Чернильные истории (гет)

"Возвращение мушкетёров", де Круаль/Леон, ОМП. Насилие, упоминания смертей. Кажется, это мой первый фанфик, в котором есть POV Луизы :)

Выслеживая шайку разбойников, Леон дю Валлон попадает в ловушку, и ему не остаётся ничего иного, кроме как пойти на риск.

Стены пещеры были влажными и скользкими, под ногами неприятно хлюпало, над головой время от времени слышались шорохи, хлопанье крыльев и очень резкий тонкий писк — похоже, это летучие мыши взволновались, почуяв незваного гостя. Один раз что-то мазнуло Леона по щеке, и он содрогнулся от отвращения, но тут же напомнил себе, что позади его ждёт кое-что похуже этих крылатых тварей, и с усиленным упорством зашагал вперёд и вверх. Подниматься становилось всё тяжелее, ноги скользили, и пару раз он едва не сорвался. Камешек выкатился из-под его сапога, стукнулся о землю где-то внизу, и сверху, точно откликаясь на этот звук, тоже упало несколько осколков — один из них больно стукнул Леона по плечу.

— Проклятье! — шёпотом выругался капитан, потирая ушибленное место. Поднимать шум в пещере нельзя, об этом он и раньше догадывался, иначе потолок обвалится ко всем чертям... За очередным поворотом показалось слабое свечение, с каждым шагом оно становилось всё ярче, и вскоре Леон, щуря глаза и морщась от боли в коленях, вскарабкался ещё выше, оказавшись у самого выхода из пещеры.

Впрочем, выходом это могло служить разве что для летучих мышей да птиц, с тревожными криками носившихся над волнами. Море рокотало далеко внизу, и человеку, чтобы выбраться отсюда, требовалось либо спрыгнуть, либо спуститься по верёвке, а потом ещё доплыть до берега. Леон прищурился, пытаясь определить высоту, и тут сзади послышался глухой шум — голоса, шаги, бряцание металла. Он резко развернулся, выхватывая из-за пояса пистолет, потом, поразмыслив пару мгновений, положил оружие возле камня, чтобы вошедшие не видели его, но он сам мог его быстро схватить, обнажил шпагу и выпрямился, поджидая противников.

Дьявол, он сам был во всём виноват! Ввязался в поиски местной шайки разбойников, не пожелал втягивать в эту историю Анри д’Эрбле, который только-только обвенчался с Жаклин д’Артаньян, и Рауля де Ла Фер, который и так чуть не погиб в схватке с монахами в Англии. Решил поиграть в благородство, видите ли. Леон об этом никому не рассказывал, но его мучила совесть ещё с Локмарийской пещеры, когда после стычки с Портосом выжили только лейтенант — потому что, по своему обычаю, трусливо сбежал, — и сам Леон — потому что остался снаружи, вместо того чтобы самому вести людей в бой. Остальные гвардейцы погибли, как и Портос, как и заколотый Леоном Арамис... Это он, Леон, должен был умереть в той пещере от рук собственного отца, и тогда Арамис, а возможно, и сам Портос остались бы в живых. Дети мушкетёров справились бы и без него, Анжелика не лишилась отца, как и Анри, а Леон им никогда не был нужен, он всегда был пятым колесом в телеге...

Что ж, вот другая пещера и другие преступники, на этот раз не политические, а настоящие грабители, убийцы и контрабандисты. Сперва у Леона всё получалось — он сумел вычислить многих членов шайки и даже главаря — трактирщика, носившего прозвище Красная Борода, хотя борода у него была не красной и не рыжей, а какой-то грязно-каштановой; обнаружил несколько мест, где разбойники прятали краденое. Он уже собирался покинуть деревушку, собрать отряд и арестовать преступников, но они каким-то образом вышли на него — должно быть, его настойчивые расспросы показались кому-то из местных подозрительными. Леон еле успел собраться и пуститься прочь — убегать пришлось пешком, бросив лошадь. Сначала он намеревался скрыться в лесу, но преследователи знали эти места слишком хорошо, и он был вынужден свернуть к пещере. Она была невелика, и он надеялся, что не заблудится и найдёт другой выход. И он нашёл, и этот выход даже не стерегли разбойники, но — какая злая ирония! — сбежать через него было невозможно.

Шаги и голоса раздавались всё ближе. Леон кинул взгляд на потолок, затем на пистолет, подумал про Анжелику: каково ей будет узнать, что брат, как и отец, погиб в пещере, заваленный камнями? Каково будет всем детям мушкетёров? Они наверняка будут винить себя в том, что не смогли спасти его, хотя их вины здесь совершенно нет...

Из-за уступа показались несколько разбойников. Красная Борода выглядывал из-за спин двух своих подручных, правый глаз его, тёмно-карий, был почти зажмурен, левый, ярко-зелёный, напротив, широко распахнут. Людям виделся в его разномастных глазах знак дьявола, и они боялись трактирщика, но Леон был уверен, что это всё пустые байки. В конце концов, его светло-голубые глаза тоже зачастую казались людям холодными и пугающими, но он, насколько ему было известно, никаких сделок с нечистой силой не заключал.

— А, господин сыщик! — щербатая улыбка Красной Бороды казалась до странного приветливой. — Говорят, вы прибыли к нам из самого Парижа! И не лень же было скакать в такую даль из-за такой ерунды! Мы люди маленькие, никому никакого зла не делаем, шалим потихоньку...

Его пособники расхохотались. Судя по звуку, их было человек пять-шесть — скорее всего, основной костяк шайки. Красная Борода, видно, боялся Леона, раз захватил с собой лучших своих людей. Радоваться здесь было особо нечему, но эта мысль странным образом согрела его.

— А я вообще человек не ленивый, — холодно заметил Леон. Разбойники расхохотались ещё громче, и от их смеха с потолка посыпалась пыль. Заметив это, Красная Борода пихнул ближайшего сообщника локтем и насупился.

— Мы знаем, — добавил он уже без малейшей усмешки. — Каждого в деревне обошёл, каждого расспросил! Кто проболтался, те своё получат, — с угрозой в голосе прибавил он. — Только вы, сударь, спрашивали такие вещи, какие никто из наших знать не мог. Кто-то другой вам про наши дела рассказал, кто-то выше, — он указал пальцем вверх, и один из разбойников осенил себя крестом, видимо, подумав о Боге, что даже в незавидном его положении вызвало у Леона усмешку. — Я же вызнаю! — продолжил Красная Борода ещё более зло, очевидно, рассерженный усмешкой капитана. — Я же всех деревенских расспрошу, и кто из них не захочет не досчитаться зубов, пальцев или ушей, тот мне на крысу и укажет!

Свободная рука Леона сжалась в кулак. Дьявол! Теперь из-за него пострадают и невинные люди, и тот, точнее та, что передала ему действительно важные сведения. Нет, этого он никак не может допустить!

— Но я никого из них не трону, если вы, сударь, сами назовёте мне тех, кто нас выдал, — Красная Борода снова широко ухмыльнулся. — Слово честного разбойника!

Его сообщники опять загоготали. Леон хотел плюнуть под ноги главарю, но подумал, что плевок не долетит, и вместо этого криво усмехнулся.

— Да что оно значит, твоё слово? Им разве что дырку в твоих зубах заткнуть, да и то, боюсь, ветер будет задувать.

Под хохот разбойников и шорох сыплющейся с потолка пыли Красная Борода вытащил из-за пояса длинный острый нож с покоцанной рукояткой. Зелёный глаз его яростно засверкал — что ж, Леону удалось вывести его из равновесия, уже неплохо. Крепче сжимая шпагу, капитан лихорадочно оценивал ситуацию. Разбойники, конечно, бывали в этой пещере и про опасность шума в ней знают, но, похоже, не очень-то боятся. Леона они тоже не особо боятся — видят его шпагу и думают, что больше у него ничего с собой нет, потому что стал бы угрожать шпагой человек, имеющий при себе пистолет? К тому же они, похоже, хотят прикончить его, а не захватить в плен. Что ж, ему-то повезёт, а вот его осведомительнице вряд ли...

Разбойники разошлись, насколько это было возможно в тесном пространстве пещеры, и стали втроём наступать на Леона. Позади них над уступом показались ещё чьи-то головы и плечи. Леон, выставив перед собой шпагу, сделал пару шагов назад, потом быстро присел, подхватил с земли пистолет, вскинул его и выстрелил прямо в щерящееся улыбкой окаймлённое бородой лицо главаря.

Ему повезло. Пистолет мог дать осечку, пуля могло пролететь мимо, но она вошла прямо между глаз Красной Бороды, и он рухнул, а остальные закричали и шарахнулись назад. Эхо разнеслось по пещере, многократно отражаясь от сводов, послышался низкий гул, и сверху посыпались камни. Леона снова ударило по плечу, оцарапало шею, над головой скрежетало, разбойники испуганно кричали, и тогда он, отбросив бесполезный теперь пистолет, бросился к выходу, на миг замер, вспоминая, как ещё мальчишкой прыгал с высокого обрыва в воду, доказывая свою смелость...

... и сделал шаг в пустоту.

Сердце куда-то ухнуло, к горлу подкатил ком. Леон пытался сгруппироваться в полёте, но не был уверен, что успел правильно это сделать, прежде чем холодная тёмная вода сомкнулась вокруг него.

* * *

Луиза де Круаль ужасно злилась. Иногда она, как сегодня, проклинала тот день, когда познакомилась с Леоном дю Валлоном. Этот невероятный мужчина, когда не надо, слишком вспыльчивый, когда не надо, чересчур холодный и сдержанный, до отвращения благородный, а ещё с достойной лучшего применения настойчивостью пытающийся убиться о любое препятствие на своём пути, недавно примчался к ней без приглашения, потребовал рассказать всё, что она знает о некоем разбойнике по прозвищу Красная Борода, провёл с ней очередную незабываемую ночь и ускакал дальше по своим делам. Луиза же, выяснив про Красную Бороду побольше, поняла, что человек он хоть и не очень умный, но опасный, и помчалась к Леону, чтобы предупредить его.

В деревне ей сказали, что господин дю Валлон уехал, но из недомолвок и невзначай брошенных фраз Луиза поняла, что Красная Борода его вычислил, и капитану теперь угрожает нешуточная опасность. Когда она уже собиралась уезжать, со стороны моря донёсся неясный гул, напоминавший не то взрыв, не то обвал. Вскоре прибежало несколько рыбаков — они крестились и клялись, что своими глазами видели, как обрушилась пещера. Быстро выяснилось, что внутри были люди, в том числе и Красная Борода. Про Леона никто ничего не знал, но Луиза, терзаемая сомнениями и догадками, подстегнула коня и понеслась прочь, просчитывая в уме все варианты развития событий. Самым вероятным было то, что Леон погиб в пещере вместе с преследовавшими его разбойниками, но Луизе почему-то отчаянно не хотелось в это верить.

Местные уже возились около пещеры, разбирая камни, но едва они извлекли первое тело, обезображенное и наполовину раздавленное валунами, стало ясно, что выжить внутри никто не мог. Люди плакали, крестились, молились и посылали проклятия, кто-то шептал о каре Господней за грехи разбойников, но глаза Луизы были сухи. У пещеры ей делать было нечего, и она поскакала дальше — обыскивать берег.

Поиски заняли не так много времени, как она ожидала, но она всё равно ощущала себя уставшей. Солнце пекло неумолимо, хоть день и был ветреным и прохладным, конь, чувствуя настроение хозяйки, то и дело нервно фыркал и прядал ушами, а у Луизы заходилось сердце при виде каждого чёрного пятна, но оно оказывалось то камнем странной формы, то обгорелой корягой, то остовом рыбацкой лодки. В голове некстати крутилась фраза, однажды брошенная Леоном: «Вся моя судьба вершится на берегу. На берегу я убил Арамиса и чуть не убил родного отца; на берегу столкнулся с Жаклин; на берегу узнал, кто мой отец».

Быть может, умереть ему тоже было суждено на берегу?

— Почему я вообще этим занимаюсь? — жалобно спросила Луиза у коня. — Почему ищу его, глупо надеясь, что он жив, хотя могла бы преспокойно уехать в замок, пить там бургундское и не думать ни о каком Леоне? Ну, может, послала бы весточку его сестре и детям мушкетёров, чтобы те приехали и достойно его похоронили, — не раскрывая моего имени, разумеется! Он сам искал смерти и нашёл её, почему я должна... господи ты Боже мой!

Слева от неё мелькнуло что-то чёрное с красным, ярко выделяющееся на серовато-жёлтом песке. Луиза соскочила с коня и пустилась вперёд, проваливаясь в песок и сжимая пистолет на случай, если это окажется чудом выживший разбойник. Но это был Леон дю Валлон, лежавший ничком, — она узнала его чёрный плащ с красной подкладкой и светлые спутанные волосы, сейчас казавшиеся темнее из-за воды и налипшего на них песка. Шпага, украшенная головой Вакха, валялась рядом, и девиз «Вино жизни, вино боя» ещё никогда не казался де Круаль таким издевательским. Она упала на колени и, вцепившись в плечи Леона, изо всех сил встряхнула его.

Она настолько была готова ощутить под пальцами могильный холод трупа, что тепло тела показалось ей досадной ошибкой. «Наверное, солнце нагрело», — успела подумать она, прежде чем Леон с хриплым болезненным стоном — совсем не таким, какой он издавал в минуты страсти, — поднялся на четвереньки, встряхнулся, очень похожий на дикого зверя, повалился набок и, с трудом перевернувшись на спину, сонно поглядел на Луизу, заслонившись ладонью от солнца.

— Де Круаль, — это был не то что хрип, а еле слышный сиплый шёпот.

— Вы живы! — она, сама не осознавая, что делает, схватила Леона за воротник и хорошенько встряхнула. Его голова мотнулась из стороны в сторону, он слабо оттолкнул Луизу и с трудом сел, привалившись к большому валуну.

— Я думала, что вы погибли! — она хотела ударить его по лицу, но передумала: Леон выглядел так, словно способен потерять сознание от малейшей пощёчины.

— Я тоже, — мрачно усмехнулся он.

— Что вообще произошло в пещере? Где Красная Борода и другие разбойники?

— Мертвы, я полагаю, — он поморщился, осторожно растирая шею и кисти рук. Теперь Луиза видела, что одежда его насквозь промокла, перепачкана песком и кое-где порвана, сапоги лежали за камнем, и она их сразу не увидела. Леон потянулся и сморщился ещё сильнее.

— Чёрт, как болят руки... Они загнали меня в пещеру, не зная, что у меня есть пистолет, да и вообще они не были особо осторожны. Я застрелил главаря, и потолок пещеры обрушился, завалив остальных, я же спрыгнул в воду, доплыл до берега и, кажется, потерял сознание... Мне крупно повезло — что пистолет сработал, что я не промахнулся, что потолок пещеры обвалился от выстрела, что я успел выпрыгнуть, не разбившись, что я не утонул... Теперь надо собирать отряд и арестовывать оставшихся разбойников — хотя не думаю, что они представляют большую опасность без Красной Бороды...

Леон впервые за всё время внимательно посмотрел на Луизу, убрал от лица прядь слипшихся волос и нахмурился:

— Позвольте, а вы-то что здесь делаете? Вы должны быть у себя в замке, разве нет? Или вы услышали про обрушение пещеры и приехали сюда искать меня? Приятно знать, что вы так обо мне заботитесь, — усмешка снова тронула его губы. Де Круаль хотелось стереть эту усмешку ударом, поцелуем, укусом — да чем угодно, но в то же время она не могла думать, что стало бы с ней, если бы она никогда больше не увидела этой усмешки.

— Я приехала убедиться, что Красная Борода мёртв, — заявила она самым сухим тоном, на какой только была способна. — Он и мне мог доставить определённые неприятности.

— Мёртв, — кивнул Леон. — Я хорошо помню, как пробил ему голову пулей. Видимо, не так-то много мыслей было в этой голове, раз он не подумал, что пещера может стать ловушкой не для меня, а для них. Или он не предполагал, что я могу похоронить их в пещере вместе с собой. Или что я рискну спрыгнуть с такой высоты в воду...

Его речь всё ещё была слегка бессвязной. Он с трудом поднялся, тяжело опустился на валун и стал медленно натягивать сапоги, дрожа мелкой дрожью, — в мокрой одежде было холодно. Сейчас, когда стало ясно, что он жив и даже не получил серьёзных ранений, Луиза могла бы развернуться и уйти, но она оставалась здесь, злясь и на Леона, и на себя, и на непонятно откуда взявшуюся захлестнувшую её радость.

И почему этот чёртов капитан такой везучий?

— Садитесь на моего коня, — велела она, но Леон помотал головой.

— Лучше я пешком пройдусь, — ответил он, подбирая шпагу. — Меня всё ещё мутит.

Шатаясь, он добрался до коня, встретившего его тихим фырканьем, и схватился за седло. Луиза пошла с другой стороны, ведя коня в поводу. Пистолет она на всякий случай держала наготове — вдруг кто-то из оставшихся разбойников решит выследить Леона и отомстить?

— Мне всё равно придётся рассказать о случившемся детям мушкетёров, — проговорил он после долгого молчания. Луиза отметила, что голос его звучит куда увереннее. — С одной стороны, конечно, не хочется, чтобы Анжелика плакала и тряслась надо мной, точно наседка. А с другой... — он опять усмехнулся. — Как не похвастаться тем, что я одним выстрелом избавился от всей верхушки шайки разбойников?