Песнь Льда и Огня. "Ветра Зимы" (джен)

Дождь в Речных землях не шел. Он висел в воздухе мелкой, вездесущей серой пылью, оседая на плаще, пробираясь под воротник, заставляя кольчугу ржаветь.

Джейме Ланнистер ехал следом за Бриенной Тарт, глядя на ее широкую, сгорбленную спину. Они покинули лагерь под Пеннитри сутки назад, исчезнув без предупреждения. Джейме не сказал ни сиру Илину Пейну, ни своим командирам, куда направляется. Он просто сел на коня и поехал за девкой в темноту, потому что она сказала слова, которые он должен был услышать: «Я нашла девочку. Санса у Пса. Но если ты возьмешь с собой людей, он убьет ее».

Его золотая рука, покоящаяся на луке седла, казалась ледяной глыбой. От холода обрубок ныл так сильно, что Джейме время от времени стискивал зубы, чтобы не застонать.

— Далеко еще, миледи? — спросил он, когда они въехали в очередную рощу мертвых, почерневших от осенних пожаров деревьев.

Бриенна не обернулась. — Нет. За следующим холмом есть старая водяная мельница. Она сгорела еще в начале войны. Мы... мы должны быть там до заката.

Ее голос звучал глухо, словно она говорила из-под земли. За весь день она не произнесла по собственной воле ни слова, отвечая на его шутки и вопросы короткими, рублеными фразами.

— Ты выглядишь так, словно едешь на собственную казнь, а не на спасение невинной девы, — усмехнулся Джейме, пуская коня шагом, чтобы поравняться с ней. — Или ты боишься Клигана? Сандор — свирепый пес, не спорю, но он всего лишь человек. И если верить слухам, он тяжело ранен.

Она резко отвернула лицо. Капюшон скрыл ее черты, но Джейме успел заметить, как дернулась ее челюсть. — Я никого не боюсь, сир Джейме. Я просто хочу, чтобы это закончилось.

Джейме нахмурился. Что-то было не так. Бриенна, которую он знал — та Бриенна, что прыгнула в яму к медведю, та, что рубила Бравых Ребят, защищая его — никогда не прятала глаз. Она всегда была прямой, как клинок, уродливой в своей честности и невыносимо благородной.

Может, она просто устала, сказал он себе. У нее на щеке был свежий, уродливый шрам — след от чьих-то зубов, как ему показалось, когда он разглядывал ее у костра. Кто-то пытался откусить ей половину лица. Речные земли превратились в ад, и этот ад оставлял свои метки на каждом.

Джейме подумал о Серсее. О письме, которое он бросил в огонь. Я люблю тебя. Приезжай немедленно. Слова, ради которых он когда-то убил бы короля, сжег бы город, отрезал бы себе вторую руку. Но когда он смотрел, как пергамент сворачивается в пламени, он не почувствовал ничего, кроме пепла во рту. Он выбрал клятву, данную леди Кейтлин. Он выбрал девку. Он выбрал честь, хотя это слово сидело на нем, как чужой, слишком тесный доспех.

Они пересекли неглубокий, вздувшийся от дождей ручей. Лошади скользили по размокшей глине. За ручьем тропа ныряла в глубокий овраг, поросший густым, колючим кустарником.

— Слезай с коня, — внезапно сказала Бриенна, останавливаясь.

Джейме выгнул бровь. — Зачем? Клиган ждет нас в кустах ежевики?

— Мельница впереди. Дальше придется идти пешком, чтобы не поднимать шума. Лошади могут заржать. — Она тяжело спешилась, не глядя на него. Она даже не привязала свою кобылу к ветке, просто оставила поводья висеть.

Джейме с кряхтением слез с седла. Ездить с одной рукой он выучился сносно, но спешиваться в грязь было всё еще неудобно. Он похлопал своего мерина по шее и последовал за Бриенной.

Тропа сужалась, превращаясь в грязный желоб между высокими глинистыми откосами. Джейме инстинктивно положил здоровую левую руку на эфес меча. Он тренировался с сиром Илином, он стал лучше, но в глубине души знал: в настоящем бою против сильного противника он продержится не больше минуты.

— Бриенна, — позвал он, когда они прошли около сотни ярдов по оврагу. — Ты лжешь мне.

Она остановилась, как вкопанная. Ее плечи напряглись.

— Я знаю тебя, красотка, — Джейме подошел ближе, останавливаясь в двух шагах за ее спиной. — Ты умеешь драться, умеешь терпеть боль, умеешь держать клятвы. Но лгать ты не умеешь. Твое лицо становится каменным, а глаза бегают, как у воришки на базаре. Сансы Старк там нет. Верно?

Стук дождевых капель по желтым листьям казался единственным звуком в мире.

Бриенна медленно обернулась. Ее большие голубые глаза были полны слез. Слезы смешивались с дождем, катясь по щекам, затекая в глубокий багровый шрам от укуса Кусаки. — Прости меня, — прошептала она. Голос сорвался. — Прости меня, Джейме.

Прежде чем он успел осмыслить ее слова, воздух над их головами зашуршал.

Справа и слева, на краях оврага, словно из-под земли выросли люди. Грязные, худые, одетые в рваные плащи и ржавые кольчуги. У четверых были натянуты луки, стрелы с широкими наконечниками смотрели прямо в грудь Джейме. Еще трое преградили тропу впереди. Один из них держал в руках натянутый арбалет.

Джейме наполовину вытащил меч из ножен левой рукой. Инстинкт воина закричал о ловушке, но рассудок мгновенно оценил ситуацию. Четыре стрелы, один болт. Он не успеет даже поднять клинок.

— Я бы не стал этого делать, Цареубийца, — произнес высокий, сутулый человек, выступая из-за спин арбалетчиков. На нем был желтый плащ, до того грязный, что казался коричневым. А на голове...

Джейме прищурился. Из-под капюшона плаща на него смотрела стальная собачья морда с оскаленными зубами. Шлем младшего Клигана.

— Пес, — протянул Джейме, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под кольчугой. Он перевел взгляд на Бриенну. Она не обнажила свой валирийский клинок. Она стояла, опустив руки по швам, покорно подставив спину лучникам. — Ты сказала, что Санса Старк у Пса. Какая изящная игра слов, миледи. Я почти восхищен.

— Заткни пасть, Ланнистер, — гавкнул человек в собачьем шлеме. Он откинул забрало, открывая грубое, заросшее неровной бородой лицо с перебитым носом. Это был не Сандор. Лим Желтый плащ, так, кажется, звали этого разбойника. Джейме читал отчеты. Братство без знамен.

— Бросай железку в грязь, — приказал Лим. — И эту золотую цацку тоже отстегни, если не хочешь, чтобы мы отрубили ее вместе с локтем.

Джейме смотрел на Бриенну. Сердце в груди стучало медленно, гулко. Она предала меня. Женщина, ради которой он прыгнул к медведю. Единственный человек в этом проклятом мире, чья честь казалась ему чище утреннего снега. Она привела его на убой.

— Почему? — спросил он ее, не обращая внимания на разбойников. Он не злился. Он чувствовал лишь бесконечную, выматывающую усталость.

Бриенна не выдержала его взгляда и опустила голову. — У них Подрик, — выдавила она сквозь сдавленные рыдания. — Мальчик. Сир Илин... то есть, сир Хайл. Они собирались их повесить. Они уже надели на них петли. Она сказала... она сказала, меч или петля. Если я хочу сохранить им жизнь, я должна принести ей тебя.

— Кому — ей? — Джейме медленно, тремя пальцами левой руки, вытащил свой меч до конца и бросил его в грязь. — Кому понадобился однорукий лев? Берику Дондарриону?

Разбойники переглянулись. Из-за спины Лима вышел человек, похожий на скелет, обтянутый кожей. В красных жреческих одеждах, выцветших до розового цвета. Торос из Мира. Жрец выглядел так, словно не спал несколько лет. Его глаза были пустыми и печальными.

— Лорд Берик мертв, сир Джейме, — тихо сказал Торос, глядя на брошенный меч. — Он отдал свое пламя, чтобы разжечь другое. Более жестокое. Более голодное. Мы больше не рыцари-защитники короля Роберта. Мы стая мясников-мстителей.

Лим шагнул вперед и грубо толкнул Джейме в грудь, заставив его опуститься на колени в грязную лужу. Разбойник быстро обыскал его, забрал кинжал и грубо отстегнул ремешки, крепящие золотую руку к культе. Золотая кисть с глухим стуком упала в грязь рядом с мечом.

Без руки и меча Джейме почувствовал себя голым.

— Вяжите его, — скомандовал Лим, натягивая собачий шлем обратно на лицо. — У нас долгий путь. Мать Бессердечная не любит ждать, когда ей обещают свежую кровь.

Разбойники скрутили Джейме руки за спиной грубой пеньковой веревкой. Веревка больно впилась в чувствительную кожу обрубка. Бриенна стояла в стороне, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. Никто не пытался ее связать. Никто не забирал у нее Верный Клятве. Она была их соучастницей.

— Мать Бессердечная? — Джейме поднял голову, позволяя дождю смывать грязь с лица. Он криво, по-ланнистерски усмехнулся. — У вас, разбойников, всегда такие поэтичные имена. Кто это? Какая-нибудь шлюха, которую не удовлетворил мой отец?

Торос из Мира остановился рядом с ним. Жрец посмотрел на Джейме сверху вниз, и в его глазах Джейме впервые увидел настоящий, неприкрытый страх.

— Не стоит шутить, Джейме Ланнистер, — прошептал красный жрец. — Вы идете к женщине, чье горло перерезали на свадьбе. К женщине, чьего сына убили предатели. К женщине, которой вы когда-то поклялись вернуть дочерей.

Кровь застыла в жилах Джейме. Ветер в овраге завыл, словно хор призраков. Слова Тороса упали в его разум, медленно складываясь в чудовищную, невозможную картину. Перерезали горло. Сын убит. Клятва.

Он перевел ошеломленный взгляд на Бриенну. Она стояла на коленях в грязи, плача, закрыв лицо руками.

— Кейтлин Старк мертва, — произнес Джейме. Его голос прозвучал как надтреснутый колокол. — Я видел отчеты. Фреи бросили ее тело в реку.

— Река вернула то, что не принадлежит ей, — глухо отозвался Торос, отворачиваясь. — Поднимайте его. Мы идем в каменные пещеры.

Когда его грубо дернули за веревку, заставляя встать на ноги, Джейме Ланнистер посмотрел на серое небо Речных земель. Он понял, почему Бриенна не могла смотреть ему в глаза.

Золотой лев шел прямиком в пасть к мертвой волчице. И на этот раз она его точно не отпустит.