Бермудский треугольник. (гет)

Прошло две недели. С тем, что они с Томом оказались на разных факультетах, пришлось смириться. К счастью, времени на переживания почти не осталось — ЗОТИ, зелья, травалогия, магловедение. За исключением магловедения всё было невероятно интересно. Этот предмет вызывал у Гермионы искреннее недоумение — исходя из школьной программы, весь мир продолжал пребывать в средневековье. Всё свободное время Гермиона проводила в библиотеке. И, как итог, десятки заработанных баллов. Единственное, что не давалось ей в руки, как в прямом, так и в переносном смысле — это метла. У неё так и не получилось взлететь выше своего роста, а о более сложных элементах и говорить не приходилось. В отличии от Поттера и Трэверса, которые, казалось, родились с метлой в руках. Столь же искусными в полётах были и Блэки — Орион и Алфрад. Гермиона подозревала, что дело тут не только в таланте, но и в навыках, которые чистокровные волшебники оттачивали задолго до школы. Пенелопа Ковальски тоже боялась метлы и высоты. Как и Мэри. Энн Шафик, хоть её родители и были колдунами, не особо любила полёты. Зато обожала квиддич и знала про команды и известных игроков даже больше мальчишек.

— Это надо видеть, Гермиона! — восторженно рассказывала она. — Огромный стадион, кольца и итальянцы! Николо Сапполо обходит Тима Брайта, протягивает руку, и снитч у него!

— Тебе надо быть комментатором, — ухмыльнулся Долгопупс, вытягивая ноги. После обеда они расположились во дворе — на сегодня занятия закончились, и у первокурсников было свободное время.

— А что? Неплохая идея! — хмыкнула Энн. — Я могу вести спортивную колонку в «Ежедневном пророке» и комментировать матчи.

— Э-э-э... можно начать здесь, — смущённо протянул Хагрид.

— Угу, — промычала Энн, провожая взглядом гриффиндорскую команду, шагавшую в сторону стадиона с Септимусом Уизли во главе — тем самым рыжим старшекурсником, хотевшим побывать с Хагридом в Запретном лесу.

— Я, пожалуй, пойду, — сообщила Гермиона.

— В библиотеку? — зачем-то уточнил Долгопупс.

— Нет, к озеру! — вспылила Гермиона. — Конечно, в библиотеку! У нас завтра контрольная по ЗОТИ, и, похоже, вы все про это забыли!

— Я не забыл.., — тяжко вздохнул Хагрид и в надежде уставился на неё.

— Можешь пойти со мной, — помедлив, предложила Гермиона.

— А... ты не против?

— Нет, — покривила душой Гермиона. Если честно, она бы предпочла пойти одна, тогда у неё был бы шанс перехватить Тома.

С Томом они виделись реже чем ей хотелось, а разговаривали вообще раз в два-три дня — у него всегда находились какие-то дела. Иногда он перебрасывался с ней парой слов и даже как-то подсказал с выбором дополнительной литературы, но вот того единения, которое было у них приюте, увы, не было. Вместо этого Гермиона всё чаще и чаще замечала, что помогает Хагриду, разъясняя его ошибки в заклинаниях или же попросту даёт ему списать эссе.

— Знаешь, а я потом покажу тебе моего пёсика! — воодушевившись, Рубеус принялся рассказывать про очередную свою «зверушку», которые пугали всех, кроме него.

— Э-э-э, надеюсь, ты его не в школе держишь? — нахмурилась Гермиона, когда одноклассник упомянул, что «малыш рядом — никуда не надо идти».

— Профессор Дамблдор разрешил поставить будку за теплицами.

— А-а-а, — только и ответила Гермиона.

В библиотеке они заняли крайний стол. Хагрид уселся на табурет — единственное, на чём он помещался, а она придвинула стул. Раскрыв учебник по ЗОТИ, Гермиона принялась задавать простые вопросы, пытаясь навести Рубеуса на верный ответ.

За повторением время пробежало незаметно. Оторвавшись от последней страницы, Гермиона облегчённо выдохнула — проговаривая с Хагридом заклинания, она всё здорово повторила.

— Ну так как? Пойдём смотреть на пёсика? — с преданным выражением того самого пёсика Хагрид смотрел на неё сверху вниз.

— Ты знаешь.., я больше кошек люблю, — протянула Гермиона.

— Значит — нет? — явно расстроился Хагрид.

— Э-э-э, извини, но нет. Может, в следующий раз — когда у тебя будет ... попугай.

— Как скажешь, — тяжко вздохнул великан, выбираясь из-за стола. — А то бы мы его вместе покормили.

После того, как Хагрид ушёл, Гермиона направилась к полкам для поиска дополнительной литературы. Среди немногочисленных студентов глаза её привычно выцепили друзей Тома — Лестрейнджа и Розье. И Ориона Блэка, замершего недвижимой статуей у последнего стеллажа.

— О, привет! Увлёкся травологией?

— Если бы, — скривился Блэк. — Эта ... коза, специально всё подстроила, а теперь я должен дополнительное эссе писать!

— Кто?

— Миртл с Когтеврана! Она уронила горшок, когда я вытаскивал долгоносиков. Вот ведь, безрукая!

— Эта мартышка очкастая? А что ты от неё ждал? — пренебрежительно прокомментировал Розье.

Лестрейндж лишь лениво сложил губы в усмешку.

— То, что человек пользуется очками, не повод для оскорблений! — не удержалась Гермиона, вперив негодующий взгляд в приятелей Тома. Миртл Уоррен ей и самой не особо нравилась — попав на факультет, славившейся умом своих учеников, Уоррен ревностно относилась к тому, чтобы быть первой в учёбе и то, что она уступала Гермионе, не способствовало установлению дружеских отношений.

Антуан, повернув голову, медленно прошёлся по Гермионе синими, как стылый лёд, глазами.

Упрямо вздёрнув подбородок, Гермиона выдержала и не отвела взгляд.

— Думаю, обладай она зоркостью орла, ловкости её рукам это не прибавило бы, мисс Далтон, — слегка склонив голову, снизошёл до пояснений Антуан. — Её неуклюжесть привела к тому, что Орион вынужден тратить время на предмет, который в будущем ему вряд ли понадобится.

Закусив губу, Гермиона решила не углубляться в дискуссию. Ответ Лестрейнджа был вежлив, логичен и поспорить с ним было сложно. Но всё равно от чего-то было обидно — то ли за пренебрежение к Миртл, то ли за высокомерие, проявленное по отношению к самой Гермионе другом Тома.

Найдя то, что она хотела, Гермиона расположилась у окна и погрузилась в чтение, стараясь выкинуть все лишние мысли из головы...

С контрольной по ЗОТИ она справилась на превосходно, ответив на все письменные вопросы про корнуэльских пикси и прочих зловредных тварей, портящих жизнь добропорядочным волшебникам. Хагрид получил выше ожидаемого, чему был несказанно рад и не переставал благодарить Гермиону, а вот Поттер с Трэверсом схлопотали по троллю и весьма нелестный комментарий от профессора Вилкост о необходимости выстраивания приоритетов — полёты на мётлах или учёба. Соседки Гермионы по комнате так же показали высокие результаты.

— Уф-ф-ф, — выдохнула Мэри. — Я так боялась, а оказалось вовсе не трудно.

— Ты ведь читала, — улыбнулась Юфимия, кидая колкий взгляд на «любителей квиддича», засевших в углу гриффиндорской гостиной. — В отличие от некоторых.

— Это ... просто возмутительно! Почему никто ничего не делает?! — раздался гневный голос Лизы Голсуорти. Сидя у камина, пятикурсница читала «Ежедневный пророк».

— Что там? — спросил Уизли.

— Гриндевальд!

— Он опять кого-то убил?

— Да!

— Где?!

— Во Франции! Анжелика и Пьер Дюрей!

— Моя тётя их знает!

— О, ужас!

— Он скоро объявится в Британии!

— Дамболдор остановит его!

Возмущённые голоса заполнили гостиную.

Гермиона раздражённо собрала учебники — про эссе можно было забыть.

Тем временем гриффиндорцы не унимались. Гермиона уже поняла, что магическое сообщество мало волновал Гитлер и то, что он захватил пол Европы, зато их волновала собственная напасть — Гриндевальд. Тот самый, которого все считали виновным в сиротстве Гермионы и Тома.

Тихо выскользнув из гостиной, она поднялась в спальню, где продолжила готовиться к занятиям.

Очередной день начавшись за учебниками, так вместе с ними в обнимку и закончился. А ещё через три дня наступил её день рождения — девятнадцатое сентября. Вернее, названный день рождения — тот день, когда она выжила после бомбёжки. И в приюте, и здесь, в Хогвартсе, она видела, как ученики получали подарки и поздравления, и надеялась на нечто подобное. Хотя, чтобы это произошло, нужно было чтобы хоть кто-то об этом знал. Наверняка знали профессор Дамблдор, директор Диппет, и, может, кто ещё из учителей. Возможно, знал Том. Том... Но Том её не поздравил и подарка не подарил. Никто не подарил. День, призванный стать самым радостным, стал самым унылым. За завтраком тоскливо пережёвывая пшённую кашу с тыквой, Гермиона ждала, что хоть кто-то к ней подойдёт и скажет пару слов, но этого не случилось.

Том... То, чего она так боялась — случилось. В приюте у него не было друзей, и Гермиона была единственной, с кем он общался, признавая её магию. Здесь же вокруг были одни волшебники, и «малявка Далтон» была ему не интересна. Порой он снисходил до своей «сестры», и то это было связано с тем, что он не мог вот так, запросто разорвать общение — ведь он сам придумал легенду, по которой они были кузенами, да и потом, когда придёт время им двоим вместе предстоит возвращение в приют. Гермионе не хотелось признаваться, но она уже ждала его, того времени, когда Том снова будет принадлежать только ей, а не каким-то там Розье или Мальсиберу.

— Что случилось? — участливо спросил Хагрид, вырывая её из омута чёрных раздумий.

— Ничего, — буркнула Гермиона.

— А то я.., того, попугая у меня нет, но есть канарейка.., — краснея, промямлил полувеликан.

— Канарейка? — переспросила Гермиона, воскрешая в памяти недавний разговор.

— Ага... Поёт она красиво... Хочешь послушать?

— Хочу! — внезапно согласилась Гермиона, ещё минуту назад планируя очередной поход в библиотеку, а сейчас вдруг поняв, что вновь оказаться одной она просто не сможет.

Стараясь не смотреть на слизеринский стол, она поднялась и направилась за Хагридом...

Дни полетели с сумасшедшей скоростью. Уроки, контрольные, снова уроки. Первый матч по квиддичу, оставивший сумбурное впечатление и снова уроки. Незаметно лето окончательно отступило, и подкралась осень с её ветрами, дождями и первыми снежинками. И пришло время Хэллоуина. В приюте Хэллоуин не отмечали, а прежних воспоминаний в памяти Гермионы не было, поэтому для неё этот праздник стал чем-то новым. С самого утра все только и говорили про торжественный ужин, шутили и разыгрывали друг друга. Младшие курсы ждали вечернего пира, а старшие — своего собственного праздника, который начнётся позже. Весь замок пропах ароматами печёной тыквы, а трансфигурация, ЗОТИ и зельеварение прошли в приподнятой атмосфере. После обеда у первого курса занятий не было, и Гермиона намеревалась использовать время на подготовку к завтрашнему дню, чтобы освободить вечер для праздника.

— Гермиона, — тихо позвал её Хагрид.

— Да? — тяжко вздохнула она, уже предчувствуя очередную просьбу. Но она ошиблась.

— Э-э-э, мой Дружок подрос, Гермиона, — краснея, поведал великан.

Дружком звали огромного волкодава — помесь какой-то редкой породы, обитающей в лесах Ирландии, с чем-то ещё более невообразимым из Албании. Хагрид регулярно посвящал Гермиону в подробности взросления Дружка, его завидном аппетите и того, как он любит, когда ему читают вслух. В последнем Гермиона сильно сомневалась, но не хотела расстраивать Рубеуса.

— Я рада, — несколько натянуто ответила она Хагриду.

— И ты так его и не видела.

— Может, потом? — краснея за своё неумелое враньё, Гермиона отвела взгляд.

— Ты всегда так говоришь, — насупился Хагрид. — Ладно, позову Флимонта.

— А что, Поттер хотел пойти с тобой? — прищурилась Гермиона.

— Ага. После того, как они посмотрят тренировку по квиддичу.

— А как же эссе по трансфигурации?

— Ну-у, я слышал, что он сказал Трэверсу, что он договорился с Долгопупсом, что они будут готовиться вместе.

— С Элджи Долгопупсом? — ещё больше сузила глаза Гермиона.

— Да? А, что?

— Ничего. Ну, ты иди, а то вдруг Поттер уже освободился! — мрачно усмехнулась Гермиона...

Привычно засев в библиотеке, она разложила конспекты, учебник и три фолианта, посвящённых трансфигурации. У неё было ровно два часа на написание эссе, затем следовало повторить ЗОТИ и травологию, забежать в комнату, чтобы привести себя в порядок, а там скоро и праздничный ужин.

Эссе было уже написано, а учебники по ЗОТИ и травологии прочитаны на один раз, когда её отвлёк Долгопупс, плюхнувшийся на соседний стул:

— О, привет, Гермиона! Ты не против?

— Нет, — подозрительно прищурившись, она смотрела на Элджи, раскладывавшего учебники. — С чего бы это?

— Ну, не знаю.., — протянул он.

— Если ты будешь тихо сидеть, и не мешать мне, то ради Бога, занимайся.

— Конечно, тихо!

Минут пять они действительно провели в тишине. Потом Долгопупс завозился, пару раз тяжко вздохнул и страдальчески закатил глаза:

— Гермиона...

— Что? — с большой неохотой она отвлеклась от статьи про гринделоу.

— Э-э-э.., я тут чёт не понял...

— Что именно?

— В эссе нужно про свойства тиса написать или в целом про древесину? А что, если это ветка тисовая, ну, с листочками? Или полено?

— Какое ещё полено?! Профессор Дамблдор всё прекрасно объяснил, — стараясь быть терпеливой, проговорила Гермиона: — нужно провести анализ из какого дерева получаются более прочные верёвки, влияет ли на это толщина ветви, давность спила и прочие факторы.

— Вот с прочими факторами мне вообще ничего не понятно!

— Но это же элементарно! Одно дело если ветка мокрая, другое — если сухая. И так далее.

— Ага, и так далее.

— Покажи, что ты уже написал! — потребовала Гермиона и, придвинув к себе пергамент, уставилась на неразборчивые каракули. — И ты это собираешься сдавать? Что ты делал весь день? А к ЗОТИ ты так же готов?

— Ну, к ЗОТИ я готов, а вот к трансфигурации ... Может покажешь, что ты написала?

Элджи смотрел на неё так жалобно — вот-вот расплачется, что Гермиона дрогнула и уже потянулась за сумкой, висевшей на спинке стула, как боковым зрением увидела знакомую растрёпанную макушку, маячившую у входа в библиотеку. Из-за спины Флимонта тянул шею его приятель Энтони. Оба, жестикулируя, явно пытались привлечь чьё-то внимание. И не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять чьё.

Яростно вернув сумку на место, Гермиона тихо процедила сквозь зубы:

— Передай Поттеру и Трэверсу, что я вам не секретарь, чтобы писать за вас эссе!

— Но, я.., — покраснев, как помидор, захлопал глазами Долгопупс.

— Напишешь всё сам! И предложишь друзьям сделать тоже самое!

Вскочив, Гермиона собрала книги и вернула их мадам Кронвель.

Уже в коридоре она догнала Поттера с приятелями.

— «Я вам не секретарь, чтобы писать за вас эссе!» — копируя интонацию Гермионы, передразнил Долгопупс.

— А это её — «вингардиум лвиосса, а не левиасо!» — поддакнул Трэверс.

— Не удивительно, что её никто не выносит! Она — ходячий кошмар! — добавил Поттер.

Устремившись вперёд, Гермиона едва не сбила мальчишек с ног.

До неё долетели слова Долгопупса:

— По-моему, она нас услышала.

— Ну и что? — фыркнул Поттер. — Эта Далтон странная, неудивительно, что с ней никто не дружит.

Гнев и обида душили её. А ещё горькая правда — с ней действительно никто не хотел дружить. Соседки по комнате поддерживали приятельские отношения, гриффиндорцы всегда рассчитывали на её ум и знания, ученики с других факультетов были вежливы, а расположение Блэков скорее объяснялось воспитанностью и принятию её, как сестры Тома, нежели симпатией. И Том почти исчез из её жизни. Остался только Хагрид с его живностью и по-щенячьи преданными глазами, который, ещё не известно, таскался бы за ней, будь чуток по-умнее.

Добежав до туалета, Гермиона захлопнула дверь кабинки и разревелась в голос.

— Эй, ты чего? — над тонкой переборкой выросла голова с очками на носу и двумя хвостиками.

— Отвали, Миртл! — взвыла Гермиона, чувствуя себя полной дурой.

— Тебя обидели? — вовсе не собиралась «отваливать» когтевранка.

— Нет!

— Неужели тролля получила? — ехидно сощурившись, предположила Уоррен.

— Да отстанешь ты или нет?! — рявкнула Гермиона, хлюпая носом.

— Ясненько.., — промурлыкала Миртл, соскакивая с унитаза в своей кабинке. — Ты тут сильно не засиживайся, а то всё съедят, и тебе ничего не останется. И глаза покраснеют.

— Да уйди же!!!

— Ухожу, уже ухожу...

Скрипнула дверка кабинки, и раздавшиеся в сторону выхода шаги оповестили Гермиону о том, что она осталась одна.

Гермиона проплакала, должно быть, до вечера. Во всяком случае, свет в туалете сменился, став не естественным дневным, а мягким, таким, который бывает от факелов, зажигаемых замковой магией по вечерам.

Сидя на унитазе, Гермиона тупо рассматривала древесный узор на дверке кабинки, не собираясь никуда идти. К чему пир, если ей и отметить праздник-то не с кем? Она всех только и делает, что раздражает. Может, и учителям тоже уже надоела её вечно поднятая рука?

Мысли становились всё тоскливее и тоскливее, когда до её слуха донеслись чьи-то тяжёлые шаги. А в нос ударил запах грязных носков и тухлятины.

«Флоппс?» — привстав, Гермиона недоверчиво вытянула шею, сомневаясь, что школьный смотритель вдруг так завонял, и начал топать словно великан.

Это был не Флоппс.

Маленькая голова, похожая на орех, на толстой короткой шее, выраставшей из грузного, шишкастого туловища огромных размеров с непропорционально длинными руками, в одной из которых была дубинка, явно не могла принадлежать человеку. Она могла принадлежать только троллю.

— Ой, — не сдержавшись, пискнула Гермиона.

— У-ф-х, — выдохнул тролль, повернувшись на писк.

Дальнейшее Гермиона даже не успела осознать. Пол затрясся под тяжёлыми шагами, и почти сразу хлипкие переборки разлетелись в щепки от удара дубинки.

Взвизгнув, она метнулась под раковину.

Дубинка прошлась по раковинам, превратив фаянс в крошку. Хлынувшая из труб вода тут же начала собираться в лужи.

Скользнув в последнюю уцелевшую кабинку, Гермиона нащупала палочку.

Через мгновение от кабинки ничего не осталось, и она, Гермиона встретилась с рыбьими глазами, уставившимися на зажатую в углу жертву. Рука с дубинкой медленно, словно в кино, поползла вверх, в то время, как палочка Гермионы уже начала чертить в воздухе горизонтальную линию:

— Вингардиум левиоса! — чётко произнесла она.

Дубинка, выскользнув из пальцев тролля, повисла над его головой. Удивившись, тролль воззрился на сие чудо. Чудо не продлилось и секунды — дубина, спикировав вниз, аккуратно приземлилась прямо на лоб её хозяину, отправив того в глубокий обморок.

Гермиона не успев обрадоваться успеху, с ужасом поняла свою ошибку — огромное тело, перекрыв ей путь отступления, стало валиться в угол, куда загнало её, Гермиону, совсем недавно.

Вся сжавшись, она вцепилась в палочку и ...

И тело, замедлив падение, медленно отплыло в сторону. А потом и вовсе улеглось на бок, совсем по человечески подложив руку под голову, и туалет сотряс оглушительный храп. Дубинка самостоятельно долетела до противоположно угла и неспешно опустилась в лужу у поломанных раковин.

Озадаченно оглядывая палочку, Гермиона осторожно поднялась. Она не думала, ничего не произносила и вообще, как она могла всё это наколдовать! Поток мыслей тут же прервался, встретившись с суровым взглядом Тома.

Том стоял напротив неё, сжимая собственную палочку в руке. У него за спиной, прислонившись к дверному косяку, лениво изучал свои безупречные ногти Антуан Лестрейндж, а чуть поодаль, запыхавшись от недавнего бега, маячили Поттер, Трэверс и Долгопупс.

— Э-э-э, — перевела взгляд на Тома Гермиона, не зная, что и сказать — он явно ждал не слов благодарностей, а объяснений. Но объясняться ей пришлось не с ним.

— Что здесь произошло? — ровный голос профессора Дамблдора заставил её обернуться к подоспевшим учителям.

— Ну и вонь! — сморщил нос профессор Слизнорт.

— Мисс Далтон, с вами всё в порядке? — участливо поинтересовался директор Диппет. — Что случилось?

Набрав в лёгкие воздуха, Гермиона вскинула голову:

— Я услышала, что в школу пробрался тролль! Я читала про них, и подумала, что смогу справиться. Но ... если бы не Том, я была бы мертва.

— О, Том! — расплылся в улыбке Гораций Слизнорт. — Почему-то я не удивлён!

Том ничего не ответил, лишь склонил голову. Его жёсткий взгляд, адресованный Гермионе, свидетельствовал о том, что он ей не поверил ни на йоту.

— Ну что ж.., — медленно протянул профессор Дамблдор, чьи глаза тоже не светились верой в слова ученицы. — За отвагу и сообразительность по десять баллов Гриффиндору и Слизерину. Не каждый ученик третьего, а тем более первого курса сможет вступить в схватку со взрослым горным троллем и одолеть его. Однако, ваше безрассудство, мисс Далтон, могло привести к беде, поэтом снимаю с вас десять баллов. Как и с вас, мистер Редлл — вам следовало сообщить учителям о пропаже Гермионы, а не рисковать её и своей жизнью, полагаясь только на себя.

Чувствуя, как её щёки запылали праведным гневом, Гермиона уставилась на своего декана. Как он мог заподозрить Тома в неспособности совладать с троллем?! Ведь если бы он потратил время на поход к учителям и объяснения, что не может её найти, тех считанных секунд могло не хватить!

— Альбус, ты слишком суров, — проворчал профессор Слизнорт, явно недовольный решением по своему любимому ученику.

— Соглашусь с вами обоими, — примирительно поднял руки директор. — Отвага молодых людей и забота мистера Реддла о сестре достойны восхищения, однако, есть правила, и, к сожалению, случившееся может послужить плохим примером. Не стоит создавать опасный прецедент — не все ученики столь талантливы, как эти юные дарования. А теперь, прошу всех разойтись.