалось, что у меня неплохо получается. Я даже поселился недалеко от того другого мальчишки, с которым подружился, Майло, и его семьи Мёрфи.

Фуфелшмертц не заметил, как по его лицу потекли слёзы.

Синдзи ненадолго покосился на Пен-Пена, который, судя по всему, тоже не ожидал такого поворота.

— Я наконец смог отпустить прошлое и оставить его позади. Я даже всё своё будущее распланировал! — мужчина замолчал, и на его лице на миг проступило мучительное горе.

Синдзи тоже замешкался, затем осторожно коснулся его руки.

— Что случилось? — решился он спросить.

— Ванесса умерла.

— Мне жаль, — тихо произнёс Синдзи.

К этому моменту своей жизни он говорил подобное почти рефлекторно, но сейчас искренне имел это в виду.

— Это был несчастный случай, никто не виноват. Просто... одна из тех историй, которые слышишь в новостях и никогда не думаешь, что такое случится именно с тобой. Пока не случается, — он судорожно вдохнул и попытался вытереть слёзы рукавом лабораторного халата. — Она не мучилась. Это хоть немного меня утешало. Но она была такой молодой...!

— Мне жаль, — снова сказал Синдзи.

Он понимал, что это не те слова, которые нужны, но не знал, что ещё может сделать для плачущего старика. Глядя, как мужчина из последних сил удерживается от полного срыва и дрожит от боли, Синдзи вдруг почувствовал, насколько тот стар.

Он не знал, откуда взялось это ощущение: внешне мужчина никак не изменился.

Но в нём словно появилось что-то, какая-то аура, из-за которой он казался слишком, слишком старым...

— Это меня сломало. Я не смог её отпустить. Она была моей малюткой-девочкой, а я подвёл её! Я пытался, перепробовал столько всего, чтобы изменить случившееся, но что бы я ни делал, её всё равно нет. А я не мог её отпустить... — Фуфелшмертц словно внезапно что-то осознал. Он повернулся к Синдзи и схватил его за плечи. — Послушай меня, Синдзи! Не будь как я, как наши отцы. Ты должен уметь отпускать. Неважно, насколько ужасен этот мир, неважно, что делает твой отец, — будь лучше него.

— Я постараюсь? — немного растерянно ответил Синдзи.

— НЕТ! Пообещай мне!

— Ладно, обещаю! Я буду лучше него.

Фуфелшмертц довольно кивнул, отпустил Синдзи и посмотрел куда-то вдаль:

— Ты хороший парень, Синдзи. Такой же хороший, как остальные. Вы все были хорошими детьми... — его руки вцепились в волосы и подбородок, а его лицо исказило чистое сожаление. — О боже, что же я натворил? Их всех нет... Все хорошие дети, а я их убил...

Синдзи смотрел, как последние остатки стойкости старика рассыпаются, оставляя лишь сломленного человека, который безудержно рыдал. Он протянул руку, взял Фуфелшмертца за ладонь, поднялся и помог старику встать.

— Всё хорошо, Фуфелшмертц. Думаю, вам пора домой, — сказал он. — Скажите, где вы живёте?

— Хорошие дети... столько хороших детей... прости меня, Ванесса... — бормотал тот сквозь всхлипы и рыдания, совершенно потерявшись в собственном горе.

Синдзи почувствовал, как кто-то тянет его за рубашку, и посмотрел вниз.

Пен-Пен жестом велел идти за ним.

— Ты знаешь, где он живёт? — спросил Синдзи птицу.

Пен-Пен кивнул и пошёл в сторону окраины города.

Синдзи взял одной рукой холодильник с напитками и, другой рукой продолжая поддерживать Фуфелшмертца, двинулся следом.

Одинокий мальчик повёл сломленного старика домой.

---

1) https://youtu.be/hoyq-z1HJBQ?list=RDhoyq-z1HJBQ или на бусти — https://boosty.to/rak_vojak/posts/2984ae07-d497-49d1-a63b-4ae5e91bb9b5

Вернуться к тексту

2) https://youtu.be/w_fo8ujeaKY или на бусти — https://boosty.to/rak_vojak/posts/2984ae07-d497-49d1-a63b-4ae5e91bb9b5

Вернуться к тексту