Undertale: Голос там, где должно быть молчание (джен)

Пройдя раскалённый мост на входе в Хотленд, Алекс оказался на развилке сразу трёх путей, расходящихся в разные стороны среди тёмных вулканических пород. Воздух здесь был густым и обжигающим, а вдалеке то тут, то там виднелись всполохи от текущей лавы, освещавшие пещеру багровым светом. Алекс ненадолго остановился, раздумывая, какую из трёх дорог выбрать.

Одна из троп вела к небольшой пристани, где на воде покачивалась знакомая лодка — тот самый молчаливый перевозчик в тёмном балахоне уже поджидал редких путников. Другая дорога упиралась в лифт, но путь к нему преграждали несколько стражников, судя по всему, несших здесь службу и не пропускавших случайных прохожих. А третья, последняя тропа вела к внушительному зданию, выстроенному из белого металла, — судя по всему, какой-то лаборатории, — которое Алекс видел впервые и совсем не ожидал встретить здесь, среди вулканического пейзажа.

Немного поразмыслив, Алекс достал телефон и набрал номер Андайн, решив уточнить насчёт стражников у лифта.

— Слушай, — сказал он, когда та ответила, — тут стражники какие-то путь к лифту перекрывают. Ты можешь как-то это уладить?

Андайн на другом конце явно смутилась.

— Э-э... насчёт этого. Я не могу тебе помочь, — призналась она нехотя. — Я сама же и приказала им игнорировать любой мой приказ, если он будет связан с помощью человеку. На всякий случай — вдруг вы, люди, умеете как-то контролировать разум. Мне... одна знакомая показала аниме про такое, и это было реально круто снято, так что я решила перестраховаться.

Она откашлялась, явно смущённая собственным объяснением.

— В общем, извини, тут я бессильна. Придётся тебе искать другой путь.

Накопившаяся усталость и напряжение последних дней начинали сказываться на психике Алекса — он вдруг нервно рассмеялся, сам не до конца понимая почему.

— Ага, точно, я же умею управлять разумом, — выпалил он с нервным смешком. — Я вообще супер-человек, забыл сказать.

На другом конце повисла короткая, неловкая пауза.

— ...Ты в порядке? — с лёгкой тревогой спросила Андайн.

— Да, да, всё отлично, — быстро выпалил Алекс, хотя голос его при этом чуть заметно дрожал. Он и сам не мог понять, откуда взялась эта странная, почти истеричная весёлость — только что ему было не до смеха, а теперь хотелось хохотать без остановки. Через мгновение это ощущение так же резко схлынуло, оставив после себя лишь неприятную пустоту где-то внутри груди.

Он тряхнул головой, стараясь прийти в себя, и списал всё на усталость и накопившееся напряжение последних дней — слишком много всего произошло слишком быстро, и тело с психикой явно начинали давать сбой.

— Ладно, Алекс, возьми себя в руки, — донёсся из трубки голос Андайн, в котором сквозь привычную грубоватость пробивалась неподдельная забота. — Ты справишься, ты молодец. Просто не забывай отдыхать, ладно?

— Ладно, — тихо отозвался Алекс, чувствуя лёгкое тепло от этих слов. — Спасибо.

Попрощавшись, он убрал телефон и, собравшись с духом, направился к белому металлическому зданию — единственному оставшемуся пути.

Он остановился у входа и на мгновение замер, собираясь с духом. «Ты зашёл слишком далеко, чтобы сейчас раскисать», — мысленно одёрнул себя Алекс. Сделав глубокий вдох, он толкнул дверь и шагнул внутрь.

Внутри оказалось просторное помещение, заставленное разнообразным оборудованием — мигающими панелями, проводами, странными приборами непонятного назначения. Пройдя чуть дальше, Алекс вдруг заметил один из множества установленных мониторов и невольно замер — на экране отображалась картинка с камеры наблюдения, а в самом центре кадра стоял именно он.

Он завертел головой, пытаясь отыскать саму камеру, но так нигде её и не заметил — должно быть, она была спрятана слишком искусно. Странное, нервное чувство снова захлестнуло его, и он тихо, а затем всё громче рассмеялся, сам не до конца понимая, что в этом смешного.

— Похоже, я тут просто чья-то нелепая шутка, — пробормотал он себе под нос, качая головой. — За мной следили с самого начала, а я даже не замечал.

И так же резко, как появился, смех оборвался — улыбка исчезла с его лица, будто её никогда и не было. Алекс замер, чувствуя, как внутри вновь разливается уже знакомая пустота, и на мгновение по-настоящему испугался самого себя.

Не успел он толком прийти в себя, как из-за одного из стеллажей с оборудованием показалась невысокая жёлтая фигурка — ящерица в очках и белом лабораторном халате, явно донельзя смущённая его появлением.

— А-а-а! Т-то есть, ой, привет! — затараторила она, нервно поправляя очки. — Я т-точно не следила за тобой специально, честное слово! Просто... камеры установлены по всему Подземелью, и я иногда... случайно... смотрю, что там происходит...

Она смущённо отвела взгляд, явно не решаясь смотреть Алексу в глаза.

— Меня зовут Альфис. Я... королевский учёный. Санс и Папайрус рассказывали мне о тебе.

— Привет, я человек Алекс, — выпалил он, слегка растерявшись под её взглядом.

Договорив, он тут же мысленно поморщился от собственных слов — и сам не понимал, зачем вообще так представился.

Альфис нервно хихикнула, явно немного расслабившись от его неловкости — видимо, почувствовав, что не она одна здесь смущается.

— Н-ну, приятно познакомиться, Алекс, — сказала она. — Слушай, у меня тут как раз... кое-что для тебя есть. Раз уж ты собираешься идти дальше через Хотленд, тебе точно понадобится обновлённый телефон — с ним будет куда удобнее.

Порывшись в одном из ящиков, она протянула ему аккуратное устройство, заметно более современное на вид, чем потрёпанный телефон Ториэль.

— Держи. Теперь сможешь фотографировать, хранить вещи в специальном инвентаре и вообще... в общем, это тебе пригодится. И, если что, звони мне — я постараюсь помочь, чем смогу.

— Правда, спасибо, — тихо ответил Алекс, принимая телефон.

Но стоило ему договорить, как голос предательски дрогнул, а к горлу подступил неожиданный, совершенно необъяснимый ком. Он вдруг почувствовал себя маленьким, беспомощным ребёнком, и на глаза сами собой навернулись слёзы, хотя ничего особенно печального в этот момент не происходило.

«Что со мной, чёрт возьми», — пронеслось у него в голове. Он крепко зажмурился, стараясь взять себя в руки, и понял: тело и разум держались на пределе слишком долго, и сейчас, кажется, начинали не выдерживать — организм словно посылал ему сигнал, который он больше не мог игнорировать.

Альфис, заметив перемену в его лице, тут же встревоженно шагнула ближе.

— Э-эй, ты в порядке? — спросила она, явно растерявшись от подобной реакции. — Т-ты какой-то бледный... Может, тебе стоит присесть? Я, конечно, не специалист по человеческой психологии, но даже я вижу, что тебе пришлось несладко.

Она неловко замялась, явно не зная, как правильно повести себя в подобной ситуации, но всё же пододвинула ему стул, стоявший неподалёку.

— Посиди немного, ладно? Торопиться некуда.

Не успел Алекс опуститься на предложенный стул, как одна из стен лаборатории вдруг с оглушительным грохотом разлетелась в стороны, осыпав всё вокруг обломками и пылью. Из образовавшегося пролома, под яркой вспышкой прожекторов и звук фанфар, картинно выкатилась причудливая коробчатая фигура на колёсах, увенчанная сияющим экраном вместо лица.

— О-о-оу, кажется, я снова прервал момент, да? — раздался звонкий, донельзя театральный голос. — Прошу прощения, дорогуша! Но звезда просто не может ждать за кулисами вечно!

Альфис за спиной у Алекса издала сдавленный, полный смущения писк.

— МЕТТАТОН?! П-почему через стену?! У нас же есть дверь!

— Двери — это так скучно, дорогуша, — беспечно отмахнулся Меттатон, разворачивая на своём корпусе что-то вроде камеры. — Настоящая звезда всегда делает эффектный вход!

Он тут же развернулся всем корпусом к Алексу, экран-лицо на мгновение изобразил нечто вроде любопытной ухмылки.

— О-о, а это, должно быть, тот самый человек, о котором столько болтают? Как мило. Что ж, дорогуша, готовься — очень скоро я устрою тебе незабываемое шоу. Публика просто обожает драму с участием настоящих людей!

С этими словами он с театральным звоном развернулся и укатился обратно в пролом в стене, оставив после себя облако пыли и растерянных Альфис с Алексом.

Альфис устало вздохнула, потирая лоб.

— Извини за это... он всегда так. Немного... чересчур.

Немного придя в себя после неожиданного визита, Алекс всё же поблагодарил Альфис за телефон и, попрощавшись, продолжил путь через Хотленд. Но не успел он пройти и пары залов, как прямо перед ним неожиданно опустился огромный экран, а из динамиков заиграла бравурная музыка — начиналось то самое "незабываемое шоу", обещанное Меттатоном.

— Дамы и господа, монстры всех возрастов! — разнёсся по всему коридору его торжественный голос. — Приветствуем вас на специальном выпуске "Викторины со смертельным исходом"! Сегодня наш гость — настоящий человек, и мы узнаем, хватит ли ему ума, чтобы выжить!

Пол под ногами Алекса вдруг с лязгом заблокировался решётками со всех сторон, отрезая путь к отступлению. На экране замелькал первый вопрос, а под ногами угрожающе засветились алые плиты, готовые в любой момент обрушить на него разряд тока за неверный ответ.

Телефон в кармане тут же завибрировал — это была Альфис.

— А-алекс! — зашептала она взволнованно. — Не паникуй, я т-тебе помогу с ответами, только слушай внимательно!

Но не успела она договорить, как связь вдруг оборвалась с резким треском помех. Голос Меттатона тут же зазвучал снова, теперь с явной насмешкой в интонациях.

— Ах, чуть не забыл упомянуть, дорогуша! На время нашего маленького шоу мы, разумеется, глушим всю сотовую связь в этой зоне — не хотим же мы, чтобы кто-то жульничал, правда? Так что придётся тебе рассчитывать только на собственную голову!

Алекс уставился на погасший экран телефона, чувствуя, как внутри неприятно екнуло сердце — теперь он был предоставлен самому себе.

Подняв взгляд на большой экран, Алекс с удивлением заметил, что Альфис, оказывается, стояла прямо рядом с Меттатоном в студии — судя по всему, её "тайная" помощь по телефону с самого начала была частью представления, о которой сам Меттатон прекрасно знал.

— Н-ну что ж, — смущённо пробормотала она в камеру, стараясь звучать бодрее, — п-первый вопрос!

На экране высветился первый вопрос викторины, а под ногами Алекса ещё ярче засветились раскалённые плиты, готовые сработать при неверном ответе.

— Вопрос первый! — объявил Меттатон. — Что ждёт участника за правильный ответ: деньги, пощаду, новую машину или... ещё вопросы?

Алекс скосил взгляд на Альфис — та незаметно сложила пальцы в форме буквы "Г".

— Ещё вопросы, — произнёс он вслух.

— Верно! — с наигранным энтузиазмом воскликнул Меттатон. — Как мрачно иронично, не находишь?

— Вопрос второй! Как полное имя нашего короля? Лорд Пушистозад, Пушистый Тюфяк, Асгор Дримурр или Доктор Дружба?

Альфис снова незаметно сложила пальцы — на этот раз в форме буквы "В".

— Асгор Дримурр, — уверенно ответил Алекс. — Это я и без подсказки знаю, мне один хороший старик рассказывал.

— Верно, — с лёгким разочарованием протянул Меттатон. — Хотя было бы куда веселее, если бы ты ошибся.

— Вопрос третий! Из чего сделаны роботы? Из надежд и мечтаний, из металла и магии, из улиток и хвостиков, или из сахара и специй?

Альфис показала букву "Б".

— Не дождёшься, кусок консервной банки, — процедил Алекс с неожиданной для самого себя злостью — истощённые тело и психика отзывались куда резче и жёстче, чем ему хотелось бы. — Из металла и магии. Хотя лично мне казалось, что ты сделан из куска дешёвого металла, не более того.

Меттатон на мгновение застыл, явно не ожидав подобной колкости в свой адрес, но тут же взял себя в руки.

— Верно, дорогуша. Хотя следи за языком — звёзды тоже могут ранить в ответ.

— Вопрос четвёртый! — торжественно провозгласил Меттатон, и на экране появилось условие мудрёной математической задачи: "Два поезда, поезд А и поезд Б, одновременно отправляются со станции А и станции Б. Станция А и станция Б находятся на расстоянии 252,5 миль друг от друга. Поезд А движется со скоростью 124,7 миль в час в сторону станции Б, а поезд Б — со скоростью 253,5 миль в час в сторону станции А. Если оба поезда отправились в 10:00 утра, а сейчас 10:08, сколько времени осталось до их встречи?" Варианты ответа: 31,054 минуты, 16,232 минуты, 32,049 минуты или 32,058 минуты.

Алекс уставился на экран, чувствуя, как от одного вида чисел у него начинает пульсировать в висках. Альфис, впрочем, тут же спасла положение, показав пальцами букву "Г".

— Г, — коротко бросил он, даже не пытаясь вникнуть в саму задачу.

— Правильно! — объявил Меттатон.

— Вопрос пятый! Сколько мух в этой банке? Пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят четыре или пятьдесят пять?

На экране появилось изображение стеклянной банки, битком набитой копошащимися мухами. Алекс покосился на Альфис — та показала букву "А".

— А лучше скажи, сколько у тебя микросхем внутри, консервная банка, — с сарказмом бросил Алекс, прежде чем ответить. — Но ладно, правильный ответ — А.

— Верно, пятьдесят четыре, — подтвердил Меттатон, явно проигнорировав очередную колкость в свой адрес.

— Вопрос шестой! Что это за монстр — Фроггит, Вимсан, Молдсмал или Меттатон?

На экране появилось изображение — половина мордочки Фроггита, но стоило картинке отдалиться, как стало ясно: это был сам Меттатон в футболке с изображением того самого Фроггита.

Альфис показала букву "Г".

— Это же очевидно — консервная банка в футболке, — фыркнул Алекс, хотя внутри всё ещё бушевали стресс и тревога, отчего голос звучал резче, чем ему хотелось бы. — Правильный ответ — Г.

— Верно, дорогуша, это я собственной персоной, — самодовольно подтвердил Меттатон.

— Вопрос седьмой! Поцеловал бы ты призрака?

Таймер на экране, вместо привычного отсчёта, вдруг начал увеличиваться, а все четыре варианта ответа гласили одно и то же: "Ещё бы!"

Алекс на мгновение замер, чувствуя, как внутри снова закипает уже привычная за последний час злость — очередной бессмысленный вопрос казался ему издевательством. Но он заставил себя сдержаться, понимая: срываться на каждом шагу — не выход, каким бы измотанным он ни был.

— А, — коротко ответил он, стараясь не вкладывать в голос лишних эмоций.

— Верно! Хотя, честно говоря, тут любой ответ был правильным, — со смешком заметил Меттатон.

— Последний вопрос! Сколько букв в имени Меттатон?

Пока он говорил, само имя на экране начало на глазах удлиняться, обрастая всё новыми буквами "Н" — Меттантон, Меттанттон, — а варианты ответов соответственно менялись следом за ним.

— Г, — не раздумывая ответил Алекс, глядя на разросшееся имя.

— Верно! — довольно объявил Меттатон. — Хотя с каждой секундой это становится всё менее верным, если честно.

— А теперь бонусный вопрос! — объявил Меттатон с наигранным энтузиазмом. — В игре-симуляторе свиданий "Мью-Мью Милашка", какое любимое блюдо у Мью-Мью?

Не успел Алекс и рта раскрыть, как Альфис, забыв обо всякой скрытности, громко и взахлёб выпалила полный, до мельчайших деталей подробный ответ — с упоминанием конкретной главы игры и даже цитатой диалога.

Меттатон замер, явно опешив от подобного энтузиазма.

— Альфис. Дорогая. Ты вообще-то должна была молча подсказывать, а не отвечать за него во весь голос.

Альфис смущённо прикрыла лицо руками, покраснев до кончиков хвоста.

Меттатон, впрочем, тут же переключился на следующий вопрос, лукаво прищурившись в сторону Алекса.

— Раз уж она сама так рвётся делиться подробностями... скажи-ка, дорогой зритель, в кого влюблена наша дорогая доктор Альфис? В Андайн, в Асгора, в человека — то есть в тебя, — или "не знаю"?

Алекс на мгновение замер, а затем вдруг разразился нервным, сбивчивым потоком слов, сам не до конца контролируя себя.

— Да откуда мне вообще знать?! — выпалил он громче, чем собирался. — Я что, сталкер, чтобы следить за каждым монстром и точно знать, кого он любит? И вообще, погоди-ка, а почему вы вообще меня об этом спрашиваете? Может, это я люблю Андайн. Или тебя, консервная банка. Или вообще самого себя, как последний эгоист — я без понятия, серьёзно!

— Кажется, это был вопрос с подвохом, не так ли? — с наигранной невинностью протянул Меттатон.

— Да! — с яростью выпалил Алекс, чувствуя, как внутри вновь закипает раздражение. — С подвохом, ясное дело! Что, довольны?!

Он тяжело выдохнул, чувствуя, как голос под конец предательски сорвался, и замолчал, пытаясь взять себя в руки.

Меттатон и Альфис несколько секунд молча смотрели на него, явно застигнутые врасплох подобной вспышкой.

Он тяжело выдохнул, чувствуя, как усталость снова накатывает волной, и, обернувшись прямо к камере, продолжил уже спокойнее.

— Знаешь, тебе-то какое вообще дело до чужой любви? Это личное — то, что должно решаться между теми, кто друг друга любит. Сами решат, делать это публичным или оставить при себе, разве нет, зрители?

Он произнёс это уже почти без злости, скорее с чистой, вымотанной усталостью, которая теперь всё чаще прорывалась сквозь его слова.

Меттатон ненадолго замолчал, разглядывая Алекса с каким-то новым, более внимательным выражением на светящемся экране-лице.

— Что ж, — произнёс он наконец, уже без привычной наигранности в голосе, — на сегодня, пожалуй, достаточно драмы. Рейтинги, конечно, будут в восторге от такого искреннего момента, но даже звезде иногда стоит знать меру.

Решётки вокруг Алекса со скрежетом разошлись в стороны, а раскалённые плиты под ногами наконец погасли. Меттатон грациозно развернулся к камере, прощаясь со зрителями пышной тирадой о том, что встретимся они очень скоро, а затем, подмигнув Алексу напоследок, укатился прочь по коридору, оставляя его вдвоём с Альфис.

Альфис неловко подошла ближе, явно не зная, как начать разговор после всего произошедшего.

— Эй... ты как вообще? — тихо спросила она. — То, что ты сказал там, в конце... это ведь было не совсем про шоу, да?

Алекс вдруг рассмеялся — коротко, нервно, а затем почти сразу смутился, чувствуя, как щёки заливает жаром. Эмоции менялись слишком быстро одна за другой, будто он совсем перестал их контролировать: то смех, то стыд, то снова что-то похожее на растерянность — всё это проносилось через него за считаные секунды, оставляя лёгкое головокружение.

— Извини, — пробормотал он, потерев лицо ладонью. — Сам не пойму, что со мной происходит в последнее время.

Он опустился на пол, прислонившись спиной к стене, и на мгновение прикрыл глаза.

— Я слишком долго здесь, — тихо продолжил он, и голос его дрожал уже совсем неприкрыто. — Я даже не понимаю, сколько прошло — секунды, минуты, часы, дни, недели, а может, вообще годы. Тело и разум как будто сходят с ума, и я ничего не могу с этим поделать.

Он то нервно рассмеялся, то тут же всхлипнул, то вдруг стиснул кулаки от внезапной, необъяснимой злости — эмоции сменяли друг друга слишком быстро, будто внутри него что-то окончательно разладилось.

Альфис молча опустилась рядом, не решаясь ничего говорить, лишь осторожно положив руку ему на плечо в знак поддержки.

Тело всё ещё ныло от усталости и старых ран, и Алекс, немного помолчав, продолжил уже тише.

— Знаешь, шутки помогают мне держаться, не давать разуму окончательно съехать, — признался он. — Но в последнее время... каждая моя шутка становится всё обиднее и злее. Я сам это замечаю, но остановиться почему-то не получается.

Альфис ненадолго замолчала, явно тщательно подбирая слова.